Артем Сластин – Кодекс Практика: Страница 2 (страница 44)
Я взял сосуд и руки сами нашли нужный угол. Сумел подцепить густую и уже не жидкую массу, как вдруг она медленно потекла, соприкасаясь с нечто невидимым. Остался последний шаг, напитать катализатор полученным раствором и очистить его для потребления. Бледная погань, которая всё ещё прорастала из груди убитого практика должна будет стать моим спасением.
Мне даже приблизительно не было ясно, как среагирует моё тело на пожирание этого ингредиента, но разумом я прекрасно понимал, что у меня осталось не так много времени. В любой момент одна или сразу несколько ипостасей возьмут контроль не только над сосудом, но и над содержимым, превращая меня в бездушную марионетку.
А этого я никак не мог допустить.
Субстанция легла на поверхность растения и сразу же раздалось шипение. Капли стекали вниз, обволакивали листья и моментально впитывались всего за несколько секунд меняя цвет ингредиента. Он то уходил, то становился ярче, то темнее, а ствол затвердевал. Я лил дальше, не останавливаясь, пока не ощутил чёткую грань, будто невидимая рука схватила меня за левое запястье и отдёрнула на себя.
Готово. Осталось только отсоединить и поглотить его, надеясь на лучшее.
Я, впервые за долгое время снова притронулся к растению, аккуратно срезал его у основания стебля и положил на язык. Вкус был отвратительным, похожим на трижды переваренную кровь, которую пропустили сквозь старый, дырявый башмак. Однако несмотря на это, я всё равно продолжал жевать, пока достаточно не измельчил и не проглотил.
Когда кусочки оказались в животе, вдруг ощутил внезапно тягучесть, словно внутренности перекручивались и образовывали какой-то шар. Ни боли, ни дискомфорта при этом я не чувствовал, что было довольно удивительно. Правда не успел я насладиться процессом, как за спиной, из котла, поднялся багровый цвет.
Это была та сама субстанция из духовных камней, пилюль, костной муки и моей собственной крови. Сосуд выпал из моей руки, а я беспомощно смотрел, как над котлом формировалось нечто аморфное. Искажение, едва заметное, как дрожь воздуха над танцующими языками пламени.
Они изменялись на глаза, становясь плотнее и глубже, словно невидимые руки вылепливали из них абстрактную фигуру. Я не сразу понял, что происходило, так как взгляд не мог зацепиться за отдельный элемент, так как стоило мне только на него посмотреть, как он тут же менялся.
Линии постепенно расходились в стороны, танцуя будто кровавые вихри и стягивались в контур, который всей своей формой напоминал кокон.
Тёмный как ночь, с толстыми алыми жилками, он медленно пульсировал, будто внутри него билось нечто огромное, напоминающее человеческое сердце. Ребристая поверхность то и дело двигалась в такт движения стенок кокона, как бы намекая, что находящееся внутри существо было готово к рождению.
Я сделал ещё шаг назад и ощутил, как в голове возвращаются эти странные голоса.
«Отпусти…»
«Почему…»
«Больно…»
«Мы здесь…»
«Умри…»
— Не сработало? — Огорчённо выдохнул, ожидая полного очищения от проклятья.
Голоса накладывались друг на друга, перебивали и растягивались, будто их насильно пытались вырвать из глубины моего сознания против их же воли. Мой разум судорожно пытался понять, почему ритуал не сработал? Почему пускай внутри и ощущаю, как мой организм становится крепче и сильнее, разум всё равно заражён этой раковой опухолью голосов, от которых казалось не было спасения.
Не успел и сообразить, как кокон дрогнул и тут же из его поверхности вырвались жгуты. Он метнулся ко мне, но я не смог среагировать. Тело казалось обмакнутым в тягучую вязкую субстанцию, а ноги отказывались двигаться. Второй метнулся к трупу мёртвого практика, обвил его разлагающуюся мумию и потащил ко мне. И тут меня буквально пронзило молнией.
Состав… тело культиватора… и я… Я сосуд? Ритуал был обманом?
Процесс поглощения начался.
Я попытался дёрнуться, но жгут не отпускал, накрепко связывая моё тело. Он лишь сжался сильнее и в тот момент в голове раздался целый гул из стонущих голосов:
«Мы внутри…»
«Мы выйдем…»
«Дай нам форму…»
«Дай нам тело…»
— НЕТ! — Прокричал во всю глотку, обращаясь в пустоту.
Кокон пульсировал всё быстрее. Свет от круга поднимался вверх, словно его подпитывала нарастающая между тремя объектами связь. Я чувствовал, как через жгуты проходит поток, в котором смешивались чужие ощущения, память и даже желания.
Картины вспыхивали прямо в голове. Искаженные лица, размытые глаза, смотрящие прямо на меня и рты, которые вроде и открывались, но не были способно выдавить ни звука.
«Ты взял…»
«Теперь отдай…»
«Собери нас воедино…»
Я сжал зубы до боли.
— Я… не…
Слова не складывались, а остатки растения принялись расцветать новым бутоном и продолжать напитывать кокон. В тот момент я заметил, как на нём начали появляться первые трещины, будто то, что находилось внутри готовилось к рождению. Форма внутри становилась чётче и голоса перешли в крик.
— НЕТ! — мой крик сорвался на хрип, потому что горло сдавило невидимой рукой.
Трещины на коконе разрастались, и из них наружу пробивался пульсирующий багровый свет. Я чувствовал, как чужая воля вползает в каждую клетку, как мои пальцы начинают непроизвольно подрагивать, повторяя движения трупа, который жгуты притянули почти вплотную. Мы становились единым целым. Три части одной отвратительной схемы.
Я видел, как мои руки начали меняться. Кожа серела, ногти удлинялись, снова превращаясь в подобие когтей, только теперь процесс словно становился необратим, превращая моё тело в нечто чудовищное.
Левое запястье вдруг снова обожгло огнём, но на сей раз он нёс нестерпимую боль. Она оказалась настолько острой, что я не смог даже закричать, только беззвучно распахнул рот, глядя, как из-под рукава вырываются языки оранжевого пламени.
В один момент появилась ослепительная вспышка света, прокатившаяся волной по комнате, и выжигающая тени по углам.
Свет ударил, как хлыст, разрывая вязкую багровую пелену, что стягивала пространство вокруг меня. Я стиснул зубы и попытался его рассмотреть, но он то и дело дробился, ломался на куски и каждый их ни обретал определённую форму. Неуловимые для человеческого глаза смертного, образы двигались слишком быстро, но я заметил, как вокруг них танцевали яркие вспышки света, которые и позволили на мгновение разглядеть отдельные фигуры.
Вытянутые морды зверей, изогнутые спины, когтистые лапы и острые клыки. Свет менял формы, превращаясь в то в волка, то в тигра, а то и в обычного домашнего кота. Каждая форма обладала своей уникальностью и ни на шаг не уступала в смертоносности предыдущей итерации.
Я увидел, как свет рванулся вперёд, впиваясь в жгут, соединяющий меня с коконом. Когти прошлись сквозь багровую ткань с мокрым чавканьем и связь на мгновение дрогнула. Я почувствовал это сразу и впервые с начала ритуала смог вдохнуть полной грудью. Следующий образ ударил по связке, удерживающей труп практика. Он вцепился в неё, натянул жгут до предела, а затем рассёк одним ударом, рассыпав его на тёмные нити, которые тут же исчезали в воздухе.
Затем он атаковал сам кокон, вспарывая его, отчего тот начал стремительно истончаться, исходя кроваво-красным дымом, уходящим в вентиляцию.
Кокон окончательно распался, остатки жгутов исчезли, свет внезапно погас, оставляя меня стоять одного в кромешной тьме.
Круг под ногами потух, труп культиватора, больше ничем не удерживаемый, с глухим стуком рухнул на камень.
А я… Я почувствовал, как мир накренился. Ноги подкосились, голова стала непомерно тяжёлой, и всё, что было вокруг, стены, потолок, поплыло в стороны. Сквозь наваливающуюся тьму я ещё успел заметить, как оранжевый сгусток, юркнул под левое запястье, а затем сознание покинуло меня, и я рухнул лицом в холодный камень, даже не почувствовав удара.
Того, что начал рушиться потолок, и на котёл, разбивая его вдребезги падает большой камень, я уже не видел.
Глава 18
Сознание возвращалось чертовски медленно, будто нехотя, словно я пытался выплыть из глубины, занырнув слишком глубоко. Наконец сумел разлепить глаза, хоть и не сразу. Веки казались тяжёлыми, словно к ним привязали грузила, и я несколько раз моргнул, прежде чем окружающий мир начал обретать хоть какие-то очертания.
Я попытался приподнять голову, и тут же мир качнулся, заставляя меня жмуриться и дожидаться, пока не пройдёт головокружение. По мере того, как сознание прояснялось, я начинал различать отдельные детали.
Камень. Я лежал на каменном полу. И, судя по тому, как я замерз, прошло уже немало времени с того момента, как я потерял сознание. Тело затекло, мышцы одеревенели, и, когда я наконец заставил себя перевернуться на спину, изо рта вырвался непроизвольный стон.
Потолок. Высоко надо мной, в полумраке, я разглядел неровные очертания каменного свода, в котором зияла огромная трещина, расходившаяся в разные стороны, именно из неё, и сочился свет.
Обвал. Здесь был обвал.
Я резко сел, игнорируя протестующие мышцы, и огляделся.
Помещение, в котором я находился, стало совершенно неузнаваемым. Руны на полу потухли, котёл был разбит вдребезги, огромный валун, упавший сверху, расколол его на несколько частей, разбросав осколки по всему полу. Стол, на котором я раскладывал ингредиенты, превратился в груду щепок, а выход и вовсе был завален крупными каменными глыбами, нагромождёнными друг на друга, перекрывающие мне путь. Впрочем плевать. Завал разберу, главное, что ни один из упавших камней не задел меня, оставив в относительной безопасности небольшой клочок пространства, где я и очнулся.