Артем Сластин – Кодекс Практика: Страница 2 (страница 38)

Внутри она казалась ещё меньше. Одна комната, разделённая на зоны лишь условно занавеской, кривой натянутой верёвкой и парой старых сундуков. В углу стоял низкий столик с чашками, одна из которых была опрокинута, оставив тёмное пятно на полу. Вместо кроватей рядом находились лежанки, застеленные тонкими одеялами, которые в свою очередь были неаккуратно сбиты в комки. Всё было перевёрнуто вверх дном и сдвинуто с места, словно почившие Лун и Вэй наведались сюда для визита с того света, для отомщения.

Я остановился.

Следы были слишком очевидными, чтобы их не заметить и слишком понятными, чтобы остались хоть какие-то сомнения. К тому же, в помещении находились все три девушки. Они сидели на полу, почти вплотную друг к другу, словно пытались удержаться в реальности, хватаясь за знакомые плечи и руки.

Фей я узнал не сразу. Она держала голову девушки на коленях, которая на первый взгляд просто спала и расчёсывала гребешком её смоляные волосы. Медленно, осторожно, будто боялась, что случайно наткнётся на катышек и придётся начинать заново. Её движения были плавными, повторяющимися, как у человека, который знает, чем занимался. Вот только взгляд девушки был абсолютно пуст. Она смотрела перед собой куда-то в бездну и кажется вообще не соображала, что происходило вокруг.

Рядом с ней сидела вторая, та самая, которую прошлой ночью спас от неминуемых побоев. В её руках была тряпка, и она снова и снова проводила по ногам убитой, стараясь стереть кровь и то, о чём мне даже не хотелось думать.

Прежде чем заговорить я внимательно осмотрел третью девушку, чьё лицо мне не было известно. Если бы не побледневшая кожа и медленный ручеек крови, засохший на её правом виске, можно было подумать, что она попросту спит. Однако руки девушки безвольно свисали, пальцы чуть подогнуты, как у куклы, а лицо… Лицо не выражало ничего кроме спокойствия, если не считать той застывшей, странной пустоты в глазах, которая появляется, когда на этом свете остается лишь пустая оболочка.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, что позволило составить картинку случившегося. Платье девушек были порваны на бёдрах, ноги покрывали множественные синяки и порезы, а то, как они сидели, стараясь перенести весь вес на одну сторону, не оставляло места для интерпретации.

Их изнасиловали… а одну, судя по всему, случайно убили в процессе.

— Фей. — Произнёс я почти шёпотом, стараясь привлечь внимание девушки.

Она мне не ответила и продолжила качаться на месте, смотреть куда в пустоту и расчёсывать волосы. Движение за движением. Я подошёл ближе, стараясь не испугать её, когда она очнётся и увидит, что на пороге очередной незнакомец, но этого не понадобилось. Она медленно подняла голову, посмотрела на меня большими карими глазами и едва заметно выдохнула:

— Ян, а что ты здесь делаешь?

Я присел перед ней на корточки и попытался взять её за руку. Вдруг Фей подпрыгнула на месте, отдёрнула от меня ладонь, словно боялась обжечься и вжала шею, будто маленький котёнок. Точно изнасиловали, теперь ещё долго не позволит к себе притронуться даже близким людям, которых у неё не осталось. Я отошёл на шаг назад, дав ей пространство и коротко спросил:

— Кто это сделал?

Она ответила не сразу. Фей опустила голову, провела кончиками пальцев по лицу убитой девушки и некоторое время смотрела на неё, словно ждала, что та проснётся. Когда этого не произошло, она взяла свою тряпочку и, смочив в ведре, принялась вытирать кровь с виска. Её губы были разбиты, под левым глазом назревал свежий синяк, а в моём присутствии Фей прижимала к себе бёдра, будто боялась, что с ней так же поступят и ещё раз.

— Где они? — Прошипел сквозь стиснутые зубы, догадываясь о ком шла речь.

— Где⁈ — Вдруг раздался голос её подруги. — Там где обычно. Пьют за десять дворов вдоль по дороге. Это бандиты из гильдии. Очень опасные люди.

— Да мне плевать кто они. Оставайтесь здесь. Я попрошу, чтобы кто-нибудь за вами присмотрел.

Это всё, что мне требовалось знать. Значит пройти десять дворов вдоль дороги. Чтож… Значит сейчас снова прольётся кровь.

Я вышел на улицу, схватил любопытную женщину, которая всё пыталась заглянуть внутрь и вложил ей в ладонь десять монет.

— Пригляди за девочками и сделай всё, что попросят. Если справишься, дам ещё двадцать, когда вернусь.

Она посмотрела на монеты в ладони, удивлённо приподняла брови такому заработку, за который надо было горбатиться сутки на тяжёлых работах и молча кивнула.

Сколько ублюдков было на самом деле я не знал. Явно больше одного, сразу исключая того, которому вчера слома руку и ногу. Эта мразота ещё долго, не то, что ходить не сможет, он стянуть штаны без чужой помощи не будет в состоянии. Однако он-то скорее всего и стал причиной произошедшего.

Ещё до всей этой катавасии мне много раз приходилось иметь дела с подобными выродками. Побочная сторона проживания в детдоме. Так вот у этих людей имелось странное чувство дуги собственной чести. Стоило лишь сделать и малейший намёк на её оскорбление, как каждый из них пыжился, что твой петух и норовил доказать всему миру, что он король королей и не позволит с собой так разговаривать.

Вот только дело в том, что миру, как правило, абсолютно плевать, но только не им.

Эти одноклеточные были готовы пойти на всё что угодно, включая даже на убийство, чтобы потешить собственное самолюбие и восстановить справедливость в своём идиотском замкнутом мире, которые те называли понятиями. В их мире применять силу могли только они.

К сожалению, я не учёл, что и здесь могут водиться такие.

— Если человека сразу не убить, то он никогда не поймёт, что был не прав. — Пробурчал себе под нос старую земную поговорку и ощутил, что меня снова начинает накрывать волною безумия.

Получается, теперь Фей из кандидатки на пилюлю, превратилась в очередное сломленное создание и теперь не годился из-за попорченного качества. Паскудно, а мне так хотелось… стоп… а чего мне хотелось?

Бедную девушку изнасиловали, убили её подругу, а я думаю о том, что она теперь не годится для котла? Чёртовы мысли, появляющиеся всё чаще и чаще, казались настолько чужеродными, что меня от них буквально тошнило. Тогда почему я совершенно спокойно размышляю над тем, чтобы даже сейчас превратить её в пилюлю? Нужно ведь будет просто провести более тщательную очистку? Да, выходной материал получится значительно хуже, но что поделать.

От накатываемого на меня чувства ярости образы появлялись всё чаще и чаще. Сначала передо мной вновь предстала обнаженная Фей на столе, а мои руки держали лучковую пилу. Я небольшим карандашиком отмечал места на её теле и готовился приступать к процессу. Затем образы менялись и всплывали воспоминания о тех, кто уже был превращён в пилюлю. Мною? Ну да, конечно, мною, а кем же ещё⁈ Кто ещё был способен на такое произведение искусства? Собрать энергию ци сотен людей и поместить её в маленькие круглые пилюли.

Бред. Чушь. Надо держать себя в руках и сосредоточиться на деле, а что я вообще собираюсь сделать? Неужели убить их?

Именно! Такие ублюдки явно не заслуживают смерти, а в трущобах было плевать на тех, кто помирал среди улицы, поэтому уверен, что по шайке насильников никто не станет скучать.

Я повернул за угол и увидел, как за столом одной из хибар сидел он.

Тот, кого я вчера приложил так, что он не должен был встать так быстро. Его рука была перевязана и зафиксирована куском дерева наспех, с правой ногой было тоже самое, а сам же он развалился за столом, с кружкой в руке, запивая свежие раны. Однако стоило ему меня увидеть, как глаза расширились, а сам упырь выронил кружку из ладони

— Т-ты — Запинаясь о собственные слова, сумел выдавить тот, а затем попробовал подорваться.

Видимо ублюдок забыл, что у него всего одна рабочая нога и тут же рухнул на землю и завопил от боли. Стул опрокинулся, сам лысый насильник спешно пополз к двери.

— Пацаны! Пацаны! Здесь…

Не успел он закончить, как меня вновь накрыло очередной волной, и рука словно вытянулась сама собой. Я в три коротких прыжка добрался до жертвы, сомкнул пальцы на его шее сзади и резко дёрнул на себя. Он захрипел, как свинья, заскрёб ногтями по земле, но было уже поздно.

«Слабый… не стоит моего времени и усилий». Прозвучал в голове отдаленный голос, звучавший, как мой родной.

Я со всей силы замахнулся и впечатал его лицо в дверь, используя голову противника в качестве дверного молотка. Он попытался закрыться руками, но мои движения были быстры. Удар, за ним ещё один. На деревянной двери остался кровавый отпечаток, а ошмётки его слюней, соплей и всего, что вылетало из лица бритоголового, летели в разные стороны.

После очередного удара послышался хруст. К крови и остальным выделениям присоединилась мозговая жидкость. Я продолжал бить даже после того, как тело врага обмякло, а сам упырь явно отправился к праотцам.

Ещё, ещё и ещё!

Каждый удар отдавался в руках вибрацией, но боли я не чувствовал. Только нарастающую в груди ярость, которая поднималась откуда-то изнутри, захлёстывая разум и сознание огромной волной безумия.

Наконец дверь не выдержала и труп залетел вместе с деревянными щепками, а я шагнул внутрь.

— Три трупа! Прольётся много крови! — Сорвалось с моих губ.

Трое насильников сидели за столом, как один поднялся первым и замахнулся для удара. Не успел я и сообразить, как тело двинулось инстинктивно и сместилось в сторону. Кулак прошёл мимо, а через мгновение моя сложенная в щёпоть ладонь оказалась в горле ублюдка. Я не успел заметить, как ногти снова заострились, превращаясь в оружие. Нога сама отыскала опору, корпус повернулся и я вырвал трахею, добивая его на месте.