Артем Сластин – Долг человечества. Том 2 (страница 33)
— У меня есть еще что сказать. — Вскинула ручку Катя, словно заправская школьница просится ответить на вопрос учителя. — У нас на всех сейчас едва ли десяток очков для магазина найдется, мы скоро истратим их на запасы воды, еды и дров. Мне дико влом спускаться.
— Согласен, и меня самого это очень напрягает. — Подтвердил я, ведь ее мысли сейчас на сто процентов сошлись с моими. — И я пока не знаю, как это изменить.
— Ты что-то про воздушный шар, помнится, ляпнул. — Ухмыльнулась Варя. — Может, пора?
— Не думаю. Это как будто прямым текстом сообщить вообще всем людям, где наш дом. — Решил я для себя пока отложить идею в дальний ящик. — Но придумать что-то вроде примитивного лифта можно попробовать.
— А пока… терпите, голубки, и по три часа ходите туда сюда? — Заунывно промямлила кинжальщица.
— Пока да. Если есть идеи получше — я открыт для диалога. — Развел я руками.
— А давайте поедим? — Подал здравую идею Боря, и она нашла самый что ни на есть живой отклик.
Утварь, собранная из прошлого лагеря, у нас была. Миски и котелки. Вода — тоже. Что, кстати, стало новостью для Кати — она свято была уверена в том, что воду придется покупать. Однако, попробовав ее здесь, из маленького озерца, а она специально туда сходила, чтобы убедиться, что мы ее не разыгрываем, обрадовалась.
Ну и, конечно, в один из котелков воды она набрала. Боря вытащил из инвентаря одну из убитых арбалетным болтом кошмарных птиц, которых, как он сказал, у него четыре, принялся ее разделывать. Мы засмотрелись — делал он это быстрее и ловчее всех, кто до этого прикасался к работе с мясом.
— Всегда находились желающие. — Пожал он плечами на нашу реакцию.
— Точно! Я вспомнила, наш кругляш же говорил, что неплохо знаком с поварским искусством, правда не помню, откуда. — Воскликнула Варя.
— Да не важно это уже. Все в прошлом. — Отмахнулся Борис.
Так, за неспешной беседой у костра, мы провели час, может даже больше. В организме человека от хронического недосыпа в определенный момент случается перекос, зовущийся «вторым дыханием», и спать сейчас совершенно не хотелось, мозг работал ясно. Но я точно знал еще со времен голодного студенчества — чувство это обманчивое, и стоит уложить голову на любую мало-мальски подходящую позицию, чтобы расслабить шею, сон придет моментально.
Несмотря на это, оставались еще обязанности. Я подумал, что спать на полу пещеры может быть чрезвычайно опасно, и хочу я того, или нет, мне придется использовать элементарное разложение еще несколько раз, дабы сделать капсулы вроде той, что я сделал для Лизы, которая ненадолго просыпалась, чтобы поесть, и сейчас продолжала спать.
У меня, как у волшебника по классу, отсутствует крайне важная деталь, к которой я привык. О характеристиках я уже подумал, что той же Лизе было бы очень к месту поднять немного выносливости или силы. Но, черт, я же и вправду не в игре! Но сравнение такое я привел не случайно. Явление, которое я лично назвал магическим истощением. Если бы у меня был бы какой-то индикатор маны или запаса энергии… Но ничего, так что это было только пустые мечты.
Так вот, я выяснил опытным путем, что это состояние приходит ко мне примерно после пятидесятого использования навыка за день. Учитывая сомнительный отдых прошлой ночью, а так же перегрузку за последние дни, сейчас я на грани. Но это надо сделать, ведь я подумал, что сон на земле опасен, но не подумал почему. А ответ прост. Медики, да и в принципе люди, сходятся во мнении о самой сильной боли. Это зубы и почки. И если за первым мы следим благодаря щетинкам с медвежьих лап, то вот сон на земле зимой — прямой путь к адским мучениям.
Значит, смыкаем челюсти и превозмогаем, как в худших сюжетах на бумаге или в кино.
Шух! Шух! Шух! Без перерыва, три сферы, и первая ячейка готова. В нее ляжет Варя. Шух! Шух! Шух! Пыль клубится, известняк осыпается мелкой фракцией, и готова еще одна ячейка, теперь для Кати. Еще две… Шух!
— Погоди, Марк! У тебя кровь из носа! Стой! — Дернула меня за рукав Катя, довольно сильно, чтобы я перестал.
И правда, побежала. Вытер ее рукавом, схватился пятерней за стену, чтобы удержаться на ногах. В глазах потемнело, а только что съеденный ужин бодро побежал к горлу.
Удалось сглотнуть.
— Не надо! — Продолжала говорить Катя, держа мое заросшее лицо своими ледяными ладошками. — Мы с Борей последнюю займем, вдвоем спать ляжем.
— Я бы тоже не отказалась спать с кем-нибудь в обнимку, кстати. — Присоединилась Варя.
— Погодите… — Промямлил я, стараясь вернуть себе ясность зрения и ума. — Сейчас, дайте отдышусь.
Я закончил три ячейки по образу и подобию первой, которую создал для Лизы. Одну для Вари, одну для Кати и Бориса. Нужно еще хотя бы одну. Я ведь начал ее! Неужели не выйдет⁈
— Присядь, посиди, ну! — Заставила меня усесться на только что созданный мною выступ Катя. — Дайте воды, кто-то ведь набирал?
— Я набирал! — Отозвался Боря. — Вот! — Протянул он мне пиалу.
Я смочил горло ледяной водой, подержал слегка, проглотил.
— Спасибо, вроде получше. — Подал я сигнал, что умирать пока не собираюсь.
— Вот и все. — Выдохнули ребята, а следом заговорила Варя.
— Я не думаю, что настолько уж противна тебе, как женщина, но уже поняла, что ловить мне с тобой нечего, ведь так?
— Варя! — Рыкнула на девушку Катя. — Марк женат! Как ты могла! — Картинно она сокрушалась.
— Что-то это не мешало тебе день ото дня в его шатре ошиваться, кошка плешивая. — Вроде как оскорбительно и с издевкой, но будто бы беззлобно отреагировала волшебница.
— Вы это зачем сейчас обсуждаете… — Спросил я на выдохе.
— Ты будешь спать со мной в одной ячейке. Завтра себе отдельную сделаешь, если захочешь! — Тоном, не терпящим возражений, заявила волшебница.
Как меня уложили, как я доставал из инвентаря спальник, и как засыпал — не помню. Клянусь, как бы не пытался вспомнить, в голове только обрывки и очертания. Варя действительно уснула рядом со мной в своем собственном спальнике. Что ж, я даже не знаю, дежурил ли кто-то этой ночью. И, судя по крику, который меня разбудил — никто не дежурил.
— А-а-а-а-а-а-а! Караул! Лять, уйди, уйди, монстр! — Вопила одна из девчонок, но так высоко, что я не разобрал сходу, что происходит.
Подорвавшись в позу полусидя, я чуть не расшиб лоб о выступающую породу, которую вчера просто не заметил, пока формировал спальные места. Из инвентаря выхватил копье, на которое тотчас применил упрочнение, и выставил оружие, готовясь атаковать.
Варя удерживала в ладони сгусток пламени, готовая его метнуть, и глаза ее были устремлены на один из входов в нашу пещеру.
— Испугала! Испугала! Ренгу испугала людей! — Сокрушалась птичка на почти человеческих ногах.
— Варь, стой! — Призвал я ее остановиться и развеять свое заклинание. — Она не опасна!
— Марк, ты бредишь, это чудовище! Проснись!!! — Кричала она, но я силой убедил ее убрать «оружие».
— Ренгу не хотела пугать! — Клокочет птица.
— Варь, я ее знаю, она не опасна. Для нас. Успокойся! — Полностью проснулся я.
Вот уж утречко…
— Ренгу, ты чего делаешь, — обернулся я на птицу, все еще удерживая руки Вари и прижимая ее к вертикальному своду у входа, — ты же сама говорила, что твой вид испугает людей!
— Соглашение! Соглашение! — Не слушала меня птица.
Конечно, этот переполох разбудил всех в моей команде. Лиза заспанно и ничего не понимающе лупала глазами на развернувшуюся картину, Боря, стараясь быть настолько незаметным, насколько может, крался, заходя монстру в их глазах сбоку, а Катя держалась чуть в стороне, напружинилась и приготовилась к атаке. Ее кинжалы уже были обнажены.
— Опустите оружие, ребята! — Окликнул я всех и обернулся, убеждая, что я не выжил из ума.
— Кто это? Объясни! — Не поверила мне Катя, не убрала рук с оружия.
— Это местное существо. Вроде греллина, только разумная. Другой вид. Она не опасна, я видел ее раньше! — Чуть ослабил я хватку рук Вари, которая уже затушила пламя в ладони.
— Ты мог бы и раньше об этом рассказать. — Предъявила мне претензию Катя, и Варя согласилась с этим.
— Мог, но не успел. Я не хотел этого скрывать, просто постоянно происходило что-то, что мне становилось не до этого. БОРЯ! — Рявкнул я. — Брось камень и перестань красться!
Камень из рук он выпустил, Ренгу обернулась на здоровяка, смерила его взглядом, который я считать из-за особенностей ее внешнего вида не смог, но могу поклясться, что он выражал смесь из снисходительности и издевки.
Следующие полчаса, пока мы грели вчерашний ужин на огне, я объяснял всем, кто такая Ренгу, откуда взялась, и чего хочет. История вышла насыщенной, и к ее завершению, люди вокруг костра перестали коситься на нее с опаской. Вместо этого, Ренгу стала чем-то вроде объекта для тисканья.
— … дай перышки потрогать!
— … гляньте, у нее пузико человеческое. Она такая худенькая!
— … а то, что у нее перья на сиськах тебя вообще не волнует?
— … хрен с ними с сиськами, ты ее четыре глаза видела?
Я смотрел на все это с чувством полного офигевания. Чуть не зарубили беднягу, а теперь осматривают, обнюхивают. Стоит отдать должное Ренгу — она ни словом ни делом не показала, что ей не нравится такое внимание. Более того, она терпеливо поднимала руки-крылья, задирала шею, когда просили, и в целом вела себя смирно.