Артем Сластин – Бескрайний архипелаг. Книга VII (страница 56)
Серпантин наверх разошёлся трещинами и местами обвалился вместе с обочиной. Я шёл медленно, выбирал линию, порой останавливался и перекатывал мотоцикл через особенно неудобные участки вручную. Перед одним провалом пришлось попятиться и взять разгон, чтобы перелететь через него.
На вершине ветер усилился втрое. Замок устоял. Старый испанский камень, которому не одна сотня лет, пережил и ядерный пепел, и цунами, и всё, что за ними последовало.
Заглушил мотор и вышел на смотровую площадку. Барселона лежала внизу как на ладони.
Я присел у парапета, покрытого солевым налётом, и снял с шеи ключ.
Место подходящее. Высоко, вдали от радиоактивной грязи нижних кварталов.
Когда я прочитал заклинание впервые, то перестал существовать одновременно в двух мирах. Тот я из Архипелага вернулся в своё тело на Земле. Изначально отмычка междумирья предназначалась для перехода в одну сторону — именно так делали мои предки. Ключ при этом оставался в старом мире. Пора и мне оставить его здесь маяком.
— Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт.
Площадь Славы проступила сквозь размытую картинку резко. Меня вышвырнуло на мостовую.
Олаф уже стоял в центре стройки и командовал возведением врат. Горы ресурсов доставили заранее. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что дедушка успеет найти меня сам, как он и обещал.
К утру врата достроили.
Рядом с ними покоился алтарь с острым шипом посередине. На него требовалось положить великую проклятую душу. Простая конструкция для сложного ритуала.
Площадь заполнилась народом ещё затемно. Люди жались друг к другу, переговаривались вполголоса, поглядывали то на врата, то на небо. Миротворцы и Горожане стояли укомплектованными отрядами по периметру. Каждый знал своё задание: найти на Земле военных, которых в бункерах наверняка уцелело больше, чем гражданских, выйти на нужные радиочастоты и объявить на всю планету об эвакуации. До прихода Пожирателя Миров у нас оставалась половина зода.
Я простоял рядом с Холодовым всю ночь. Ноги налились усталостью, но уйти не мог.
Когда Соларис тронул горизонт первыми лучами, толпа вдруг ахнула и расступилась.
Из неё вышел крепкий мужчина с поджарой фигурой и той плавной, почти текучей походкой, которую не спутаешь ни с чьей другой.
— Это же Варл! Откуда⁈ — спросил юноша из толпы.
— Да вы на фамилию его посмотрите! — вторил мужчина в балахоне.
Дедушка шёл сквозь всех, и люди замолкали один за другим. Холодов рядом со мной напрягся. Никто не понимал, что происходит.
Свет исказило, когда силуэт Квентина Старшего затопила тьма — плотная, живая, с неровными краями. По площади прокатился чей-то истеричный вопль:
— Безднорождённый!
Крик подхватили, и в следующую секунду начался бы хаос, но свет вернулся, вновь стал ровным. Дедушка снова стоял перед нами. Только пальцы у него дрожали. Тварь внутри чуяла, что её час близок, и сдаваться не собиралась.
— Положи руку на алтарь, — сказал я, смотря ему в глаза.
— Знаю. Прочитал всё по твоему лицу.
— Тебя не станет…
— Я устал. Да будет так.
Квентин подошёл к алтарю. Потянулся ладонью к шипу — и рука отдёрнулась назад. Тело сопротивлялось само себе. Пальцы шли к острию и с хрустом возвращались обратно, будто сухожилия обрезало. Шея уходила в сторону. Тень под ногами вела себя неправильно: запаздывала, смещалась вбок, жила по своим правилам.
Мы наблюдали, не смея дышать.
Дед боролся молча. Лицо от усилия сводило судорогой. Один глаз смотрел на шип. Второй уехал в сторону и не двигался. Из горла рвался звук, похожий на смех, но Квентин стискивал зубы и давил его раньше, чем тот успевал перейти в демонический гогот.
Тьма плеснула из-под кожи на запястье и схлынула. Плеснула снова.
Наконец ладонь зависла над остриём в паре сантиметров.
— Не двигаться! — резкий голос пришёл из толпы.
Все головы повернулись разом. В первом ряду стоял обычный человек в потрёпанном плаще. Ничем не примечательный. Таких здесь десятки.
Потом его обличье исказилось. Лицо начало оплывать вниз, как свеча под огнём, шкура сошла и осталась на мостовой мятой кучей. То, что оказалось внутри, заставило сердце сбиться с ритма. Крысиная морда. Узкие глаза с вертикальным зрачком. Ищущий скалился на нас без тени страха.
Рядом с ним стояло ещё несколько. Один в руках сжимал ящик размером с сундук. Из щелей между досками пробивались синие лучи. Сильные, концентрированные, знакомые до тошноты. Ядра бездны. Не одно и не два. Ящик забит ими под самую крышку.
Дедушка потерял концентрацию. Ладонь вновь сдала назад. Силуэт замерцал тьмой.
— Мы были правы, — прошпипел ищущий с ящиком. — Вы, Земляне, пособничали Безднорождённому. За это я выношу вам смертный приговор! — крысиная морда повернулась ко мне. — Скажешь что-нибудь на прощание, ничтожный лжец?
— Да. Я вас предупреждал. Остановка времени!
В одну секунду всё живое превратилось в картинку. Тысячи людей застыли с открытыми ртами, с поднятыми руками, с ужасом на лицах. Почтовая чайка висела в небе, как приклеенная. Даже ветер остановился.
Минуты действия навыка мне хватит с лихвой.
Подошёл к ищущему с ящиком и спокойно его осмотрел. Механизма запала не увидел. Ладони чуть светились. Подорвать он собирался магией. Продуманно, и, возможно, ему почти удалось свершить месть. Почти.
Я снял ящик с его рук и щёлкнул пальцами. Озеро у базы отдыха встретило тишиной и волнами, поставленными на паузу. Я уложил ящик на берегу. Позже разберёмся.
Вернулся на площадь и выхватил гравиэспадрон. Дальше работал без спешки. Первый удар прошёл по шее. На коже осталась узкая линия. Кровь не просочилась наружу, голова не упала, даже не сместилась. Второго рассёк с плеча до паха. Вышло чуть жёстче, но достаточно.
Прошёл дальше, оставляя за собой эти тихие линии. Без злобы. Без сомнений.
Такая судьба ждёт каждого, кто решит угрожать моим близким.
Времени ещё оставалось немного. Я встал рядом с родственником. Его рука застыла в полудвижении. Мог закончить за него, просто надавить на ладонь. Но не стал.
Он сам должен это сделать.
Я достал сменную рубаху из сумки и протёр ей лезвие клинка.
В этот миг время вернулось. Тела ищущих рухнули разом. Головы сорвались и покатились по камню, кровь хлынула. Разрубленные куски плавно сползли вниз.
Люди смотрели то на падающие тела, то на меня. Как я спокойно довожу движение до конца. Как ткань пачкается в красном.
— Это ты… прямо сейчас их разделал? — спросил Северянин из толпы.
— А кто ещё, по-твоему, дубина? — ответила Скай. — Арбитр и не такое умеет!
Тот присвистнул.
— Чисто сработано, — кивнул Холодов.
Мне было не до них. Я стоял рядом с Квентином и ждал.
— У тебя получится, родной. Ты спасёшь миллионы.
Слова давались с трудом. Всегда думал, что у меня не осталось родственников, если не считать тех, что обрёл здесь. Оказалось, остался. Один человек. И сейчас, стоя рядом, я понял, что вот-вот потеряю его.
— А-а-р-х.
Рука Квентина рванула вперёд и опустилась на шип. Капля крови скатилась в чашу, и демон отступил в ту же секунду. Дедушка надавил сильнее. Хрипло вскрикнул. Из тела вырвалось нечто полупрозрачное, искажённое, и влетело во врата, распахнув створки.
Мерцающее окно высотой в три человеческих роста открылось прямо на Барселону. На серое небо над руинами. На покосившийся шпиль колонны Колумба вдали. На одинокий мотоцикл. На мёртвый город, который когда-то дышал и шумел…
Кожа Квентина морщилась на глазах. Плечи опускались. Мышцы иссыхали, уходила масса и сила. Всё, что держало его тело молодым все эти годы, выходило разом, как воздух из рваных парусов. Я подхватил под локоть уже не крепкого мужчину, а старца. Почти невесомого.
— Теперь я чувствую жизнь, — выдохнул он и улыбнулся. Тепло, без тени горечи, будто сбросил груз, который нёс так долго, что забыл, как ходить без него. — Помоги мне. Хочу увидеть родной город напоследок.
Мы вошли во врата первыми.