Артем Шапкун – Не жди понедельника. Начни свою революцию (страница 1)
Артем Шапкун
Не жди понедельника. Начни свою революцию
Самое страшное предательство – не услышать зов собственной души и добровольно заточить её в темницу чужих ожиданий. А самое великое путешествие – путь обратно к себе.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Обращение Артема Шапкун
Вы держите в руках не книгу. Вы держите в руках мой дневник пробуждения. Пять лет назад я ехал в офис, в свою «клетку с стеклянными стенами», и думал, что забыл, каково это – просыпаться с радостью.
Прежде чем мы начнём, я хочу сказать одну важную вещь. На этих страницах вы встретите много идей, принципов и упражнений – от системного подхода к жизни до глубокой работы с тенью. Не воспринимайте это как обязательную программу «на всё и сразу». Это не учебник, где нужно зазубрить каждую главу. Это скорее мастерская или ящик с инструментами. Ваша задача – не применить всё подряд, а собрать свой личный конструктор. Прислушайтесь к себе: что отзывается прямо сейчас? Что болит? Что манит? Берите то, что вам по душе, и что вы считаете нужным проработать именно сейчас. Остальное может подождать своего часа. Ваш путь уникален, и собирать его будете вы.
За эти годы я собрал «Круг Вторника» – сообщество друзей и попутчиков, которые, как и я, устали ждать понедельника. Мы делились историями, падениями, прорывами. Они разрешили мне стать летописцем нашего общего пути.
Эта книга – не сборник чужих советов. Это наше коллективное путешествие, пропущенное через призму моего опыта. Я был свидетелем, учеником, а иногда и проводником. Здесь не будет глянцевых успехов – только реальные шаги, слезы, сомнения и та радость, что приходит, когда ты наконец начинаешь жить свою, а не чужую жизнь.
Сейчас я проведу вас по этой карте преображения. Готовы ли вы сделать первый шаг?
ЧАСТЬ 1: ПЕРВЫЙ ГОД: ОТ ИСКРЫ – К ОГНЮ (0-6 месяцев)
ГЛАВА 1: ПРОБУЖДЕНИЕ
Цитата главы: «Самое страшное предательство – не услышать зов собственной души и добровольно заточить её в темницу чужих ожиданий. Пробуждение начинается с мужества встретиться с призраком того, кем ты мог бы стать».
Привет. Меня зовут Максим. Или, скорее, так меня зовут сейчас. А пять лет назад я был «Старшим менеджером по клиентскому обслуживанию» в компании «СтеклоПлюс». Звучало солидно, да? Но за этим титулом скрывался парень, который каждое утро просыпался с одним желанием – чтобы день уже закончился.
Мой будильник был самым ненавистным звуком во Вселенной. Дребезжащий, назойливый трель старого Nokia. Я не открывал глаза, а торговался с собой, уткнувшись лицом в подушку: «Еще пять минут. Всего пять… Ну, ладно, еще три…» Это был наш с собой утренний ритуал – ритуал капитуляции еще до начала дня.
Мой день был откалиброван до минуты, как расписание поезда:
7:00 – Завтрак-автопилот. Пока одна рука намазывала на хлеб масло, другая уже листала ленту соцсетей. Кофе из пластикового стаканчика с логотипом «СтеклоПлюс» – горький, обжигающий, как само утро.
7:45 – Давка в вагоне метро. Я был экспертом по чужим локтям, тяжелым вздохам и ароматам дешевого парфюма, смешанным с запахом пота. Я научился впадать в ступор, глядя в запотевшее окно на мелькающие во тьме огни. Иногда ловил себя на том, что считаю станции, как заключенный – дни до конца срока.
9:00 – Утренняя планерка. Один и тот же сценарий: «Колесников, отчет по клиенту «Восток-Строй». – «В работе». – «К когда?». – «К концу недели». Пустые фразы, плавающие в воздухе, густом от запаха остывшего кофе и немой тоски. Я сидел и смотрел, как пылинки танцуют в луче света от проектора, и думал: «Я тоже вот такая пылинка. Бесполезная и невесомая».
18:30 – Дорога домой. Та же давка, но теперь с чувством пустоты за грудью. Не голод, а именно пустота – будто из меня за день вынули все внутренности и оставили один уставший каркас.
20:00 – Ужин перед телевизором. Бессмысленное пролистывание каналов, где улыбающиеся ведущие рассказывали, как «жить ярко». Потом – бесконечный скроллинг ленты, наблюдение за чужой, казалось бы, идеальной жизнью. Я засыпал с телефоном в руке, под мерцающий свет экрана.
Я не жил. Я отбывал срок в стеклянной клетке офиса, в бетонной коробке квартиры, в вагоне-консерве метро. И самое ужасное – я сам был и заключенным, и тем, кто каждый день закручивал винты на дверях этой тюрьмы. Тюрьмы, построенной из чужих ожиданий («Престижная работа в офисе!»), ипотеки на ту самую однушку и моей собственной трусости.
Но однажды вечером, в обычный дождливый четверг, всё изменилось.
Я пытался освободить место на жестком диске и наткнулся на папку «Мои цели». Я даже не помнил о ее существовании. Внутри лежал один-единственный файл с названием «Моя_жизнь_к_30_годам.docx». Дата создания – десять лет назад.
Я открыл его с улыбкой снисхождения к своему наивному, двадцатилетнему «я». Десять лет. Целое десятилетие я мастерски делал вид, что его не существует. А через пять минут мне стало физически плохо. Тошнота подкатила к горлу комом. В висках застучало. Этот документ был не просто списком. Это был голос из прошлого. Тот парень, который тогда, в свои двадцать, писал эти строчки, смотрел на меня – тридцатилетнего двойника-неудачника – с экрана с леденящим упреком.
И этот голос, полный надежды, говорил:
Карьера: «Стать арт-директором в крутой студии. Создавать визуал, который будет вдохновлять людей».
Образование: «Свободно говорить на английском и, может, выучить еще итальянский. Для путешествий».
Быт: «Жить в светлой квартире с панорамными окнами, откуда виден весь город. Чтобы утром пить кофе, глядя на горизонт».
Семья: «Создать семью. Встретить ту самую. Двоих детей. Собаку».
Путешествия: «Каждый год открывать для себя новую страну. Не «всё включено», а с рюкзаком, картой и жаждой приключений».
Творчество: «Написать книгу. Хотя бы одну. Не для славы, а чтобы она была».
Я поднял глаза от ноутбука и огляделся. Моя реальность ударила меня с силой физической пощечины.
В тот миг я не просто осознал разрыв между мечтами и реальностью. Я осознал, что человек, смотрящий на меня с экрана, и человек, сидящий перед ним, – два разных человека. Я был своим собственным двойником-неудачником, жалкой пародией на самого себя:
Карьера: Я был «старшим менеджером» в фирме по продаже стеклопакетов. Я не создавал ничего. Я обслуживал. Моим главным творческим прорывом была цветовая схема в Excel-таблице.
Образование: Английский – «читаю со словарем». Итальянский ограничивался словами «пицца» и «чао».
Быт: Я снимал ту же однушку на окраине, что и десять лет назад. Из моего окна открывался вид на соседнюю хрущевку и помойку.
Семья: Отношения с Катей, в которых я видел то самое будущее, развалились полгода назад. Она сказала: «С тобой невыносимо скучно. Ты как будто умер, но забыл лечь».
Путешествия: За десять лет я съездил только в Турцию по «горящей путевке». Все две недели я просидел в баре отеля, листая ленты соцсетей.
Творчество: О книге? Я не мог написать и внятного письма клиенту без чувства отвращения к самому себе.
В тот вечер со мной случилась истерика. Не громкая, а тихая, страшная. Я сполз с кресла на пол, в ковер, пропахший пылью и одиночеством, и трясся от беззвучных рыданий. Это были не слезы обиды на жизнь. Это были слезы предательства. Я предал самого себя. Добровольно. По собственной воле. Я был тем, кто запер мечтательного двадцатилетнего парня в чулане и притворился, что его не существует.
На следующее утро, с красными, опухшими глазами, я сел за стол и провел «Суд над своим „я"». Я выписал на лист бумаги все обвинения:
Статья 1: Трусость. Боязнь рискнуть, выйти из зоны комфорта.
Статья 2: Лень. Интеллектуальная и духовная. Выбор пути наименьшего сопротивления.
Статья 3: Самообман. Убеждение себя, что «все нормально», «все так живут».
Статья 4: Рабство комфорта. Добровольный отказ от свободы в обмен на иллюзию стабильности.
Приговор был очевиден: пожизненное заключение в аду собственного недовольства. Или… помилование.
Эйфория ночного озарения прошла, а на смену пришло похмелье осознания. Я сидел с чашкой кофе и понимал: один вечер истерики не перечеркнет десятилетия выстроенных привычек. Страх был живуч и реален. Но внутри что-то щёлкнуло, как срабатывает предохранитель в перегруженной сети. Появилась крошечная, но несгибаемая точка опоры – я больше не мог притворяться, что всё в порядке. Это был не старт большого пути, а лишь решение когда-нибудь начать. Самый первый, самый робкий, дрожащий шаг в неизвестность.
А потом я открыл новый документ и написал письмо. Себе, двадцатилетнему.
«Привет, пацан. Прости меня. Прости за все. За то, что закопал твои мечты в землю. За то, что выбрал безопасность вместо полета. За то, что предал тебя. Но я даю тебе слово. Этот листок – начало моего бунта. Нашей революции. Я не знаю, как и что буду делать. Но я больше не могу вот так. Обещаю.»
С того дня началась «Операция „Возвращение"». Я не стал героем с плащом и титанической силой воли. Я просто начал делать маленькие, почти невесомые шаги, которые, как оказалось, вели к себе настоящему:
Вместо листания соцсетей за завтраком – ровно 15 минут английского в приложении. Первые дни я с трудом вспоминал времена глаголов.
В метро – не ступор и взгляд в никуда, а аудиокурс по графическому дизайну в наушниках. Я слушал его, глядя на рекламные плакаты и мысленно критикуя их верстку.