Артем Савенков – Геймер (страница 7)

– А вот теперь точно слухи не оставят нас в покое! ― сказала Инна, заметив учительницу математики.

Она проходила мимо нас, улыбнулась, искренне понимая, какие сейчас чувства мы испытываем, и пошла дальше с высоко поднятой головой, вспоминая про свои эмоции в схожей ситуации. Я перестал обнимать Инну, взглянул на женщину, которой мы подняли настроение, и меня это совсем не смутило, а будто даже добавило уверенности, хотелось свернуть горы. Я посмотрел в глаза стоящей передо мной девушки, она стала будто бы красивее в тысячу раз, я потянулся к ней. Она это заметила и потянулась навстречу. Так произошел наш второй поцелуй.

– Уже лучше, но будем учиться! ― произнесла она с наигранно серьезным видом, и мы пошли домой.

По дороге я почувствовал, что ее рука касается моей, и взял ее в свою, со стороны мы выглядели как обычная пара, но мы были необычными.

– Ты так говоришь про поцелуи… ты с кем-нибудь уже целовалась? ― спросил я чисто из интереса, не осознавая, что этот вопрос может и ранить.

– Да! ― ответила она, и я почувствовал некоторую обиду, представил ее целующейся с кем-то другим, и мне стало на мгновение противно.

Инна заметила мое выражение лица и еще шире улыбнулась, а потом, не сдержавшись, хихикнула.

– С тобой, пару минут назад! А больше ни с кем! Просто в кино видела, как это делают люди! ― весело ответила она и посмотрела на меня.

Я приободрился, почувствовал прилив сил и направил их в поцелуй. На это раз все по-взрослому, даже в порыве положил свои руки ей на поясницу и прижал к себе. Инна немного удивилась, но не сопротивлялась.

– А вот это уже было серьёзно! ― ответила она с неким удивлением.

Я был рад, что смог это сделать. Теперь казалось, что впереди нет ничего невозможного. Все, что я люблю, у меня есть и ничего менять не хочется.

Всю дорогу мы шли и как обычно рассказывали друг другу истории, что-то обсуждали. Но теперь все было немного по-другому ― периодически или я, или Инна пытались обняться хоть на мгновение и поцеловаться. Мне пришла мысль, что если бы в жизни была возможность сохраниться и в случае неудачи начать все заново, я бы записал именно этот момент. Наверное, впервые я после школы не думал о «Контре».

Когда мы повернули на улицу, где жила Инна, то еще раз обратили внимание на дым. Я подскочил к ней и поцеловал, она посерьезнела и задумчиво высматривала, откуда он мог идти. Я увидел странное выражение на ее лице и повернулся в ту же сторону.

– Да этот дым так и не прекращается, хотя мне кажется, что пожар уже потушили. Смог не такой черный, как раньше, ― сказал я, но ответа не последовало.

Инна стояла так еще несколько секунд, а потом резко побежала вперед, чуть не попав под машину, проезжавшую мимо.

– Стой, ты куда? ― крикнул я и резко сообразил, что дым идет как раз с того места, где находится ее дом.

Этот район был поделен на две части. С левой стороны ― большие кирпичные дома, с правой ― старые, частные, в большинстве своем деревянные. В них тоже было различие. В самом начале стояли прямо древние, своей архитектурой похожие на старые избы из сказок. В центральной линии были дома получше, сделанные в семидесятые годы прошлого столетия, они относительно неплохо выглядели по сравнению с первыми. В таком и жила Инна. Третьи, уже сделанные в нашем веке, стояли дальше, они были построены из камня.

Дым шел из самого центра. Я не мог точно определить, где ее дом, но она тут жила уже шестнадцать лет и, скорее всего, понимала, стоит ей волноваться или нет. Судя по тому, как резко она побежала, стоило. Я побежал за ней, стараясь ее догнать, но было тщетно. Мы сравнялись только у самого дома. Опасения были не напрасными ― это был ее дом.

– Так, дети, разойдитесь, не на что тут смотреть! ― сказал пожарный.

Он подошел к нам, когда увидел, как близко мы стоим к дому. Инна ничего не ответила, она все понимала. Ее родители были сегодня выходные. Мать как всегда сидела с младшей сестрой, а отец отдыхал после рабочей недели. Потому она просто смотрела на пепелище, оставшееся от ее дома, без слез, без эмоций.

– Она тут живет, точнее, жила, ну или как там правильно… ― сказал я, чтобы внести ясность.

Пожарный отошел к другому, и тот по рации что-то передал.

– Да, это она, старшая у них… ― раздался голос из-за угла.

Это была соседка, она шла с полицейским и показывала пальцем на Инну.

– Ты Инна? ― строго спросил полицейский, держа блокнот в руке.

Девочка молчала.

– Да, это она, ― ответил за подружку я и посмотрел на представителя закона.

– Тогда тебе придется пройти с нами! ― сказал он Инне, но увидев, что от нее нет никакой реакции, грубо схватил ее за руку и повел в машину.

– Эй, ты что делаешь? ― возмутился я и толкнул полицейского.

– Ты кто еще такой? ― так же грубо говорил он, мысленно ненавидя всех, кто тут находится. За то, что отвлекли его от безделья.

– Я ее друг! ― уверенно сказал я и встал рядом с ней.

Полицейский подошел ко мне, взял за меня за горло и придавил, воздух перестал попадать в легкие, глаза выпучились.

– Иди-ка ты… ну ты понял… А будешь еще что-то говорить, я тебе травы в карман подкину и при этих же понятых скручу! Ты меня понял? ― медленно говорил он, чтобы как следует усыпить бдительность.

Понимая, что я теряю сознание, он отпустил меня и, схватив Инну за руку, довел до машины и посадил внутрь. Она была, как зомби, будто из ее тела забрали душу, и она просто существовала. Я упал на колени, жадно хватая воздух, ноги стали ватными, почти не держали, силы вмиг покинули тело. Я смотрел, как Инну сажают машину, она посмотрела на меня пустым взглядом и исчезла вместе с полицейским и еще какой-то дамой.

Отдышавшись, я решил позвонить отцу и рассказать об этом случае, чтобы хоть как-то вернуть справедливость, но в тот момент, когда доставал телефон, увидел, как несколько человек выносили и складывали в машину большие черные пакеты, с виду похожие на те, в которых выносят трупы в морг. Это они и были. Произошла какая-то заминка, и люди, державшие черные пакеты, остановились. Один, видимо, был не до конца застегнут, и я увидел, что оттуда свисает маленькая ручка, белая-белая, с небольшим пятном от сажи. Наверное, она погибла от угарного газа и ее успели вытащить до того, как тело охватило огнем. От такого зрелища меня начало тошнить, телефон выпал из руки, а я упал на землю. Примерно с минуту я пытался прийти в себя, потом увидел перед собой ту самую соседку.

– Тебе плохо? ― спросила она и нагнулась, чтобы рассмотреть.

Я оглянулся и встал на ноги, сунув телефон в карман.

– Нормально. А вы не знаете, куда они повезли Инну? ― спросил я, показав пальцем в то место, где совсем недавно стояла полицейская машина.

– Ясное дело, куда! Детдом! Родители ее же вон… ну, ты понял. А дальше органы опеки, и все такое, ну, ты понимаешь…

Как ни странно, но я понимал. Кивнул женщине в знак прощания и пошел домой, стараясь больше не смотреть на действия, происходящие рядом.

Бюрократия

В каком же захолустье находится этот детский дом! Все уроки я думал о том, каково сейчас Инне. В голове промелькнула тысяча мыслей о том, как поступить дальше. Первым делом нужно было сходить и поинтересоваться, как она себя чувствует, ведь вчера Инна была совсем никакая. Сразу после школы я пошел искать то самое заведение, в которое предположительно увезли Инну. Я вбил в навигатор адрес детдома, который заранее узнал в интернете, а потом направился по заданному маршруту. Город у нас не очень большой, так что через час я уже стоял рядом с огороженным зданием. Через большой железный забор можно было рассмотреть, что происходит внутри. С виду все напоминало обычный детский сад ― несколько песочниц, небольшие беседочки, расставленные по всему периметру, дети играют друг с другом в догонялки, прятки и прочие детские игры. Прямо напротив здания стоял дом с частично выбитыми стеклами. То ли это был неблагополучный район, то ли местные дети мстили гражданам за то, что у них нормальная жизнь. Мне показалось, что последнее более вероятно.

Понаблюдав за детьми, я несколько раз обошел периметр. Не увидев Инну, я решил пойти и прямо поинтересоваться.

– Здравствуйте, к вам же вчера поступала Инна Смирнова? Могу я ее увидеть? ― поинтересовался я у женщины, которая сидела возле входа и, облокотившись на руку, читала газету.

Вид у нее был потасканный, взгляд безразличный, сразу понятно, что она искренне ненавидит свою работу.

– Здрасти, поступала. А ты ей кто? ― немного помедлив, лениво ответила женщина, опустив голову и осмотрев меня с ног до головы.

– Я ее… друг, мы учимся вместе! ― Я немного растерялся от ее вопроса, хоть и слышал его уже дважды.

Хотелось бы назвать себя ее парнем, а ее своей девушкой, но это интимные подробности, которые лучше не раскрывать, оставаясь для общественности просто небезразличными друг другу друзьями.

– Друг, значит! Ага! ― растягивая слоги, проговорила женщина и еще раз меня осмотрела. Выдержав паузу, она продолжила таким тоном, будто пыталась обвинить в чем-то: ― Друзьям нельзя видеться, только родственникам!

– Тогда я ее брат! Двоюродный! Дайте, пожалуйста, с ней поговорить! ― подчеркнуто дружелюбно ответил я, намереваясь продолжать попытки любым способом связаться с Инной.