Артем Рудик – Пурград (страница 4)

— Извини, приятель, что всё так вышло. Я долго не мог решиться на то, чтобы так поступить с тобой. Даже, учитывая, что ты сам шёл в наши лапы. Всё же, я очень ценю нашу дружбу. Но для идей нашей организации нет и не может быть исключений! Напротив, я воспринимаю это, скорее, как испытание своей воли. Ты наверное, сейчас, задаёшься множеством вопросов. «Что со мной происходит?» «Почему я?» «Ради чего всё это?» Я отвечу на них, но только по старой дружбе. Не хочу, чтобы ты умирал в неведении. Так вот, я и мои ребята, состоим в организации, которая хочет очистить город от всех, кто не был рождён антропоморфом, то есть от полукровок и гладкокожих. Правительство решило, что нашему обществу очень уж нужны люди старого типа. Мы же считаем, что вы тянете нас всех на дно. А также, являетесь напоминанием о том прошлом, которое мы давно отбросили и хотим забыть, как страшный сон.

Фалькон бесцеремонно закурил на моих глазах, а затем продолжил:

— Как я уже говорил, мы не делаем исключений. Даже для друзей. Уж извини. Через сорок минут ты, либо умрёшь, либо превратишься в уродливого, безмозглого и кровожадного монстра. И за тобой придут чистильщики из правительства. Почему мы оставляем чистку на их совести? Всё просто. Чистильщики сделают всё быстро, эффективно, да ещё и сотрут всю информацию о том, что ты существовал. Как, например, случилось с твоими родителями, много лет назад. Кто, думаешь, продал им «Псевдомимезис»? А они так хотели обеспечить тебе славное будущее, в составе нового общества…

Парень сделал притворно грустное выражение лица и даже смахнул несуществующую слезу, а затем произнёс:

— В любом случае, мы просто заставляем правительство делать его работу. И при этом даже не пачкаем руки. Конечно, нам пришлось заявиться к тебе домой, ввиду нашего близкого знакомства. Сейчас мои парни забирают все свидетельства нашей дружбы, им всё равно теперь лучше будет у меня дома. Я ведь правда буду тебя вспоминать и даже, порой, горевать. Но прежде всего, мы делаем это для того, чтобы у чистильщиков не возникло вопросов ко мне. Пусть продолжают думать, что за эпидемией мутантов стоит какая-нибудь корпорация, культ протогенов или на кого они там валят наши деяния?

Он взглянул на наручные часы, внезапно встал и пошёл прочь, в сторону, откуда доносился грохот и голоса его товарищей. Через пять минут всё стихло, а все вторженцы вышли из моей квартиры, вновь оставив меня в полном одиночестве.

Теперь я просто лежал и ждал смерти. Мне не хотелось плакать или кричать, даже если бы я мог. Нутро пожирала лишь горькая обида. И ещё, немного, грусть по несбывшемуся будущему с Иви. Погрузившись в эти неприятные эмоции, я настолько забылся, что даже и не заметил, как через время, в мой дом совершили ещё одно проникновение.

На сей раз это были люди в керамической броне, без особых опознавательных знаков. Они оцепили помещение и окружили мое недвижимое тело. На меня, кажется, было направлено с десять, а то и с двадцать лазерных точек, исходящих из винтовок чистильщиков. Но стрелять сразу они, почему-то не стали.

Вместо этого, ко мне подошёл белый волк, в строгом военном костюме. И наклонившись надо мной, приложил к моему телу свою лапу в перчатке. В то же мгновение, на маленьком экране, на его запястье, вывелись данные моей биометрии. Почесав нос, незнакомец произнёс куда-то в сторону:

— Этот жив. Никаких признаков превращения. Хотя, судя по опустошённой ёмкости, он также употребил «Псевдомимезис». При чём, достаточно давно.

Тихий и спокойный голос, донёсшийся из пространства, вне пределов моего взора, ответил ему:

— Можем забрать его на базу. Возможно, он даже сможет оправиться и рассказать нам хоть немного о том, что это за эпидемия и кто за неё ответственен. К тому же, может быть, у этого парня есть иммунитет или что-то вроде того. Тогда мы сможем синтезировать лекарство. Или он превратится где-нибудь по дороге на базу и мы рискуем не только потерять несколько человек, но и серьёзно нарушить режим секретности. Тут нельзя знать точно. В любом случае решение будет за вами, командир.

Ещё раз почесав нос, волк произнёс:

— Хорошо. Я решил. Грузите его парни, попробуем выяснить, что за чертовщина творится в городе.

procyon_lotor.txt / Ive / Purgrad / Art

Он не позвонил, хотя я ждала весь вечер. Видимо, что-то всё же пошло не так, как он задумывал. И в этом явно был замешан этот его языкастый «друг» — Фалькон. Возможно, за пояснениями, касательно внезапного исчезновения моего возлюбленного стоило обратиться напрямую к этому прохвосту.

Однако, я не обладала его номером нейрокоммуникатора и вообще была знакома с ним крайне опосредовано, только по рассказам нашего общего друга. А потому только и оставалось, что наведаться к неудачливому бесшёрстному домой и на месте выяснить, что с ним произошло. Благо и жил он недалеко, в районе «погребков».

Собственно «погребками» звались множественные маленькие заведения, рассыпанные в средних секциях десятка небоскрёбов. В них, полулегально, можно было предаться всем мыслимым и немыслимым грехам. Здесь, во вполне приличном, почти элитарном районе, протогены и другие андроиды продавали свои тела, высший менеджмент корпораций раскуривал в трубках лёгкие психотропы, а богатые владельцы многоуровневых квартир могли купить себе бесшёрстную прислугу, выловленную на нижних уровнях города.

Правительство закрывало глаза и даже, порой, поддерживало деятельность этих отвратительных мест. Видимо, используя подобную, мягкую силу, зооморфы из Аркадии могли держать своих приближённых в цепких лапах развратного гедонизма. Вряд ли у, занятых всё свободное время в «погребках», менеджеров и владельцев корпораций будет желание лезть в Аркадию и вмешиваться в быт «небожителей».

Удивительно, как в месте, где царила тотальная ненависть к бесшёрстным, мой товарищ смог прожить столь долго. Всё же здесь его породу особенно не любили, ввиду того что все кто не имел шерсти, обитателями и завсегдатаями «погребков» воспринимались исключительно как товар. В их сознании «вещь», что никому не принадлежит и гуляет сама по себе — явление исключительно противоестественное и глубоко осуждаемое.

Мой друг жил почти в самом верху средней секции, у верхнего края района «погребков». К его квартире можно было попасть с небольшой парковки, что была присоединена к так называемому «хабу». Хабами назывались небольшие огороженные секции небоскрёбов с десятком жилых ячеек внутри. Думаю, с самого низа, в одной только башне, подобных хабов могло быть под несколько сотен и каждый обладал своим закрытым внутренним двориком, торговыми автоматами, автоматической прачечной и прочими удобствами цивилизации.

Квартира моего многострадального любимого была в глубине дворика, в отдельном закутке, что скрывал вход от наблюдателя с «общедомового» пространства. Моя всё возрастающая тревога достигла своего пика, когда я наконец завернула в этот закуток и узрела выбитую с петель стальную дверь. Она валялась в глубине чёрного зева коридора, с отпечатком ботинка на ней.

Решив не делать поспешных выводов, я навострила свои глаза. У енотов хорошее ночное зрение и я, разумеется, была не исключением.

Удивительно было, что внутри квартиры я не нашла никаких следов разрушений или борьбы. Более того, она выглядела так, будто некий вор пробрался внутрь и вычистил все более-менее ценные вещи.

Разумеется, что ни тела, ни даже хоть каких-нибудь следов человеческого присутствия я не обнаружила. Я стала открывать все возможные шкафчики и тумбочки в поисках зацепок. Но кто-то очень тщательно постарался, чтобы даже незначительные крошки прибрать. И всё это буквально за пару часов после того, как я видела своего лучшего друга в последний раз.

Видимо произошло что-то действительно серьёзное, раз кому-то пришлось так постараться, чтобы всё убрать. И это «действительно серьёзное» мне прийдётся расследовать самолично, не имея даже малейших ниточек, за которые можно было бы потянуть.

На законников Аркадии надеяться глупо в любой ситуации. Если они и не замешаны в этом деле, то вряд ли возьмутся расследовать исчезновение бесшёрстного. Всё же их основная работа — находить бедолаг, бежавших с нижних уровней и скидывать их обратно. Обычно они даже не разбираются в том, действительно ли бесшёрстный сбежал или всегда жил среди нас.

Впрочем, нельзя сказать, что я была совсем беспомощна и ничего не могла сделать. Кое-какие связи и у меня были, пусть и не столь значительные, как хотелось бы. И ими я вполне могла воспользоваться для того, чтобы пойти по единственной доступной дороге — прямиком к Фалькону.

Первым делом мне предстояло заскочить в Облачный сектор. Он располагался прямо под шпилями Аркадии и представлял собой место заседания элиты многих корпораций. Добраться же сюда можно было только на лифте, ибо любое летучее авто здесь сбивают автоматические системы защиты Шпиля. Я имела при себе пропуск в один из таких высотных лифтов, так что никто не мог препятствовать моему восхождению в башню Пурполимер.

Эта компания занималась установкой и обслуживанием имплантатов самого разного рода и располагала данными о всех жителях, которые могли их себе позволить. То есть практически обо всех жителях Пурграда. Ибо сложно представить себе человека, что не обладал хотя бы нейрокоммуникатором встроенным в мозг и глаза.