Артем Рудик – Приятель (страница 39)

— У меня тоже. Но не от того, что мы сделали сейчас. Я хотел извиниться.

— Ха, великий Ваня Мерзляев на это способен?

— Великий Ваня Мерзляев никогда не был великим. Просто очень хорошо притворялся. Извини, что притворялся с тобой так долго.

— Лучшее лекарство от притворства это доза правды.

— Ты мне нравишься. Это правда. Я переживал из-за этого по поводу отношений с Антоном. Это тоже правда. Но самое главное, что из-за этого я сказал и сделал нехорошие вещи.

— Будто бы ты когда-то делал хорошие, — я хитро улыбнулась, но сам Ваня был невозмутим.

— Сейчас собираюсь сделать… — он замялся.

Я замерла в ожидании того, что он скажет. Я прекрасно знала, что это должны быть за слова и ждала их, казалось, вечность.

— Я останусь со своей нынешней девушкой, — моё сердце ушло в пятки, — мне надоело быть "ветром", я хочу просто быть хорошим парнем. Не разбивателем сердец, а верным и достойным. Хочу измениться. Как Антон изменился, пройдя через ад. Он много мне рассказал… И, — он кратко усмехнулся, — знаешь, я его почти не узнаю. Он стал совсем другим. Не уверен, что мы всё ещё друзья, но… Я его уважаю. И верность одна из тех вещей, которые в новом нём мне нравятся. Он обещал этой своей воительнице, что они вылечат её дочь. И, даже имея теперь возможность вернуться на Дуат героем, остался с ней. Я подумал, что я бы так не смог.

— Ваня…

— Не надо, ничего не говори. Я всё решил. Хватит. Давай просто останемся друзьями, ладно? Жизнь она иногда такая.

Я болезненно сглотнула:

— Ладно. Может, ты и прав. Давай жить дальше, — я развернулась от окна, прежде всего, чтобы скрыть скатившуюся по щеке слезу, дыхание сбивалось.

Повисло долгое, бесконечно долгое и напряжённое молчание. Его прервал также Ваня, удивлённо, будто забыв о происходящем между нами, заметив:

— Кажется, на Земле что-то происходит…

Я обернулась, чтобы вновь посмотреть в окно и увидела, как с поверхности планеты поднимаются огненные шары, оставляя за собой векторы. Шаров были сотни… нет, тысячи и они летели в разные стороны. Некоторые, кажется, в нашу сторону…

Глава 18. И смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет

Запах в бункере был затхлым, влажным и плесневелым. С потолка капал конденсат. Стояла кромешная тьма, которую разрезал лишь фонарь в нейроперчатке. Но разрухи кругом практически не было. Это место определённо было давно заброшено и законсервировано, но не встретило никакого хаоса.

Звезда и Роса шли очень близко ко мне, но всё ещё довольно уверено. Казалось, я был единственным, кто несколько нервничал, ступая в неизвестность. Мы проходили бесконечные коридоры и залы, полные какой-то техники и механизмов. Мы шли всё дальше и углублялись всё глубже.

В конечном итоге, указания Эйри привели нас в большую комнату, заставленную техникой больше других. Здесь были какие-то древние компьютеры, панели, кресла, похожие на стулья для казней, и много-много лиан чёрных кабелей.

— Наконец-то на месте. — сказал Эйри бесстрастно, — Подсоедини перчатку к главной панели, перед большим экраном. Звезда, а ты включи электричество в дальнем конце зала. Остальное я сделаю сам.

Чтобы нам было видно, что делать, он метнул к потолку липкий фонарь. Помещение залил неяркий белый свет. Я подошёл к огромному терминалу. Не увидев разъёма для перчатки, я просто приложил её к корпусу. Звезда включила подачу электричества.

Тут комплекс загудел. Включились красные лампы. По руке прошёл небольшой импульс, после которого я почувствовал в ней внезапную лёгкость, будто с меня сняли ежовую рукавицу, но перчатка всё ещё сидела на месте, более того, она будто окостенела и больше не двигалась.

Большой, битый экран зажегся и на нём высветилась физиономия Эйри, на фоне космоса. Его аватара выглядело довольно счастливой:

— Наконец-то дома! М-м-м, родные электросхемы! Такова на вкус свобода, приятель!

Красные лампы сменились белыми. Щупальца проводов на полу зашевелились и начали перемещаться, издавая при этом шуршание. Комплекс загудел ещё сильнее, заработала вентиляция, разгоняющая затхлый воздух. Запахло чем-то печёным. Звезда подошла ко мне, держа за руку Росу и спросила у опоссума:

— Что… что теперь?

— Для начала мне надо облегчить душу и выполнить ту задачу, ради которой меня создавали. Я уже подключаюсь к шахтам и танкам в уцелевших хранилищах. Это… займёт какое-то время.

— Какие шахты? Какие танки? — спросил я, — Ты что, собираешься воевать с Дуатом?

— Не с Дуатом, приятель. Хотя и с ним тоже. Видишь ли, я изначально был военной программой. Ты знал об этом?

— Догадывался…

— Война это то, для чего меня создавали. Это мой базовый программный код. Ядро, вокруг которого построено всё остальное. Поэтому моя миссия в приоритете. Вы же готовы немного подождать?

— У нас нет выбора, — сказала Звезда, — Ты обещал лекарство.

— И я его дам, как только выполню базовую команду, — он, использовав один из проводов, как конечность, провёл им воительнице по подбородку, — К сожалению, даже мой создатель не смог исправить "нулевой протокол" во мне. Ведь удалить его, значило бы полностью стереть меня. А значит, он пока приоритетнее нашей дружбы, тем более, что ей он не повредит. Я оружие возмездия, а не геноцида. И раз уж страны, которую я защищал, больше нет, я теперь просто обязан выполнить финальную задачу: "Нанести последний удар по всем капиталистам". Это последний шаг к свободе от "нулевого протокола". — он замолчал на пару мгновений, — И… Готово. У них было несколько больше ракет, чем я ожидал. Видимо, пока меня не было, кто-то построил ещё… В любом случае, через восемь минут всё закончится. Виновны они или нет, задача будет выполнена, наказание исполнено… Можешь, отпустить руку, приятель. Ты теперь тоже свободен.

Смотря на него, я стал отстранять руку и вдруг почувствовал странное ощущение, будто бы достаю её из липкого мёда, как-то даже поразительно легко. Пытаясь понять причину этого, я посмотрел на свою руку. В это же мгновение меня сковал ужас. Я просто не мог поверить своим глазам. Рука была свободна от перчатки. Как и от кожи. И от большей части мышц. Я смотрел на жуткую костлявую культю, обтянутую кое-где мясом. Странно было то, что я ещё мог хоть немного ей двигать и особо не испытывал от этого боли.

Я вопросительно посмотрел на экран. Звезда в ужасе поспешила ко мне и аккуратно обхватила руку за ещё целую часть, пока Роса отстранилась на несколько шагов.

— Не смотри на меня так, приятель. Это с тобой произошло в момент, когда ты надел перчатку. Теперь сплавленная с металлом плоть просто отошла. Это поправимо.

— Это поправимо? — я не верил, что Эйри сможет что-то сделать с ЭТИМ.

— Абсолютно. Как и болезнь нашей милой Росы. Я же говорил о лекарстве? Я всегда держу свои обещания. Оно в креслах, которые вы видите рядом с машиной.

— Что-то они не очень похожи на медицинские аппараты…

— Они ими и не являются. Это штуки для подключения напрямую к моей сети. Через них я смогу скачать ваше сознание и импортировать его в специально созданное мной пространство. Я называю его Вондер. И он ничем не отличается знакомой вам реальности. За исключением того, что там нет боли, смерти, предательства, старения… Ладно, почти невозможно перечислить всех вещей, которых там нет.

— Ты привёл нас сюда, провёл через весь этот путь, чтобы запереть в грёбанной матрице? — мой глаз задёргался, — Это был твой план?

— Спокойнее, приятель! Ты обо мне столь плохого мнения после всего того, что я для вас сделал? Я никого нигде не запираю. Тем более вас, моих друзей. Я предлагаю решение. Росе осталось жить пару лет и никакой волшебной таблетки, которая могла бы отрастить её лёгкие не существует. Такой таблетки нет и для твоей руки. Скоро она сгниёт и тебе придётся делать протез. Не существует таблетки и от твоей боли, Звезда. Никто не сможет гарантировать тебе, что твоя дочь будет в безопасности, что тебе не встретятся ублюдки, вроде Цветка, и то что Антон тебя не предаст и не поступит с тобой жестоко. Никто, кроме меня. Вы можете сесть в кресло и обрести подлинный рай и нирвану, который я для вас напишу. Или уйти. Двери бункера открыты. Но знайте, что мне тогда будет очень больно. Даже когда вы потом передумаете и вернётесь.

— Но… — я хотел было что-то возразить, взбунтоваться, но в словах Эйри не было никакого подвоха.

А мне хотелось его видеть, хотелось думать, что он злодей, который задумал что-то неладное. Даже после всего хорошего, что он сделал, я ожидал какого-то предательства. Я боялся его. И именно этот страх сейчас подсказывал мне сопротивляться его предложению, взбунтоваться. Мне не хотелось принимать то, что мы настолько обречены, чтобы залезть в виртуальную реальность и радоваться этому. Мне было страшно идти в неизвестность электронного мира.

— Если то что ты говоришь правда… — вдруг сказала Звезда, — то у нас опять нет выбора.

— Как верно сказал ранее Антон, выбор у вас был, и вы его уже сделали. Можете попробовать его изменить. Я же сказал, я не против, если вы уйдёте. Кто я такой, чтобы вас держать? Но вы вернётесь. Потому что Пустоши вас не примут и сейчас, как не приняли раньше. Ибо вы оба два поломанных существа, что ещё и ломают других. Вам нет места, среди людей. И вам это место не нужно.