Артем Новиков – Эффект наблюдателя: Хроники космического беспризорника (страница 2)

– Нет.

Я застонал. Он же окажется в канаве с перерезанным горлом уже к обеду. Зря я помог пережить ему ночь?

Один я имел все шансы уйти в другой сектор. Но не с ним. Бросить его умирать? Он мог так сделать, вчера. Вот только он не стал.

Вариант остаться в секторе был. Дерьмовый правда.

– Вообще, есть место, куда можно податься… – я задумался над рекламной речью. – Приют «Добрые руки». Там будет кровать и даже еда. Но…

– Подходит. Оптимальный вариант, – вдруг сказал Лор.

Я уставился на него:

– Ты хоть понимаешь, что такое приют?

– Нет. Но ты предложил – значит, это лучше альтернативы.

Его спокойствие бесило. Как он мог так легко соглашаться на неизвестность?

– Ладно… – я встал, отряхиваясь. – Только запомни: там тебя зовут… э-э…

– Лор, – подсказал он.

– Да нет же! Ты теперь… Славик. Да, Славик. Сын моего двоюродного дяди с Третьего кольца.

Лор кивнул, как будто я только что объяснил ему теорию червоточин.

– А тебя?

– Меня? – я усмехнулся. – Меня там все знают. Кай. Просто Кай.

Мы вылезли из убежища. Утро в Нижнем было серым и пахло гарью. Лор вдруг остановился.

– Спасибо, – сказал он. Серьезно. Без улыбки.

Я фыркнул и пошел к выходу. Впереди были «Добрые руки». И доброты там было куда меньше, чем рук.

Глава 2

До приюта мы добрались без приключений. Может быть, пауки еще дрыхли, а может, просто немного везения.

Охранник на входе, узнав, что мы хотим в приют, отвел нас в кабинет директора.

Пахло дезинфектором и дешевым табаком. Анна Викторовна, женщина с желтыми от никотина пальцами, разглядывала нас через дым сигареты. Как обычно. Но сегодня нас было двое.

– Брат, говоришь? – она ткнула пеплом в мою сторону. – А почему тогда фамилии разные?

Я выдавил улыбку:

– Мамка его за другого мужика вышла.

На стене за ее спиной трещал голоэкран с рекламой: «Корпорация "Вектор" – светлое будущее Нижнего сектора!» Иронично, что стена была довольно чистой, а вот голо было грязным и местами с облупившимся корпусом.

Я скосил глаза на Лора. Тот застыл, как статуя, и только его взгляд внимательно исследовал кабинет: вот он перетек с расписания на стене к доске с распределением («Трудовые отряды – квота 15 ед.»). Вижу, как взгляд Анны Викторовны, следуя за моими глазами, обращается к Лору, но тот уже равнодушно смотрит в голо.

– Максимум две недели, – бросила она. – Потом – в распределение.

Когда мы вышли, я прошептал:

– Видел доску? Это значит…

– Продажа рабочей силы, – закончил Лор. Слишком спокойно.

Забавно, Лор это понял. Мальчик из верхних секторов – говорят, они там живут на облаках и какают игрушечными понями. Откуда ему известно о том, что дети в нижних секторах вкалывают?

Директриса показала нам комнату, в которой мы будем спать, потом отвела в пустую столовую и там предоставила самим себе.

Приют днем вообще был почти пуст, дети днем учатся. Просто так сложилось, что обычно у них практические занятия по очистке фильтров на фабрике. Но к этому все относятся с пониманием: приют благотворительный, и его как-то надо содержать.

Перед нами стояли тарелки с баландой. Не то чтобы самая вкусная еда, но мне приходилось есть и вещи похуже, и это все равно было лучше, чем засыпать с ноющим желудком, в котором третьи сутки – пусто.

Лор ковырял ложкой в почти полной тарелке серой жижи.

– Ты что, не голодный? – спросил я.

– Голод – не повод есть что попало, – ответил он, но все равно отправил ложку в рот. Без гримасы.

Странный он тип. Понятно, что он из верхних секторов, и такого даже в помои никогда не выливал. И что баланду ему не хочется. Непонятно, почему он ее все же ест. И ведь ни единого ругательства. Возможно, у него не все дома? Это объясняет отсутствие эмоций. Но в остальном он нормальный и точно не дурак.

За окном пролетел дрон-мусорщик, оставляя шлейф гари.

Лор задумчиво проводил его взглядом, мыслями он явно был где-то далеко.

– Слушай, – я подвинулся ближе. – Тут главное – не высовываться. Будешь тихим – отправят в «элитную группу».

– Какие критерии отбора? – так же задумчиво спросил Лор.

Я замер.

– Ты… это шутка?

Его лицо не дрогнуло.

К вечеру вернулись остальные жители комнаты, всего нас оказалось 14 человек. Больше обычного. К этому моменту мы успели прогуляться по приюту, изучить свод правил, получить постельное белье, и я даже успел вздремнуть.

В одном из коридоров мы обнаружили запертый учебный класс, над ним даже висела пыльная и грязная табличка «учебный класс». Состояние таблички полностью отражало отношение к учебе в приюте. А вот Лор заинтересовался. Он заинтересовался дверью, постучал костяшками пальцев по замку, потом отошел, неожиданно ударил ногой немного пониже замка – дверь послушно раскрылась. Чего бы и нет? Для карцера нужны свидетели.

Внутри не было ничего интересного, только старенький, потрепанный планшет для доступа в локалку на учительском столе, который Лор тут же прибрал. Я ехидно прокомментировал:

– Шик! Теперь ты можешь официально числиться самым грамотным бомжом района: у тебя есть доступ к таблице умножения.

Лор, правда, это никак не прокомментировал. Выходя, мы закрыли дверь, и замок защелкнулся, будто бы никто тут и не был.

Наше появление в комнате не вызвало особого ажиотажа, хотя среди постоянных жителей комнаты нашлась пара рож, с которыми мы пересекались.

Не то чтобы нам были рады. Туалет на комнату всего один, во всяком случае, работающий. Но в комнате оставалось еще несколько пустующих кроватей, а значит, даже с нами обитатели переживали не самые худшие времена.

Вечером всех обитателей приюта загнали в общую комнату с трещащим голо.

«Сегодня в Верхнем секторе открылся новый парк с биокуполом», – вещал диктор. На экране – зелень, фонтаны, улыбающиеся дети в белых одеждах.

– Нам бы хоть туалеты починить… – пробормотал сидящий сбоку пьяный воспитатель.

Я заметил, как Лор пристально смотрит на экран. В кадре мелькнул мужчина с нашивкой «Селенис-Секьюрити».

– Знакомый? – шепнул я.

– Нет, – слишком быстро ответил Лор.

Ночью я проснулся от какого-то звука. Лор сидел на соседней кровати, его глаза были закрыты.

– Ты спишь? – прошептал я.

Глаза мгновенно открылись.

– Нет.

На его коленях светился планшет с узнаваемой картой космопорта.