Артем Мичурин – Еда и патроны. Прежде, чем умереть (страница 17)

– А драка была славная, – указал я на тёмные пятна, испещрившие пол, стены, мебель и даже потолок местами. – Как считаешь?

– Считаю, надо убираться отсюда поскорее. Село в пяти минутах езды, там и поспрашиваешь, если такой любопытный.

– Неужто это та бесстрашная, сующая всюду свой нос непоседа, которую я когда-то привёз из глухого таёжного края?

– Не время для шуток, Кол. Ты знаешь, я разное дерьмо костями чую, и сейчас тот самый случай.

Это да, чутьё у Ольги и впрямь звериное. Такую врасплох не возьмёшь. Есть люди, которые ощущают взгляд в спину, есть те, кто по глазам шулера прочитает его карты, а Ольга… Она не раз опережала смерть, чуя дуновение от опускающейся на свою шею косы. Да и на мою тоже.

– Ладно, уходим.

– Ну, что там? – почти шёпотом спросил Павлов, как только мы вернулись к машине.

– В сторожке-то? Сторож, – ответил я, пристроив седалище на успевшее остыть кресло. – Повсюду.

– Не понял.

– Кто-то с ним здорово порезвился, раскрасил бедолагой избушку.

– Ритуальное убийство? – на полном серьёзе спросил лейтенант.

– Точно, – предпочёл я избежать долгих и мучительных пояснений. – Езжай уже.

– Час от часу не легче, – дал Павлов по газам.

Вдалеке, за полем, виднелись тусклые огни, но их было подозрительно мало для такого крупного села. Да и поле выглядело странновато, щедро утыканное свекольной ботвой в конце октября. Могло показаться, что Кадом вымер, если бы не струйки дыма, тянущиеся из печных труб. Безлюдная улица, освещаемая вот-вот затухнущим масляным фонарём, чёрные дома с плотно затворёнными ставнями, и настораживающая противоестественная тишина окружили наш медленно катящийся на нейтралке, с выключенными фарами, грузовик.

– Тормози, – засёк я какое-то шевеление в прогоне, и вылез проверить.

Возмутителем кладбищенского спокойствия оказался мальчуган лет двенадцати, прущий ведро с водой, и затихарившийся в кустах, как только приметил нас.

– Тебя видно, – присел я возле скрючившегося у забора пацана. – Вылазь, разговор есть. Да не ссы. Ну, как знаешь, можем и так перетереть. Что за херня у вас тут творится?

– Не троньте его!!! – раздался у меня за спиной полубезумный бабий крик. – Христом-богом молю! Не троньте! – бухнулась на колени и поползла так ко мне растрёпанная тётка, выскочившая из ближней избы. – Он один у меня! Кровинушка! Не губите! Сжальтесь!

– Спокойно, – поднялся я, разведя руки в стороны. – И не думал никого губить, пока.

Баба под прицелом двух стволов замерла в молитвенной позе.

– Всего лишь поговорить хочу, – продолжил я, удостоверившись, что истерика закончена и отметив про себя, что разыгравшаяся драма не побудила хоть к каким-нибудь действиям ни одного соседа.

– А вы кто? – прошлёпала баба дрожащими губами, продолжая стоять на коленях.

– Не те, кого тебе надо бояться, по крайней мере, сейчас.

Похоже, мой ответ её обнадёжил, и тётка принялась отбивать земные поклоны, беззвучно вознося молитву. Пацан тем временем выбрался из кустов и, забыв про ведро, опрометью залетел в избу.

– Так чего, дорогуша, может, прояснишь ситуацию?

– Сейчас, – поднялась умоленная на ноги и, часто кивая, приставными направилась в сторону крыльца, – сейчас, я только это… Я сейчас только вот, и сразу, ага… – С этими многозначительными словами она захлопнула дверь и клацнула замком.

– Эй! Что за дела?

– Хотите говорить – ступайте к старосте! – донеслось из-за двери.

– И где этот староста?

– По улице дальше, большой красный дом справа от церкви!

– Ненавижу людей, – вернулся я к машине и велел Оле двигаться: – Давай в серёдку.

– Чего это? – пересела она.

– Буду прохожим из окна по коленям стрелять, а уж потом разговоры разговаривать.

– Меня от этого Кадома в дрожь бросает, – поделился сокровенным Павлов. – Зря мы сюда сунулись.

– Согласна, – оперативно вступила в оппозиционную мне группировку Ольга. – Надо взять языка и убираться к чёрту.

– Чего вы разнылись? Мы тут не детей растить собираемся. Сейчас потолкуем со старостой, проясним картину, и всё кругом сделается милым и уютным. Вы же в курсе, что больше всего пугает неизвестность?

– Не, – помотал головой лейтенант, – лично меня пугает чокнутая нелюдимая деревенщина из глуши.

– Я давно подозревал, что у тебя проблемы. Во сне не мочишься?

– Дерьмо… – сокрушённо вздохнул Павлов и стукнул ладонями по рулю.

– В чём дело?

– Нам же здесь заночевать придётся.

– Рядом со мной не ложись. А вот и она.

Мрачное увенчанное чёрными куполами здание церкви соседствовало с обветшалой колокольней. На тёмной площади и расходящихся в стороны улицах ни души, только сидящие на крестах вороны намекали, что жизнь ещё не окончательно покинула это неуютное местечко. Двухэтажный дом из красного кирпича справа от церкви, как и сказала тётка, светился одним единственным окном наверху сквозь затворённые ставни.

– Староста! – постучал я в дверь, прикрытый бдительными товарищами, остающимися в машине. – Открывай, разговор есть! Оглох что ли? Лучше не заставляй меня ждать, сучёныш!

Немного погодя, наверху послышался скрип оконной рамы, а затем отворились и ставни, но в проёме никто не показался.

– У нас ещё неделя! – срываясь на визг, проорал нетрезвый голос.

– Если не откроешь, я тебя спалю нахрен! Считаю до десяти!

– Ладно-ладно! Уже иду… – раздался звон битой посуды и неразборчивые проклятия.

Я дал своим верным помощникам знак покинуть грузовик, вынул АПБ и навинтил глушитель.

Приоткрывшаяся дверь тут же получила ускорение, познакомившись с моей подошвой, и резко затормозилась, передав импульс бородатой физиономии позади неё.

– Грабли поднял! – схватил я за шиворот исходящего спиртовыми парами мужика лет пятидесяти в одном исподнем и приставил к его затылку ствол. – Пошёл! Кто ещё в доме?

– Никого, – проблеял тот, поливая половицы кровью из расквашенного носа.

– Давай наверх.

– И суток же не прошло ещё, – простонал он чуть ни плача. – Мы же договорились. Что за хуйня?

– Сейчас ты точно договоришься, двигай копытами! Заходи. На пол сел, – сориентировал я его пинком в угол отчаянно нуждающейся в уборе комнаты.

– Внизу чисто, – присоединилась к нам Ольга.

– Наверху тоже ни души, – вошёл следом Стас с лейтенантом.

– А вы… – вытянул староста указательный палец в направлении Оли, предварительно намотав на него красную соплю. – Вы кто такие? А?

– Давай-ка по порядку, не забегая вперёд, – сел я на койку, выбрав место почище. – Начнём с той стрёмной поебени, что у вас тут творится.

– Вы не от Семипалого! – не унимался староста. – Какого хуя?! Да вы знаете…?!

Возмущённая тирада резко прервалась, когда выпущенная из АПБ пуля легла возле левого уха говоруна.

– Бля! – шарахнулся он в сторону, лихорадочно ощупывая голову.

– Я ж говорил, что прицел сбился, – весьма кстати подыграл Станислав, – а ты не верил.

– Вот гадство, – повертел я в руках пистолет и снова прицелился.

– Не надо!!! – вскинул клешни староста, сжавшись, как мошонка на морозе. – Я расскажу! Мне жалко разве? Да ничуть не жалко, времени-то у меня теперь аж цельная неделя, а потом всё одно помирать.