Артем Ладыжев – Мы – Живые. Часть первая – Вспышка (страница 5)

–Выбирайте выражения, Доувинд! -тоже начиная терять самообладание, воскликнул он.

Ответа не последовало, но чистая, дикая злоба в ее взгляде говорили сами за себя.

–Нравится вам это или нет, но я остаюсь. -процедила Оливия. -И без сестры я никуда не уйду.

Схватив паракорд, она выбежала с кухни, оставив учителя одного. Теперь надо было как-то придумать, как связать Алису…Она плохо представляла, как это правильно делалось – да, отец и Оливию тоже брал с собой на скалодром и показывал разные узлы, но вязать восьмерки, и вязать человека – вещи совершенно разные. Наверно, нужно было обездвижить зараженной ноги и руки, и как-то заткнуть рот, чтобы та не кусалась и не выла, пришло ей в голову. Тогда у них бы появился шанс нормально доставить ее к пункту эвакуации, а там уже как-нибудь попробовать договориться с военными…

И хоть на словах план звучал просто, на деле он оказался практически невыполнимым. Алиса постоянно ворочалась, брыкалась и пыталась ее укусить, лязгая зубами, от чего попытки связать ее превратились в бесконечную догонялку, в попытке зайти к ней со спины и не дать себя поймать. Наконец, спустя добрые три часа страданий, ей Оливии удалось прижать свою сестру к полу и затолкать кусок веревки в рот. Дальше дело пошло значительно быстрее. Первым делом она стянула ей запястья за спиной, затем – связала ей ноги, скрепив их вместе одним большим, жестким узлом в области коленей.

–Фух… -младшая Доувинд шумно выдохнула. -Ну-с, как-то так. Теперь, давай пойдем…

Взяв Алису за плечи, она попыталась поднять ее, однако зараженная внезапно резким рывком подалась вперед, сбивая Оливию с ног. Из ее горла послышался яростный, утробный рык, а черные зубы бессильно вцепились в затолканный в рот паракорд, отчаянно стараясь перекусить его и вцепиться девушке в горло.

–Алиса, это я!!! -закричала она, стараясь оттолкнуть атакующую от себя, однако, безрезультатно. На секунду они столкнулись глазами – и Оливия не смогла узнать свою сестру. Эти покрасневшие, свирепые глаза не могли принадлежать ее нежной, доброй сестренке…

Чудовищным усилием ей удалось выбраться из под нее и запрыгнуть на диван, стоящий посередине гостиной. Алиса поползла за ней, извиваясь как какой-то червяк, измазывая кровью паркетный пол.

–Алиса, пожалуйста… -прошептала она. -Это же я. Оливия. Ты меня узнаешь? Помнишь, я же твоя младшая сестренка.

На мгновение инфицированная прекратила возню, и затихла, смотря на младшую Доувинд тупым, бессмысленным взглядом. Однако, даже это вселило в нее небольшую надежду. Быть может, Канаэ все-таки ее узнает?

–А помнишь…помнишь, как ты меня везешь в школу на своей машине каждый день? Помнишь…помнишь что мы любим гулять в парке? У тебя любимое мороженое – ванильное, а у меня – крем-брюле. -она попыталась улыбнуться, но вышло криво. -А еще у нас есть мама и папа. Представляешь? И ты учишься на окулиста в университете. А помнишь, как мы росли вместе? Как мы играли в кукол? Помнишь, как ты пела мне колыбельные, когда мы были совсем детьми? Мы ведь так близки, Алиса. Ближе всех на свете. -Оливия осторожно протянула руку, пытаясь погладить сестру по голове. -Так ты помнишь, меня, родимая?

Однако та в ответ лишь глухо зарычала и снова попыталась порвать кляп зубами. Девушка инстинктивно отдернула руку. Нет, все без толку. Ее явно не узнают. Черт, и что же делать..? Тащить себя Алиса явно не дала бы, она и раньше была физически сильнее своей младшей сестры, а теперь, под действием инфекции она стала какой-то вообще нереально мощной, и это со сломанной ногой!

–Как же все задолбало… -прошептала Оливия. Ее плечи опустились вниз, и она понуро вышла из гостиной, направившись к себе в комнату. Там она упала на кровать, уткнувшись лицом вниз и стараясь сдержать злые, беспомощные слезы. Господи, ну почему все это не может быть кошмарный сон..? Почему все пошло вот так? Откуда эта ерунда вообще взялась, откуда этот вирус? Что, черт побери, ей с этим делать?! Даже непонятно, есть ли какое-то лекарство, или нет…Да конечно же нет. Не могли они его так быстро сделать. И как же тогда поступать с Алисой..? И куда подевались родители? Она вытащила из кармана телефон и проверила входящие сообщения. Пусто. Ни мама, ни папа так и не ответили. Хотя, не стоит спрашивать, почему…Наверняка и они тоже погибли или обратились в этих чудовищ…От бессилия Доувинд ударила кулаком по подушке, яростно, бесцельно, в попытке хоть как-то выпустить накопившиеся злость, страх и отчаяние. Сдерживать слезы было практически невыносимо, и они против воли падали из глаз крупными градинами, монотонно и не прекращая. Голова отказывалась о чем либо думать или что-то планировать – хотелось просто взять и исчезнуть, только бы все это прекратилось.

В таком состоянии, будучи в оцепенении, она и пролежала еще какое-то неопределенное время, десять минут, час, или даже несколько часов. Дыра внутри будто с каждой секундой разрасталась все сильнее, поглощая все на своем пути, и от этого не было спасения…Однако, в конце концов изнеможение взяло свое. Конечности онемели, горло чем-то сдавило, все ощущения стали замедленными, вязкими, заторможенными…Истощенный и физически, и морально организм, требовавший хоть какого-то отдыха, незаметно для нее отключился, и Оливия даже не заметила, как погрузилась в сон.

-–

Ее разбудил шипящий, теплый запах: такой аромат можно услышать, когда добротный, жирный кусок бекон шкворчит на сковородке, время от времени постреливая брызгами жира в разные стороны. Он был ей хорошо знаком – мама часто готовила завтрак “по-английски”. Оливия попыталась было абстрагироваться и оставить глаза закрытыми, но сила запаха и внезапное урчание в животе не дали ей этого сделать. Тогда она окончательно проснулась и распахнула глаза. Первым ее встретили знакомый, белый потолок и стена справа от кровати, полностью завешанная постерами с ее любимыми группами: Babymetal, Bring me the horizon, Set it off, Arctic Monkeys…Очевидно, она была дома, у себя в комнате. Однако, местами испачканная странной, черной кровью одежда и мертвая тишина, нарушаемая шкворчанием бекона, что было необычно, ведь обычно она могла слышать как ее родные говорят друг с другом на кухне, давали понять, что вчерашнее ей не привиделось в дурном сне, и все это было взаправду.

Однако, ни энергии, ни желания поддаваться сейчас каким либо эмоциям у нее попросту не было. Из ощутимого только немного хотелось есть, и все – в остальном Оливию охватила какая-то апатия. В остальном же девушка ощущала себя, как безмозглая, бесцельная сомнамбула – тело вроде и существует, но у разума сил на это нет. Поднявшись с кровати, она отправилась на кухню. Проходя мимо гостиной, услышала очередной жуткий вопль зараженного человека…Алиса все еще была там.

На кухне ее ждала весьма необычная картина – Айронхедж, так и не покинувший квартиры, стоял у плиты и с совершенно невозмутимым видом жарил яичницу с беконом, время от времени посматривая то на часы, то на улицу через окно. Шторы на нем были распахнуты, и комнату заливал теплый, мягкий солнечный свет, какой бывает как раз часов в девять утра.

–Проснулись? -не оборачиваясь, произнес Итан. -Садитесь. Надо позавтракать.

–Вы все еще тут? -вяло спросила Доувинд, усаживаясь за стол.

–Да.

–…Зачем?

–Я уже объяснял вам. -он пожал плечами.

Оливия промолчала. Говорить совершенно не хотелось. Не хотелось вообще ничего…

Меж тем, Айронхедж поставил перед ней тарелку с яичницей. Выглядела она до ужаса аппетитно – ничуть не подгоревшая, с румяной, золотистой корочкой и блестящим от жира белком. Умопомрачительный запах бекона лишь усиливал общий эффект, однако Доувинд лишь невыразительно поковыряла ее вилкой. Есть тоже не хотелось.

–…Вам правда лучше поесть. Предстоит длинная дорога.

–Зачем?

–В каком смысле "зачем"? -его брови удивленно поднялись. -Убраться из города. Или вы планировали что-то другое?

–Мистер Айронхедж. -медленно протянула она, вставая со стула. -Я не знаю, что мне делать. Все накрылось медным тазом. Все мои друзья и родители – наиболее вероятно мертвы, город, в котором я жила всю жизнь – разгромлен, а моя сестра превратилась…в эту срань. Что я могу тут сделать?

–… -Итан промолчал, но внезапно в его лице что-то слегка дернулось, как от неконтролируемого нервного тика. Он медленно поднял свои глаза и уставился ей в лицо с тяжелым, но вместе с этим, не настолько каменным, как обычно, выражением. Что-то в его мимике выдавало, что он понимал, о чем она говорит, и ему от этого тоже неприятно и больно.

–Я не думаю что в чем либо остался смысл. -сказала Оливия. -И я не знаю, зачем мне больше жить. Ради кого? Ради чего? Простите, мистер Айронхедж. Если хотите эвакуироваться, то эвакуируйтесь сами…

Она развернулась и попыталась выйти из кухни, однако внезапно ее поймали за руку.

–Мистер Айронхедж..?

–Доувинд. -тихо произнес он. -Скажите, если бы вы умерли, вы бы хотели, чтобы те, кто вам дорог, продолжили жить?

–…Да. Наверно да. -она растерянно пожала плечами. -Почему вы спрашиваете?

–Как думаете, ваша сестра хотела бы, чтобы вы умерли? Или ваши родители?

Оливия не ответила ничего, но ее взгляд потупился, явно избегая зрительного контакта, вся она сжалась, плечи ссутулились…Меж тем, Итан продолжал.