Артем Ладыжев – Мы – живые. Часть 2. Пока гниют наши останки (страница 2)

Раньше Доувинд и подумать не могла, насколько же много в лесу разных звуков. Прислушиваясь к его медленному, тягучему дыханию она чувствовала, что становилась частью какой-то огромной, невероятно сложной, таинственной, но при этом безумно красивой системы. На первый взгляд могло показаться, что это было не так, но на самом деле жизнь бурлила здесь, и смотреть на то как десятки и сотни тысяч существ взаимодействуют между собой, придавая ей новые краски, выражения и формы, было невозможно без восхищенного интереса.

Иногда Оливия задавалась вопросом, как же она этого не замечала раньше, но надолго он никогда не оставался в ее голове. Всегда находились дела важнее, и на подобные мысли и эмоции почти не оставалось времени, хотя она и любила им его уделять, если выпадала возможность. Это позволяло отвлечься от рутины.

Девушка перешла через небольшой ручей (раньше они брали воду тут, но летом, к несчастью, он пересох) по поваленному ветром дереву, ловко шагая по скользкому стволу, затем двинулась вниз по течению вдоль берега, пока не уткнулась в расколотый молнией надвое клен, по мху сверила направление, и не направилась на запад. Их место уже должно было быть рядом…

В самом деле, уже спустя пару минут показалась крыша маленького, деревянного домика – бывшей сторожки лесника. Вокруг избушки стоял метров двух в высоту частокол – его построил Итан, чтобы не пустить непрошеных гостей на территорию укрытия, пока они с Оливией были в отсутствии. Несмотря на то, что домик находился достаточно далеко от тех мест, где обычно бродили зараженные, более чем на пару дней на одном месте оставаться было опасно. Именно поэтому у них было несколько убежищ, между которыми они постоянно перебегали, никогда нигде слишком долго не задерживаясь: первым и, наверно, любимым был вот этот лесной домик, еще была старая заброшенная психбольница посреди леса, закрытая по какому-то несчастному случаю, дом на колесах, стоявший на свалке, и вырытая буквально этим летом землянка, которую они построили, чтобы переждать следующую зиму (в прошлую они сидели в сторожке, и опыт был отвратительным – Доувинд даже не помнила, сколько раз они чуть не замерзли там насмерть).

Она обогнула частокол и осторожно заглянула внутрь. Айронхедж сидел на земле, повернувшись к ней спиной, и, кажется, пока что не замечая. За его фигурой хоть ничего и не было видно, но Оливия знала, что там находится яма для костра, и что скорее всего он сейчас кипятит на нем воду в чайнике. Значит, его вылазка тоже прошла успешно…Хотя, конечно, она не ожидала его вернуться настолько рано, даже несмотря на всю присущую Итану пунктуальность и быстрые ноги – путь до озера был не самый близкий.

На ее губах появилась маленькая, едва заметная ухмылка. Доувинд бесшумно, над одних только цыпочках подкралась к нему и, убедившись что он по прежнему ее не замечает, резко схватила его за плечи с победоносной улыбкой. От неожиданности Айронхедж подпрыгнул, хватаясь за рукоять ножа, и поспешно обернулся. Его лицо выражало смесь чистого испуга и попытки его контролировать, что было очень смешно. С несколько секунд он просто пялился на ее торжествующую ухмылку, пока, наконец, не выдохнул с облегчением.

Оливия шутливо ткнула его кулаком в плечо, бесшумно посмеиваясь. Итан в ответ на это лишь укоризненно покачал головой, и продолжил кипятить воду. Она обогнула яму и уселась напротив, скидывая с плеча рюкзак и тушку зайца, приподняла ее повыше, хвастаясь ему добычей. Парень в ответ одобрительно кивнул и поднял палец вверх, а затем протянул руку вперед. Она передала ему дичь, и устало откинулась назад, падая спиной на подстилку из листьев и раскидывая в стороны руки. Это был долгий день…

Посматривая на беззаботно лежащую девушку, он вытащил нож и принялся свежевать зайца. Все предельно тихо, все молча…Время, проведенное в пустошах, научило их многому, и прежде всего – оставаться незаметными и не поднимать лишнего шуму. Теперь, учитывая, какие твари бродили по всей планете, это становилось смертельно опасным.

С тех пор, как они покинули ферму Фрэнка и Маргарет, прошло чуть больше года. Мир с тех пор сильно изменился – он стал более диким, первобытным, и теперь о присутствии человека напоминали лишь руины возведенных им городов. Чтобы выжить, им пришлось адаптироваться к новым правилам и новым законам, и это сильно изменило их. Они стали куда более выносливыми и неприхотливыми, начали большую часть времени общаться с помощью жестов, чтобы никто не услышал, научились бесшумно ходить и мастерски прятаться, освоили охоту, рыболовство и собирательство, свыклись с тем, что ради выживания теперь приходилось убивать. Не злобы даже ради или самозащиты, просто из необходимости есть. Их организмам были нужны мясо и белок, и теперь кроме как охотой их больше неоткуда было взять.

Итан закончил первичную разделку, и пошел к бочке с дождевой водой на углу дома, промыть мясо. Сделав и это, он вернулся и срезал филе с костей, завернул в фольгу, вытащенную откуда-то со дна рюкзака, и положил на камни рядом с костром. Затем легонько пнул Оливию: мол, не надо валяться на земле, простудишься. В ответ девушка лишь фыркнула и приподнялась на локтях, лениво смотря на потрескивающее пламя. Рядом с ним, на одном из оградительных булыжников, стоял уже закипевший чайник из железа. Из его носика постепенно начинал вырываться тонкий, белый пар.

Практически любую еду и воду им приходилось обрабатывать термически, прежде чем есть – бактерии были повсюду, и без доступа к нормальной медицине любые подцепленные кишечные палочки, паразиты или микробы могли закончить их путь фатально.

Доувинд наконец решила сесть, и, порывшись в рюкзаке, вытащила набор игральных карт. В любое другое время она бы предпочла прочитать книгу, и на самом деле очень скучала по этому ощущению – как пальцы касаются сухих, шершавых страниц, методично их переворачивая, но к сожалению книг больше не осталось – плесень сожрала практически все бумажные вещи. Самым ощутимым, наверно, была создавшаяся из-за этого нехватка одежды – хлопчатобумажные ткани тоже этого не пережили, так что пришлось перейти на одну синтетику…Потому даже карты были самодельные, вырезанные из пластика и подписанные простым карандашом – Итан потратил целый день во время одной из зимних метелей, чтобы смастерить их.

Оливия помахала пачкой, чтобы привлечь его внимание, и несколько раз перетасовала ее, хитрым взглядом приглашая сыграть. Айронхедж неспешно перевернул веткой мясо, снял чайник с камней, и тихо сказал.

–Только быстро.

Она раздала по две карты, еще две – червонного валета и шестерку пик, положила лицом вверх, остальные отложила в сторону. Если уж играть быстро, чего правда, ей не хотелось, то на ум приходила всего одна игра – покер. По правде сказать, Итан сделал одновременно и удачный выбор, сделав именно карты и этим навсегда скрасив скуку, преследующую их по вечерам, и одновременно не очень, превратив Оливию в настоящего игрального наркомана. Раньше это еще было не так плохо, пока у них были шахматы, но в них постоянно выигрывал он, да и потом доска, бывшая деревянной, пошла в расход на топливо в особенно холодную ночь, и в итоге остались только эти самодельные карты. Больше им в свободное время заниматься было нечем.

Партия прошла напряженно, но в одни ворота. Доувинд собрала на своих руках фуллхауз, в сравнении с какими-то жалкими двумя парами Итана. С победоносным видом она сгребла свой выигрыш – несколько еловых шишек, и убрала его в карман. Настоящих токенов у них не было, так что приходилось выкручиваться так – те, что были поменьше, стоили по одному очку, а те, что побольше – по десяти.

–Мухлюешь? -недовольным шепотом произнес Айронхедж.

–Я? Да ни в жизнь! -девушка состроила невинное выражение лица. -Ты просто не умеешь проигрывать, вот и бесишься.

Итан на провокацию не повелся и просто вернулся к зайчатине. Оливия, пожав плечами, скрестила ноги в позу сейдза и продолжила сидеть, тасуя карты и о чем-то размышляя. Наконец, спустя какое-то время, мясо было готово, и Айронхедж снял его с костра.

Они принялись есть. Зайчатина была жесткой и сухой, но зато горячей и свежей, а к остальному они уже давно привыкли. Единственным, что действительно раздражало, были кусочки мяса, застревающие в зубах. Их приходилось выковыривать пальцами – по другому было никак…Вообще, гигиена была достаточно большой проблемой – конечно, рядом с сторожкой стоял самодельный душ, если так можно было назвать перегородку из брезентовой ткани, контейнер с водой, принесенной с озера или собравшейся во время дождя, и ковшик, но о том чтобы полноценно, качественно помыться и речи идти не могло. Мыла они не находили уже пару месяцев, а запас воды был сильно ограничен. Ротовая полость была отдельной болью – конечно, они старались следить за чистотой зубов, прочищая их с помощью самодельной пасты из мяты, жуя кору и полоща рот настойкой из трав, но не всегда хватало компонентов, чтобы их сделать, так что зубы их почти всегда были желтые, покрытые налетом.

Поев, Итан завернул остатки мяса в полиэтиленовые пакеты и убрал их в рюкзак. Оливия еще некоторое время доедала свою порцию филе, жадно облизывая пальцы, и, завершив, полезла в свой ранец за витаминами. Они тоже были постоянно в дефиците, и им приходилось искать их в заброшенных аптеках и больницах, даже несмотря на все сопутствующие риски.