Артем Козырев – Пыль и Память (страница 15)

Сэм фыркнул.

— С шоколадом?

— Я люблю шоколад. Вы не знали?

— Не знали.

— Теперь знаете.

---

Они вышли в переулок и засмеялись — оба, одновременно, просто так.

Сами не заметили, как ноги привели их к набережной. Вода в канале была чёрной, неподвижной, в ней отражались огни.

Сэм сел на скамейку, Эмма рядом. Молчали долго. Потом Сэм сказал:

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чём?

— О том парне на фотографии. Как он на неё смотрел.

— Как?

— Как будто она — вся его вселенная.

Эмма молчала. Потом положила голову ему на плечо.

— А ты на меня так смотришь?

— Иногда.

— Когда?

— Когда не считаю поколения и шаги.

Она засмеялась — тихо, счастливо.

— Сэм?

— М?

— Мы теперь часть этого. Всего этого.

— Часть пыли.

— Часть звёздной пыли, которая умеет любить.

Он поцеловал её в макушку.

— И считать.

— И считать.

---

**ИЗ БЛОКНОТА СЭМА:**

*«Девять миллиардов лет. Сто двенадцать миллионов поколений. И всё это для того, чтобы мы сидели на набережной и смотрели на воду. *

*Я видел, как Тейя врезалась в Землю. Видел, как из обломков собралась Луна. Каллум сказал: «Без неё жизнь была бы невозможна». А я смотрел на Эмму и думал: без неё моя жизнь была бы невозможна.

*На стене в лавке висит фотография. Парень и девушка сидят на крыльце. Она смеётся, он смотрит на неё. Каллум сказал: «Люди, которые построили дом». И в его голосе было что-то… не знаю. Тёплое. Грустное.

*Завтра — жизнь. Самая первая. Интересно, она тоже будет красивой?»

ГЛАВА 6: ПЕРВОЕ «НЕ

*Время: 4,1 – 3,8 миллиарда лет назад*

*Циферблат Вселенной: 10:48:00 — 11:02:05*

*Настоящее: утро 24 октября 2014 года. Эдинбург.*

---

Утро встретило их моросью и криками чаек.

Сэм проснулся первым — впервые за долгое время. Лежал, слушал, как дождь шелестит по карнизу, как чайки орут за окном, как Эмма дышит рядом. Потом повернул голову, посмотрел на неё. Спящая, с волосами, разметавшимися по подушке, с рукой, выпростанной из-под одеяла. Она выглядела спокойной. Не той пустой спокойствием, что была в первые дни, а настоящей.

Он тихо вылез из кровати. На кухне заварил чай, сел у окна. За стеклом — серое небо, мокрые крыши, дым из труб. Обычный эдинбургский октябрь. Но сегодня он смотрел на это иначе. Сегодня они увидят жизнь. Самую первую.

Эмма появилась через полчаса. Заспанная, с взлохмаченными волосами, в его старой футболке, которая висела на ней мешком. Села рядом, взяла кружку, отпила.

— Ты чего так рано?

— Не спалось.

— Считал?

— Нет. Просто думал.

— О чём?

— О том, что мы увидим. О жизни.

— И что надумал?

— Что я ничего не понимаю в жизни.

Она засмеялась. Не над ним — с ним.

— Это нормально. Никто не понимает.

— Даже Каллум?

— Особенно Каллум.

Он посмотрел на неё. На её улыбку, на глаза, в которых уже не было той пустоты — только тепло.

— Пошли, — сказал он. — За круассанами.

— А вдруг Каллум пошутил?

— Про шоколад?

— Про всё.

— Не думаю.

Она допила чай, натянула куртку, и они вышли.

---

В пекарне на углу Грассмаркет было пусто.

За прилавком стояла не Мари, а девушка лет двадцати, с хвостиком и наушниками, из которых доносился едва слышный рэп. Она даже не подняла головы, когда они вошли.