Артем Кочеровский – Тизер (страница 41)

Минут через пять услышал первые звуки, а подобравшись ближе, увидел силуэты. Как же я был удивлен, узнав в них своих грабителей.

— Что там у тебя? — арбалетчик раздувает костер.

— Заяц.

Тот, что прятался на фоне дерева, все также немногословен. Подходит к костру, усаживается на бревно, рука сжимает уши упитанного зайца, на спине виднеется продолговатое отверстие и засохшая кровь.

— Ну и разделывай своего зайца!

— Сам разделывай! — охотник кидает тушку на траву.

— Ты, охерел?! — арбалетчик встает. — Я каждый день вожусь с этими кишками! Давай ты хоть раз!

— Нет.

— Что нет?! — кладет руку на пояс, сжимает зубы. — Сережа, бери долбанного зайца и разделывай. Не выводи меня!

— Нахер пошел, — Сережа выковыривает грязь из-под ногтей.

— Че, мля?! — арбалетчик выхватывает тесак, лезвие шириной с ладонь блестит на солнце. — Сука, сейчас я тебя проучу!

Сережа медленно встает, опускает руки вдоль тела, через долю секунды, каждая ладонь сжимает по короткому метательному дротику:

— Еще шаг и нашинкую тебя на обед.

— Попробуй, мразь! — арбалетчик кидается вперед.

Сережа завел руку за спину для броска, когда, сотрясая стены шалаша, ударила звуковая волна:

— ХВА-А-АТИТ!!!

Поссорившиеся обхватывают руками головы, изгибаются дугой, на поляне появляется коротышка:

— Что с вами не так?! Идиоты?! Сколько можно сраться?!

— Да он задолбал уже! — орет приглушенный арбалетчик, держась за уши. — Не хочет делать нихера. Я тоже могу пойти в лес, выцепить зайчика, а потом сидеть, курить и ждать, пока кто-нибудь его приготовит.

— Миша! — Большой закусывает губу. — Ты помнишь, когда ты последний раз на охоту ушел? Мы чуть с голоду не сдохли! Договорились же: Серега ловит, ты готовишь.

— Да это когда было? Давай теперь я на охоту буду ходить?

Лицо Большого испещряется множеством морщин, смотрит на спокойного Сережу, медленно выдыхает:

— Хорошо, следующий раз пойдешь ты, а сейчас готовь долбанного кролика.

Сижу, нюхаю запахи, укрывшись в зарослях кустарника, арбалетчик накрывает на стол. В отличие от моего формального перекуса, обед грабителей обещает быть не только сытным, но и вкусным. В комплект к мясу идут специи, соль, вино и даже хлеб.

Собираются у пенька, играющего роль стола, обедают. Я подобрался слишком близко, чтобы уйти незамеченным, придется дождаться, пока разойдутся. Мужики работают челюстями, разливают по рюмкам коричневую жидкость из пятилитровой бутылки.

— Будем! — говорит тост Большой.

Пьют, кривят лицами, закусывают.

— Задолбало мне тут, — Миша залил в себя четвертую, решил завязать разговор.

— Ну так вали, — Большой обгладывает косточку. — Держит тебя кто?

— Ага, — вытирает рукавом рот. — Ипотека держит.

— Тогда не ной.

— Большой, а ты вот знаешь, сколько мы лавешки ему приносим? Явно побольше, чем пятера в день. Синий камень, тот, что я нашел, небось тысяч на двести потянет.

— Ой, да заткнись ты, — вмешался Сергей. — Вечно жало свое зальешь, чушь несешь.

— Двести, — Миша подливает себе. — Двести, бля! А он нам что? Пять литров вискаря, и по пять кусков премии?! Нишя-я-я-як!

— Какой же ты мудак, — Сергей встает, идет к шалашу.

— Цыц, мля, жук древесный! — выпивает, наклоняется к Большому. — Ну ведь правда? Чего мы объедки доедаем?

— Вот именно поэтому половина острова принадлежит ему, а не тебе. — Большой резким движением кисти отправляет напиток в рот. — Он слово держит и не треплется по каждой херне.

— Ага, насмешил, — Миша подливает себе еще. — Если бы я столько бабла сюда вкачал, тоже ходил бы, таких как Сережа работать запрягал.

— Все вы на словах крутые. Если бы да кабы…

— Нужно свое мутить, Большой! — после шестого стакана язык арбалетчика начал заплетаться. — Возьмем в пати еще пару норм пацанов, будем гоп-стопить новеньких, это же совсем другие бабки. Если какой-нибудь кретин красный камень принесет, то ты считай капсулу за раз отбил.

— Насмешил. А кто тебе позволит тут сидеть? Сделаешь хоть шаг без его ведома, устроит тебе пятьдесят экстренных с отрезанием конечностей или еще чего хуже. Ты думаешь синий камень, это бабки для него? То же самое, что для тебя пятихатка. Империя строится по кирпичику: чуток здесь поднимает, с белыми трейдится, в клан за бабки принимает, но самое сладенькое — рейды. В пещерах на юге говорят такие мрази живут, сотню таких как ты сожрут и глазом не поведут, но если грохнуть, то там такие итемы могут выпасть, после удачного трейда квартиру купишь.

— Вот том то и дело! В тизере столько возможностей! Нужно развиваться, квесты делать, а мы тут сидим, как имбицилы. Еще и согласились это дерьмо себе наколоть, — Миша сдирает со лба повязку, кожу украшает такая же эмблема, как и у остальных — скелет кисти в кругу. — Сколько ты собираешься шестерить?

— Пока капсулу не отобью, а там посмотрим. Если повезет, то в клан к нему пойду, без поддержки сложно, почти невозможно. Ты думаешь взял арбалет и пошел налево-направо мобов крошить, шмот выбивать? Ну-ну, шаг не туда, и ты на респе, а шмот твой случайный бродяга заберет. А если дальше не повезет, возродишься в таком лесу, Бес раз пять тебя грохнет, психанешь и экстренным в реал уйдешь. Получишь пять дней бана, а это — примерно полторы тысячи за содержание аккаунта, плюс десятка штрафа. Кажется, что не сильно много, но четыре-пять раз встрянешь и поймешь, что не ты в тизере зарабатываешь, а тизер на тебе, и таких основное большинство. Бабки делают монополисты, те, кто играет по-крупному, такие, как он. Так что, скажи спасибо, что он дал тебе стабильные сто пятьдесят кусков в месяц, а с премиями и все двести. Сидим тут, вискарик попиваем, развлекаемся и почти как топ менеджеры зарабатываем.

— Ай, — Миша выпивает восьмую, блестящие зрачки впиваются в глаза Большого. — Тогда давай хоть не все отдавать? А?!

— Крысятничать? — завязалась зрительная дуэль.

— Да почему сразу крысятничать? Ты ж сам сказал, что камень для него — мелочь. Давай иногда, вместо пяти, четыре отдадим?

Из-за шалаша выбегает Сергей, на каменном лице впервые появилась встревоженная гримаса:

— Чего случилось? — подорвался Большой.

— Он скачет…

Глава 17. КБВ

На поляну, сотрясая землю, ворвалось трое всадников. Черная лошадь посередине принесла странного мужика: ковбойские сапоги, светлые потертые джинсы, белая рубашка на выпуск и серебристого цвета круглый амулет на цепи, где выгравирован черный скелет кисти.

Всадники позади — охрана. Два азиата близнеца экипированы в черные костюмы спецподразделений. Кармашки, отсеки, петли и карабины удерживают в быстродоступных местах обоймы, ножи, крюки, монокуляры, щипцы и целую кучу подобного добра. На бедре у каждого закреплена кобура, из которой торчит рукоять пистолета, но самое поразительное висит за спинами: у того, что справа — длинный прямой меч с ярко-красной рукоятью, но светится не сам металл, а вставленные в него камни, мерцают, словно раздуваемые ветром угли в костре; второй вооружен луком, за спиной висит резное дерево с металлическими вставками, мерцают такие же красные камни, установлен оптический прицел.

Ковбой спрыгивает на землю, ярко-голубые глаза властно осматривают подвыпивших мужиков, на ветру развеваются выкрашенные в белый цвет волосы с черными корнями. Пацанчики суетятся, формируют что-то похожее на шеренгу, арбалетчик Миша спотыкается, едва на падает задницей в костер.

— Оу, Рус! Мы тебя не ждали, — оправдывается раскрасневшийся Большой. — Два дня ведь всего прошло.

Ямакаси спрыгивают с лошадей, узкие глаза сканируют территорию вокруг, Рус оглядывается на одного из них, тот кивает хозяину.

— Бухаете? — властные глаза возвращаются к мужикам.

— Да какой там бухаем, — Большой изображает нелепую улыбку, машет рукой. — Та-а-ак, по соточке за обедом.

Рус смотрит на шатающегося Мишу. Пацан упер руки в бока, закусил нижнюю губу, пьяные глаза смотрят с вызовом. Поляна погружается в тишину, заткнулись даже вечно стрекочущие кузнечики, слышно только, как тяжело дышит Миша, ноздри извергают столбы горячего воздуха, похож на разъяренного быка.

— Рус, — Большой делает шаг вперед, загораживает собой Мишу. — Так какими судьбами? Что мы можем сделать?

— Камни новые есть? — ковбой отводит взгляд.

— Да, конечно, — поворачивается к маскировщику. — Серый, сгоняй!

Серый уверенным шагом топает в шалаш, в это время к Русу подходит охранник с мечом, шепчет что-то на ухо, тот выслушивает, но ничего не отвечает. Возвращается Сергей, протягивает Большому камни: два белых и один желтый. Кипишной коротышка, едва не роняя, берет их в руки и поворачивается к Мише, но бухой напарник продолжает пялится на Руса, снова возникает неловкая пауза.

— Миша! — отвлекает Большой.

— Что?!

— Камень!