Артем Кируш – Карьерный рост без чудес. Рабочие приемы для реального результата (страница 8)

Йога, мотоспорт и сноуборд – все с разных сторон научили меня концентрироваться на задаче. В условиях динамичного мира, требующего от нас многозадачности, в один период я потерял какую-либо способность концентрироваться на решении определенного вопроса более чем на три минуты. Мои мысли блуждали сами по себе, и нельзя было их удержать на продолжительное время. Многие действия мной совершались на бессознательном уровне. Я не замечал, как доезжал до работы или проходил пешком несколько кварталов. Четырехколесные транспортные средства нам прощают мелкие ошибки в виде небольших ям и кочек, но когда я сел за руль мотоцикла, тут же осознал, что мне некогда отвлекаться на посторонние мысли.

Один мой товарищ говорит, что, когда он едет на мотоцикле, чувствует себя пилотом боевого истребителя, у которого закончились патроны, при этом он окружен врагами, которые мечтают сбить его. Мотоцикл требует большой концентрации внимания, как и сноуборд, где положение тела и выбранная траектория движения имеют огромное значение в отличие от лыж, например. В то же время мои навыки катания на горных лыжах помогли мне быстрее освоить сноуборд. Как минимум, у меня не было страха перед склоном, который я испытал, когда впервые встал на горные лыжи.

Таких примеров, когда один навык помогает в освоении другого, можно найти огромное количество. Поэтому даже при выборе иностранного языка для изучения можно быть уверенным, что вреда это точно не принесет, а кроме дополнительной гимнастики для мозга с выработкой новых нейронных связей появляется еще один эффект, который я обнаружил еще в детстве, когда заметил, что некоторые английские слова созвучны с русскими, а другие – с чувашскими. Пусть они даже имеют разное значение, но сам факт схожести этих слов помогал запоминать новые слова. Соответственно, чем выше у нас словарный запас из разных языков, тем легче учить новый язык. Быть может, все те, кто говорит о великом будущем китайского языка, сильно заблуждаются, но его изучение не будет лишним, если даже в последующем придется в срочном порядке учить совершенно другой язык.

Писательская же деятельность как минимум увеличила мою скорость набора текста на компьютере, а некоторые мои коллеги утверждают, что изменился еще и стиль изложения. Я склонен им верить не только потому, что мне приятно это слышать, но еще и по той причине, что к работе над книгой я отношусь с неменьшей ответственностью, чем к юридическим документам, где порой уделяешь больше внимания законам и судебной практике, чем к стилю изложения, а в писательской деятельности приходится выверять каждое слово. Ведь мне потом уже не удастся быстро пояснить, что я здесь имел в виду, если читатель не поймет меня, в отличие от судебных заседаний, где присутствует такая опция устных пояснений.

Работая над книгой, очень часто приходится задумываться над каким-то словосочетанием, которое явно не подходит здесь. Если нужный термин не приходит на ум, не остается ничего другого, как обратиться к словарю, где в поисках одного слова перечитываешь несколько десятков других слов и выражений. В такие моменты вспоминаются некоторые красивые слова, которые были необоснованно забыты, но их следовало бы употреблять чаще.

В конечном счете, если на мгновение представить, что я глубоко заблуждаюсь и какой-то из навыков может никогда не понадобиться в профессиональной деятельности, то крайне сложно вообразить, что знание иностранного языка или умение играть на каком-то музыкальном инструменте не принесет какой-либо пользы или выгоды в будущем. Как минимум, этим можно приятно удивить человека, которого однажды нам захочется впечатлить. Разве не выглядело бы прекрасным, если бы наш любимый человек:

– в совершенстве владел иностранным языком, благодаря чему мог бы быстро перевести нам какой-то текст или во время путешествий мы были бы более спокойны и расслаблены с ним;

– с детства изучал единоборства, а значит, мы меньше переживали бы за него, когда он поздно возвращается домой, и чувствовали себя с ним в безопасности;

– был начитан, играл на музыкальном инструменте, имел прекрасные вокальные данные и уроки танцев не прошли даром, поэтому в любой компании он находил бы общие темы для поддержания беседы и с радостью воспринимал идею спеть пару песен или сходить на дискотеку?

Кроме этого, как минимум эти дополнительные навыки, не связанные с основной профессией, могут помочь при трудоустройстве. Я во время приема на работу всегда охотнее рассматривал резюме соискателей на должность юриста, которые в качестве хобби указывали не банальные и общие фразы в виде чтения или спорта, а необычные увлечения. Если же возникнет выбор между двумя соискателями с примерно одинаковыми данными по уровню образования, опыту работы, то я охотнее приму на работу человека, который знает испанский или санскрит, и это не потому, что знание этих языков могут понадобиться нашей компании в будущем, а в связи с тем, что это многое говорит о личности этого соискателя. Раз он нашел время и силы выучить необычный язык, он как минимум не ленив и, скорее всего, умеет правильно распоряжаться своим свободным временем.

Чтобы убедиться в достоверности этой теории, можно просмотреть вакансии на определенную должность, где часто уже в объявлении указывают дополнительные требования к соискателю. Даже для офисных работников часто заявляют пожелания по наличию водительского удостоверения или личного автомобиля, а представителям профессий, которые не связаны с офисной работой, – умение пользоваться оргтехникой.

В завершение этой темы хочется привести еще один пример, когда представителю одной профессии приходится иметь познания в других сферах. Наверняка такие случаи могут произойти с кем угодно, но я все же остановлюсь на своей основной профессии юриста, где, казалось бы, достаточно знать законы, судебную практику, уметь хорошо изложить свои мысли устно и на бумаге, но часто заказчики наших услуг просят нарисовать что-то схематично, отразить данные в таблице. Причем именно в таблице Excel. На самом деле я сам очень люблю эту программу и не понимаю, почему многие терзают себя и принуждают к мукам других, составляя таблицы в Word вместо Excel. Однако я очень часто видел и слышал, когда другие юристы на подобные просьбы говорят, что не умеют пользоваться тем или иным приложением, хотя эту просьбу, переходящую в требование, в их адрес озвучивают уже не в первый раз.

Тем самым эти прекрасные юристы, которые являются несомненными профессионалами, отказываясь освоить таблицы Excel, теряют свои очки личного рейтинга. Причины такого отказа лично мне непонятны, но, быть может, они знают что-то еще, о чем я пока еще даже не догадываюсь. Мои же принципы сводятся к тому, чтобы постараться хоть немного упростить жизнь окружающих меня людей.

Разве нам самим не приятно слышать в магазине, что оплату можно провести любым удобным для нас способом? Какие чувства мы бы испытали, если после тяжелого трудового дня, набрав целую тележку продуктов в супермаркете, на кассе бы услышали, что к оплате принимаются только кредитные карты Capitalcard Центрального афро-азиатского банка исключительно в кирушкоинах?

На мой вопрос, куда направить файл, мне нравится слышать, что можно на электронную почту, файлообменник или на любой мессенджер. В то же время, если меня просят прислать документ на какой-то мессенджер, которым я ранее не пользовался, мне не составляет большого труда установить необходимое приложение и порадовать человека. Не считая этой возможности доставить радость и упростить жизнь другому человеку, к тому же не хочется выглядеть закостенелым брюзгой, а еще очень часто это бывает крайне полезным и в том плане, что так можно найти действительно эффективный инструмент для дальнейшей работы.

Основные и обслуживающие профессии

В предыдущей моей книге, посвященной вопросам корпоративных отношений, я вскользь упоминал о сложностях оценки работы отдельных профессий, но в ключе ответов на поступающие вопросы по выбору специальности осознал важность разделения профессий на приносящие непосредственную прибыль и призванные обслуживать основной бизнес.

В начале моей карьеры юриста мне поручили разработать ключевые показатели эффективности работы юридической службы и каждого юриста по отдельности. На основе этих данных нужно было составить план работы на год, на квартал, на месяц и на неделю. Тогда я позавидовал отделам продаж и производственным цехам. Для них все было достаточно просто, все поддавалось измерению в цифрах. Если в прошлом году продали товаров на миллиард рублей, то на следующий год можно было поставить план в полтора миллиарда, например. Если в прошлом месяце произвели две тонны продукции, то в следующем месяце следует стремиться к увеличению этого показателя. Разумеется, кроме этих основных индикаторов выделяли дополнительные показатели в виде уменьшения объема брака, а также количество возвратов проданной продукции, но это все тоже было измеряемо.

С юристами дела обстояли иначе. Привязываться к количеству судебных заседаний и поданных исков не имела смысла, поскольку юристы сами не инициировали судебные разбирательства. Иски подавались только после передачи в работу юридической службы практически безнадежных долгов, которые сначала пытались истребовать сотрудники отдела продаж, а затем еще и ревизионная служба. Сама по себе подача большего количества исков по сравнению с предыдущими периодами также не свидетельствовала об эффективности юридического подразделения компании, поскольку это могло быть косвенным доказательством недостатков в работе при выборе контрагентов и подписании договоров с ними.