Артем Кируш – Хроники Скитальца: Гнев мага (страница 18)

В этом он был прав. Отцы Сельфиана и Агвинара были на службе в гарнизоне Милинтила и погибли во время похода в горах несколько лет назад. Когда их отряд преодолевал Узкое ущелье, произошло землетрясение, и все остались под камнями. Учитывая, что погибли они не на поле битвы от стрел и мечей, а в результате стихийных событий, их даже не почтили должным образом, а их семьи не получили какой-то помощи от города. Мать Сельфиана не пережила горя и утопилась в реке. Агвинар же вовсе не помнил свою мать, которая скончалась при родах.

Среди всех друзей Агвинара только у Холгина родители были живы. Мать Кро была убита стражами Милинтила, когда те хотели отобрать у нее ребенка. Она погибла, но помогла Кро убежать. Тогда его приютила сестра матери, вскоре добилась свободы для него и даже устроила его в местную школу письма и чтения. Мать Сирингора вернулась из пещеры тролля вся больная, целители Милинтила долго бились за ее здоровье. Сначала она даже пошла на поправку, но после того как родила Сирингора, через полгода слегла окончательно. Четыре года ее терзала болезнь, пока смерть не принесла избавление от мук. Сирингор отказался куда-либо переезжать из дома матери и с четырех лет жил один. Вначале соседи помогали ему, но вскоре он уже самостоятельно мог прокормить себя.

От слов Сельфиана глаза у мага сверкнули, но он сохранял спокойный вид:

– Я не держу тебя, – сказал он. – Ты можешь идти. Иди, ты ведь всегда хотел свободы, чтобы не зависеть от меня.

После этих слов маг развернулся и направился к выходу, Холгин со своим слугой последовали с ним.

– Я принимаю ваше предложение, – сказал Сельфиан и преклонил колено перед королем Торни-Урбена.

В тот же день ближе к вечеру король со своими людьми, Сельфиан и еще четверо мужчин, которые также приняли предложение Гизендура, выехали из ворот города, но не успели они даже пересечь Симдар, как из ворот выехала белоснежная лошадь с прекрасной стройной наездницей. Это была эльфийка Лисцина, влюбленная безумно в Сельфиана. Они уже несколько лет были вместе, часто ссорились, но, казалось, любили друг друга.

– Ты уезжаешь? – спросила она, подъехав к Сельфиану.

– Да, я должен ехать.

– Почему же ты не предупредил меня? – дрожащим голосом спросила Лисцина.

– Я не мог. У меня не было времени, – сухо ответил Сельфиан.

После этих слов слезы потекли из прекрасных карих глаз эльфийки и покатились по нежным щекам. Она опустила голову, и длинные темные волнистые волосы закрыли ее лицо.

– Не надо плакать, – попытался как-то утешить Сельфиан.

– А как же я? Почему ты не подумал обо мне?

– Я вернусь за тобой позже.

– Ты хочешь оставить меня одну, когда весь Милинтил готовится к новому нападению орков?

– У вас есть всемогущий маг! – с ноткой гнева произнес эльф.

– Да. Он, по крайней мере, не бросил нас накануне войны, – уже твердым голосом ответила Лисцина и повернула свою лошадь к Милинтилу, но остановилась. – Не нужно за мной приезжать. Прощай! – добавила она и поскакала к городу.

Сельфиан некоторое время смотрел вслед своей возлюбленной. Смотрел, как она грациозно сидит в седле. Ее роскошные локоны развеваются на ветру. Казалось, что он сейчас бросится за ней вслед, догонит ее и, не сказав ни слова, возьмет ее за руку и поведет в новый дом в новом городе. Либо так лишь хотелось думать Лисцине, и она представляла это, хоть и гнала свою лошадь во весь опор, но Сельфиан вскоре повернул своего коня и пустился догонять отряд короля.

Агвинар сидел за большим деревянным столом у себя дома, уставившись в камин, где огонь уже почти погас. Вернувшись из дома главы города, он все вспоминал беседу с королем, подробно перебирая у себя в голове детали этой встречи, все слова, которые услышал и которые сам произнес. Затем он прошелся по списку дел, которые также держал в своей памяти, с целью убедиться в том, что все задуманные дела на сегодня он переделал. В таком положении он находился уже достаточно долгое время, как вдруг кто-то осторожно еле слышно постучался в дверь. Маг же даже не шевельнулся. Большая дверь из широких толстых досок медленно отворилась, и в образовавшийся проем проскользнула женская фигура в сером плаще с капюшоном.

Она аккуратно закрыла за собой дверь и остановилась на пороге. Маг продолжал сидеть за столом спиной к двери.

– Проходи, Лисцина, раз пришла, – неожиданно произнес маг, продолжая сидеть без движений.

Девушка дернулась от неожиданности и удивления. Ведь она стояла в тени, свет от камина и тусклое пламя свечи на столе не освещали ее лица, которое к тому же было скрыто под капюшоном.

– Добрый вечер, – наконец, произнесла она.

– Здравствуй, – поздоровался Агвинар. – Проходи тебе говорят! – потребовал он, и девушка подошла к нему. – Знаю, какая печаль тебя тревожит, знаю, что случилось, но не могу понять, что ты здесь делаешь в столь позднее время.

Девушка молча стояла возле мага.

– Ну, говори, с чем пожаловала, – встал на ноги Агвинар.

– Зачем ты его отпустил?

– Не стоит задавать вопросы, на которые сама знаешь ответы. Спрашивай, что тебя действительно интересует.

– Он ведь не вернется? – спросила девушка, и крупная слезинка вновь покатилась по ее щеке.

– Такие неспокойные времена настали, – ответил маг и осторожно вытер своим платком ее щеку, – что уже никто не может определенно сказать, что произойдет завтра.

– Но ты ведь колдун. Ты можешь предсказывать, – настаивала девушка. – Ты даже можешь его вернуть!

Агвинар аккуратно снял с ее головы капюшон, и свет огня в камине отразился на ее лице и в волосах. Длинные волосы, в которые были вплетены цветы, падали на ее плечи. Даже ее печальные глаза не могли погасить ее красоту.

– Присаживайся, – предложил маг и помог девушке сесть за стол, – чайник у меня горячий. Я знал, что ты придешь, и заварил травы. Они помогут тебе успокоиться.

– Спасибо, – поблагодарила Лисцина. – Но все же как ты считаешь, он вернется?

– Не стану скрывать и вселять в измученное сердце напрасные надежды, – начал маг, подав девушке чашку чая и усаживаясь за стол напротив Лисцины. – Мне не ясна пока судьба Милинтила, потому что я слишком сильно вмешиваюсь в его жизнь и вношу свои изменения в то, что ему предначертано. Однако Торни-Урбену придется нелегко. Одно нападение за другим обрушатся на него. Король, побоявшись авторитета магов, изгнал их из города. Теперь вся надежда Торни-Урбена возложена на отвагу и силу его рыцарей. Они не могут предсказывать и предвидеть, могут только надеяться на своих разведчиков.

– И что это значит? – с тревогой в голосе спросила девушка.

– Торни-Урбен будет постоянно находиться в осаде. Все время в военном положении. И когда уже Сельфиан принесет присягу королю, то не сможет выбраться из города в ближайшее время.

– Неужели орков так много?

– К сожалению, орки – это не единственные наши противники в этой войне. Я даже не смею представить, с кем нам придется столкнуться.

Некоторое время они сидели молча и пили чай. Слабый огонь в камине еле освещал комнату. За окном было темно и тихо, только лай собак изредка нарушал тишину. Затем вновь все затихало до тех пор, пока снова какому-то псу не померещится опасность и он не залает, а остальные подхватят его, не понимая даже, по какой причине залаял первый пес, который гордо продолжал лаять, пребывая в уверенности, что именно он первый залаял, и не напрасно, раз другие лают, значит, действительно была причина для этого.

– Уже поздно, – прервал тишину Агвинар. – Тебе пора идти.

– Разреши мне остаться у тебя, – молящими глазами посмотрела на него девушка. – Я не хочу домой.

– Нет, ты должна идти, – настаивал на своем Агвинар, подбрасывая дрова в камин.

Но в этот момент Лисцина встала и сбросила с себя свой плащ. И юная эльфийка предстала перед Агвинаром в прекрасном длинном белом платье, глубокий разрез которого спереди обнажал юную пышную грудь, просвечивающую сквозь тонкую материю. Девушка сделала шаг к магу, и ее загорелые бедра, оголившиеся из-под множества длинных разрезов платья, осветил свет из камина. Девушка подошла к Агвинару и прижалась к нему своим грациозным и хрупким телом, потянулась к нему губами, но маг оттолкнул ее.

– Так вот зачем ты пришла, – гневно произнес он, и огонь в камине запылал ярче. – Хочешь избавиться от своего бессмертия, ищи другого смертного!

– Я не хочу страдать из-за потерянной любви вечность, а это самый простой способ потерять бессмертие, – сквозь слезы произнесла девушка и упала на пол.

Агвинар подошел к ней, прикрыл платьем обнажившиеся бедра девушки и прижал ее к своей груди:

– Вечная печаль – это тяжело, но поверь мне, тебе и сотни лет хватит сполна, если не сумеешь излечиться от своей любви.

Лисцина продолжала плакать, тогда Агвинар взял ее на руки, отнес в другую комнату и уложил ее на мягкую кровать. Подобрал свисавший на пол подол платья и собрался уходить, но Лисцина взяла его за руку:

– Посиди со мной, пока я не усну, пожалуйста, – попросила она, вытирая другой рукой слезы, тогда Агвинар сел рядом и закрыл своей второй рукой маленькую ладонь девушки.

Следующий день у Агвинара также пролетел стремительно в хлопотах: он осведомился у Холура, направлены ли разведчики на юго-запад, нет ли сообщений о готовящемся новом нападении на город. Глава города его заверил, что разведчики уже отосланы, и он ждет известий в течение этого дня. Действительно, к вечеру Агвинар получил сообщение от Холура, что ему стало известно, что на Милинтил направляется трехтысячная армия орков и прибудет через пару суток.