Артем Каменистый – Зовите меня форс-мажор (страница 70)
– Да хоть сто с костылями, это неважно. Давай башку подставляй.
На этот раз знахарь провозился куда больше. Минимум с полчаса прошло, прежде чем он вновь отступил на пару шагов и, стирая со лба ручьи пота, устало и одновременно ошеломленно протянул:
– Да-а… ну и дела-а…
– И что там? – жадно спросил Трэш.
– А хрен его знает, что. У тебя ведь все не как у людей. Но есть что-то и от нас, от иммунных. Я тебе точно могу сказать одно, что институтские дадут трахнуть своего самого главного профессора, если я им расскажу то, что сейчас у тебя видел.
– Получается, тебе светит прекрасная награда, – без тени насмешки ответил на это Трэш и вернулся к наболевшему: – Ну, а что там с умением?
– Ты говорил, что можешь им управлять?
– Да.
– И каким способом? – уточнил знахарь.
– Я сжимаю его.
– Мысленно сжимаешь?
– Не знаю как, но я это делаю не руками.
– Ну так возьми то, чем ты это делаешь, ухвати этот маленький шарик и затащи его в большой.
– Не понял? – напрягся Трэш.
– Что ты не понял?! – чуть не взвыл знахарь. – Да пойми же ты, я ведь сам не знаю, что и как должно делаться. Но я знаю, что надо провести объединение. То, как у тебя устроено, – неправильно. Похоже на то, как у некоторых иммунных не проходит слияние. Оно само по себе должно получаться, при развитии умения, но у некоторых бывают сбои. Контузия не вовремя приключится, или по башке сильно врежут, или просто на ровном месте. И все ползут ко мне с глупыми вопросами! Вот им тоже самим надо себе вправлять умения. Знахарь только направить может в таком деле, сам он вряд ли что-то сделает.
– Понял, – кивнул Трэш. – Сейчас попробую.
Удивительное дело, но получилось сразу. С первой попытки. Так легко и естественно, будто он всю жизнь только тем и занимался, что вставлял светящийся шарик в такой же яркий мячик.
Это до того естественно, что хоть бери и начинай костерить себя последними словами. За то, что без помощи не разобрался.
– Я сделал это, – осклабился Трэш. – У меня получилось.
– Ну да, это понятно. Хоть у тебя рожа и похожа на дверь сортирную, но видно, что сильно обрадовался. И чего тебе дальше надо от Лопуха?
– Видишь ли… – замялся Трэш. – Дело в том, что я не всегда был таким.
– А то я всегда руками вокруг тупых голов водил, – хмыкнул знахарь. – Все мы здесь когда-то были совсем не такими.
Трэш продолжил еще более неуверенно:
– А можно как-то исправить?.. Вернуть назад… Убрать то, что со мной сделали.
Знахарь покачал головой:
– Парень, да я понятия не имею, что с тобой делали. Ты весь какой-то ненормальный. Таких не бывает. Я ведь знахарь, я бы о таких знал.
– Я не местный. Издалека пришел.
– И какого ж тебе дома не сиделось? Вот там и спрашивай, как с тобой такое получилось.
– Некоторые моменты я знаю, – сказал Трэш. – Но, к сожалению, не все. Так получилось, что я на несколько лет выпал из жизни.
– Ну а я чем могу помочь? Мне подсказки нужны. Вот вроде той, когда ты про шарик с мячиком рассказывал. Я не понимаю, что с тобой сотворили. Мне надо знать все. До последней мелочи знать. Я почти уверен, что ты – случайность. Стечение много чего всякого в одном месте, в одно время.
Трэшу не хотелось делиться деталями своей биографии, поэтому он попытался рассказать о себе с минимумом конкретики:
– Я был обычным человеком. Потом попал сюда, в этот мир. И так получилось, что сразу принял черную жемчужину. Потом внешники ставили надо мной всякие эксперименты. Знаю точно, что вначале не давали живец. От этого я вроде бы переродился. Или случилось что-то, очень похожее на перерождение. Потом не знаю, что было. На несколько лет полностью из жизни выпал. Вроде как кормили только растительной пищей, мяса ни грамма ни разу не давали. И опыты всякие ставили. Однажды приложили электроды к затылку и подали высокое напряжение. Вроде электрошока устроили. Вот с того момента я и начал что-то понимать. Потом получилось сбежать от них. Долго бродил, пока сюда не добрался.
Знахарь печально вздохнул:
– Лучше бы ты к нам не добирался, от тебя сплошной геморрой. Мне то, что ты рассказал, вообще ни о чем не говорит. Но мне понятно, что Улей к тебе руку приложил свою. Крепко приложил. Что-то такое случилось или случалось, о чем ты сейчас не рассказал.
– Я рассказал то, что знал, – возразил Трэш.
– Тогда надо не тебя спрашивать, а тех, кто опыты над тобой проводил в те годы, о которых ты ничего не помнишь.
Трэш медленно кивнул и проурчал Псу простой приказ:
– Принеси большую бутылку, из которой я живец делаю.
– Сделаем живца и съедим этого вонючку? – оживился лотерейщик.
– Нет. Просто надо дать этой… этому человеку выпить немного.
– Хорошо, если он от этого станет вкуснее, – радостно заявил Пес, удаляясь в сторону склада.
Знахарь, покосившись на мучителя, вздохнул облегченно. У него даже плечи поникшие при этом расправились. Близость лотерейщика на Лопуха действовала резко угнетающе.
Надо взять на заметку, что спонтанно родившаяся идея с «веселой клеткой» весьма эффективна. Мало ли, вдруг придется склонять к сотрудничеству других упрямцев.
Трэш развернулся и уставился на юг. Туда, где за прочными стенами скрываются люди, у которых есть столь нужные ему знания.
Уж они-то помнят наверняка, что именно происходило в потерянные годы. Для них это всего лишь эксперименты, а не пытки. И это открывает кое-какие перспективы.
Дело в том, что всякая научная деятельность подразумевает строгую фиксацию. Все записано если не в памяти исполнителей, то в лабораторных журналах.
Здесь у Трэша все нормализовалось. Жизнь налажена. У него есть прекрасная база с неиссякаемым запасом пищи. Есть возможность увеличивать и усиливать стаю. Есть знахарь, который поможет разобраться со старым умением и с новыми умениями, которые, возможно, появятся. Есть местные внешники, они теперь даже смотреть в сторону странного кваза побоятся.
И есть то, что скрывается в нем. То, что не дает ему сидеть на месте, объедаться говядиной и не думать ни о чем серьезном.
Он панически боится потерять разум, как уже потерял тело.
Этот мир очень непрост. Кто знает, может, и существует какой-то выход. Если не искать, не найдешь.
Разговор со знахарем – первый шаг поисков. Сколько еще придется сделать таких шагов? И приведут ли они к цели?
Неизвестно.
Трэш, не сводя взгляда с точки на юге, где красноватая синь предзакатных небес сливается с чернотой, зловеще ухмыльнулся.
Люди, которые издевались над ним восемь долгих лет, еще не знают, что к ним собирается наведаться тот, кто доберется и до их памяти, и до их лабораторных журналов.
Но скоро узнают.