Артем Каменистый – Зовите меня форс-мажор (страница 43)

Потому и получается, что технические и кадровые возможности внешников ограничены. Экономить приходится на всем и по возможности опираться на местную ресурсную базу. Благо по многим позициям она потенциально не ограничена.

В прежней жизни Трэшу доводилось бывать на военных складах, которые раз за разом прилетали после перезагрузки. До семидесяти процентов боеприпасов корпус получал именно с них. Плюс немного не самой лучшей боевой техники, которую в основном передавали союзным туземцам.

Трэш, или, как его тогда звали, Нэш к боеприпасам отношения не имел. Его интересовала только электроника. Причем не вся подряд, а отдельные позиции. Такую он там «подметал» до последней микросхемы.

Добыча проходила биологическую деактивацию, после чего поступала в закрытые мастерские. Там ее приспосабливали под нужды корпуса, перерабатывая в стандартизованные комплекты наблюдения.

Добычи доставалось много, но ее все равно не хватало, чтобы поставить по комплекту на каждом гектаре. Да и в такой густой сети нет смысла, не напасешься живых операторов. Увы, но отдавать слежку целиком на откуп компьютерам – плохая идея, а живой человек не в состоянии одновременно контролировать картинки с сотни мониторов.

Поэтому оборудование устанавливалось лишь в ключевых точках. Сеть проектировалась с таким расчетом, чтобы при минимальных затратах охватывать как можно большую площадь, при этом не пропуская самые важные направления, чтобы выявлять опасных существ или банды агрессивных туземцев при их попытке пробраться на территорию, контролируемую корпусом. Для этого также содержались союзники.

Аборигены, обживая близлежащие районы, самим фактом своего существования удерживали буферную зону. Ведь волей-неволей им приходилось присматривать за своей территорией, заодно оказывая услугу корпусу. Именно там в основном и работал Нэш, обслуживая сеть наблюдения.

Здесь – другой корпус, и туземцы другие. Но принцип тот же самый, ничего не изменилось. Внешники насыщают территорию аборигенов средствами наблюдения и помогают союзникам материально.

Трэш, проводя разведку, высматривал и комплекты, используемые его здешними коллегами. Он знал, как они выглядят, каким способом их устанавливают и какие места предпочитают. Потому не удивлялся, когда обнаруживал их именно там, где предполагал.

На одиночных бегунов внешники не обращали внимания. Это рядовая деталь ландшафта – не более. Такое отношение позволило Трэшу обнаружить немало комплектов для наблюдения, не потеряв рядом с ними ни одного разведчика.

Сегодня, спустя пять дней после нападения на конвой с минами и взрывчаткой, настало время воспользоваться полученным знанием. Накал страстей, вспыхнувших после нападения, пошел на спад. В эфире начала проскакивать общая мысль, что сработал какой-то неимоверно лютый спецназ стронгов, который оказался здесь проездом и уже убрался в дальние дали ради куда более значительных дел. Таким ребятам в местной глухомани не развернуться, вот и правильно сделали, что свалили.

На этот раз Трэш не стал брать с собой ни Второго, ни Пса. Пусть сидят на базе и отъедаются. Это его главная ударная сила. Чем полноценнее питание, тем силы у них больше. Глядишь, за год-два такой жизни Трэш доведет обоих до элитного состояния.

Правда, надо что-то придумать с лапами Пса. Стоит попробовать ограничить ему рост когтей, что значительно уменьшит боевые возможности. Но с такими, как у Трэша, он не сумеет машиной управлять.

Хотя он ведь и в кабину не поместится…

Ладно, об этом можно как-нибудь потом подумать. Сейчас надо делом заниматься.

Комплект для наблюдения внешники смонтировали на стволе одинокой сосны. Здесь, на краю леса, несколько лет назад бушевал пожар, погубивший все деревья, за исключением этого. Оно тоже сильно пострадало, но мертвые ветви держались крепко, они еще не скоро изойдут на труху.

Техники установили аппаратуру в искусственное птичье гнездо, устроенное в верхней трети ствола. Разумный выбор. Хотя с вершины или около нее обзор получше, но в ветреную погоду операторы начинают мечтать о самоубийстве, часами таращась на раскачивающуюся картинку. Или вообще игнорируют эти мониторы, а то и соседствующие с ними, что скверно сказывается на качестве наблюдения. Автоматика тоже с ума сходит, то и дело ложно срабатывая. В общем, минусов куда больше, чем плюсов.

По сосновому стволу провели окрашенный под цвет коры кабель. Далее он тянулся под землей на пару сотен метров, заканчиваясь в груде ржавого железа, оставшейся от огромного грузовика. Листы металла местами загнули, местами добавили новые, маскируя блок управления, аккумуляторную батарею и солнечные панели. Далее к лесу уходил еще один кабель, связывающий комплекс с направленной антенной.

Громоздко устроено и заметно, зато надежно. Да и кому понадобится что-то вынюхивать на этом ничем не примечательном стабе? Старое пожарище заросло до такой степени, что здесь разве что коллекции колючек и впившихся в тело клещей есть смысл собирать, более ничего интересного не найдешь.

Двоих разведчиков по такому случаю пришлось приодеть в камуфляжное облачение. Головы прикрыли касками и масками, за спину повесили рюкзаки и оружие. Бронежилеты легкие тоже не забыли. Если посмотреть на них издали, спокойно сойдут за обычных аборигенов. Походка, конечно, может насторожить бывалого наблюдателя. Но здесь, в густых зарослях, им приходится не шагать, а скорее ползать. Так что операторы ничего неладного заметить не должны. Тревогу, конечно, поднимут из-за появления посторонних, но это приведет лишь к усилению внимания. Посылать ударные дроны по таким поводам не принято. Это ведь не нападение, это просто кто-то мимо идет.

Добравшись до сосны, первый из разведчиков парой ударов топора перерубил кабель. Комплекс при этом не пострадал, но Трэш ухмыльнулся, представив реакцию оператора, перед которым одновременно погасли четыре монитора из пары десятков, или около того.

Впрочем, такое с системами наблюдения случается нередко. Оператор сейчас уведомит старшего по смене. Тот убедится, что ничего не напутано, и отправит доклад о неисправности. В ожидании дежурного офицера поднимет последние записи и увидит, что причиной неисправности стал человек. Точнее, два туземца. Лица их нечитаемые, так что по традиции заподозрят обнаглевших союзников. Скорее всего внешники заставят союзников направить к комплекту группу боевиков, дабы схватили виновников. А если, мол, не схватят, тогда хрен союзники получат вместо заказанного при очередной поставке.

Ну а там, когда район признают безопасным, подвезут ремонтников, и те быстро исправят поломку.

Но Трэш дожидаться окончания этой процедуры не станет. У него другие планы на сегодняшний вечер.

Уже ничего не опасаясь, он вышел из леса и направился прямиком к ржавой груде, скрывающей блок управления и прочее добро. Камеры комплекта картинку уже не передают, так что оператор не поднимет тревогу, узрев опаснейшее существо.

Добравшись до останков грузовика, Трэш разбросал в стороны мешающие куски металла и изучил оборудование местных внешников. Не удивился, приметив знакомые черты. Тоже используют здешние ресурсы, на это указывает минимизация в оформлении и откровенно кустарные доработки. Здесь нет нужды гнаться за эстетикой, приделывать аккуратные шильдики и прочее. Лишь бы легко собиралось и качественно работало.

Откашлялся, разминая голосовые связки, переключился на одного из разведчиков, раскрыл его руками пластиковый бокс, скрывавший штатное переговорное устройство, поднес простенькую телефонную трубку к уху.

И как можно более тихо, стараясь придать речи естественные нотки, произнес:

– Алло.

В ответ – тишина. Ни голоса, ни гудка – вообще ничего.

Телефонный аппарат сломан? Да нет, он ведь совсем простенький, нечему тут ломаться, быть такого не может. Их обязаны держать в рабочем состоянии, этой аппаратурой пользуются не только ремонтники, но и туземцы. Вроде телефонной будки для экстренных случаев. Антенна направленная, перехватить сигнал сложнее, чем при использовании обычной радиостанции.

Тогда почему в трубке тишина? Трэш напутал, перерубив не тот кабель? Тоже нет, тут напутать невозможно. Вон видна разводка, все, как он и предполагал.

– Ну и чего молчите? Вы там что, губы друг другу красите? – предпринял Трэш вторую попытку.

На этот раз ответили:

– Кто говорит? Представьтесь.

– Головная боль говорит. Ваша головная боль.

– Что? Кто это?

– Вам что, обязательно надо знать, как меня зовут? Ну ладно, уговорили. Зовите Форс-мажором, это очень подходит к ситуации. У вас тут, кстати, камера поломалась. Целый блок камер. А, ну да, вы уже знаете.

– Да что ты…

– Заткнись, пожалуйста, – почти ласково перебил собеседника Трэш. – Ты там не забыл запись включить? Дело в том, что я кое-что важное хочу сказать. Нехорошо, если мои великие слова не сохранятся для истории. Дежурный офицер за такое может поставить тебе, дурачку, клизму литров на сорок пять. И это еще по-доброму. Я вот что хочу сказать. Вы, ребята, виноваты. В смысле – провинились. Накосячили. Вы завалили троих… гм… моих помощников. А я к ним привык и теперь сильно скучаю. Хочется на ком-то выместить злость. Особенно на вас. Но я по натуре добр и потому готов принять компенсацию не кровью, а финансовыми активами. Золото и ассигнации мне неинтересны. Ну, вы понимаете, какая у них здесь цена. Поэтому давайте остановимся на том, что здесь ходит вместо денег. Наш конфликт пока не зашел слишком далеко, потому жадничать не стану. Сговоримся так: с вас три черные жемчужины и три красные. Как бы по одной за каждую мою потерю. Согласитесь, для экспедиционного корпуса это ни о чем. За жемчугом я пришлю одного из своих подчиненных. Встречайте его на перекрестке двух дорог. Там указатель до городов с расстояниями в двенадцать, сорок два и восемьдесят девять километров. И еще там в километре над дорогой мост железнодорожный. За ним мелкий стаб, где вы поставили еще один комплекс наблюдения. Вы день и ночь можете видеть, что происходит на перекрестке, он оттуда хорошо просматривается. И база нефтяная недалеко, вы с нее запасы свои пополняете. В общем, место знакомое, разберетесь, где это. Почти на перекрестке стоит заправка. Принесите жемчуг на нее через три дня. Можете передать в руки моему помощнику, можете оставить на видном месте. Мне без разницы, лишь бы принесли вовремя. И еще одно условие. Прямо сейчас начинайте сворачивать свои дела на линии южнее дороги, которая идет от деревни Мерзуловка до поселка Горячий. Южнее не должно остаться ни одной камеры, ни одного стационарного поста. И патрули ваши тоже не должны там появляться. И еще туземцам своим скажите, чтобы сваливали оттуда и никогда больше не показывались. Через три дня, в полдень. Запомните. И советую не опаздывать и не пытаться меня обмануть, иначе я могу огорчиться. На этом прощаюсь, можешь передавать запись дежурному офицеру.