Артем Каменистый – Вера в ближнего (страница 25)

Развлекаться Читеру не хотелось, да и опасался шататься по сомнительным местам. Однажды уже нарвался на похищение в защищённой зоне вполне приличного стаба, повторить тот опыт как-то не тянет. Он, сам того не желая, в этом регионе уже прославился так, что его многие сходу опознают, несмотря на затасканный ник. Благодаря усилиям Чертей, народ здесь массово ознакомился с описанием его внешности.

Да и сами по себе слухи множатся, банальная перекраска волос спрятаться не поможет, надо фокусы с изменением прозвища устраивать. Но какой в них смысл, если в Радуге каждая собака знает, что сюда заявился тот самый тип, который шагает на восток, не успевая считать регионы.

Шляться по торговым точкам – тоже страшновато. Барыг здесь не так много, знают друг дружку поголовно. А одного из них, между прочим, рекомендовал Водяной. Да-да, именно здесь Читер мог посмотреть на редкую винтовку, о которой тот рассказывал. Адрес дали местный, сходить недолго.

Разумеется, по этому адресу он не пошёл. Новая винтовка, конечно, не помешает, если в неё и правда можно установить максимум модификаторов. Но вот от всего, что связано с Водяным, ему стоит держаться подальше хотя бы в ближайшее время. Решился только на несколько посещений тщательно выбранных не самых серьёзных лавок, куда заявлялся в сопровождении Клоуна. Кое-что по мелочам прикупил. Нельзя никому доверить подбор стрел для лука и прочего. Так что, предпочёл лишний раз засветиться, но потрогать товар собственными руками. Плюс заглядывал в местное подобие библиотеки, набираясь знаний. Благо, популярностью она не пользовалась, толп народа там не наблюдалось.

Да и опасаться засветки уже не стоит. В Радуге уже все кому надо и не надо прознали про прибытие Марта и его команды. Столь необычные игроки обречены на известность.

Пытаться здесь спрятаться – смешно.

В общем, с посёлком Читер толком не познакомился. Но сейчас он сразу понял, что Орех ведёт в не самую фешенебельную его часть. Можно даже сказать прямо, – таинственная целительница обитала в трущобах, куда порядочные игроки не заглядывают. Местные жители несколько месяцев назад начали возводить здесь несколько больших зданий, но затем строительство почему-то заглохло. Возвышались пустые коробки из шлакоблоков и бруса, их окружали котлованы и траншеи под коммуникации, горы неиспользованных материалов и всевозможного хлама. Безденежные обитатели стаба и его небогатые гости устраивали временные обиталища, как в недостроенных домах, так и в многочисленных закоулках. Из брошенных досок, фанеры и прочего ставили на скорую руку убогие хибары. Совсем уж нищие довольствовались самодельными палатками из грязного пластика, кусков брезента, тряпья, рубероида и прочего барахла.

Вот к одной из таких неказистых палаток и направился Орех. Бесцеремонно начал её раскачивать, выкрикивая при этом:

– Рота подъём! Подъём вам сказано!

– Заглохни! – рявкнули нехорошим голосом из соседней палатки.

Не обращая внимания на грубую просьбу, Орех пригнулся, наполовину забрался внутрь, и, продолжая выкрикивать те же слова, начал вытаскивать на улицу человека, уцепившись за его стопу.

Не выдержав, невежливый сосед показал из палатки давненько небритую рожу и часть торса, расписанного безвкусными татуировками, рявкнув при этом ещё раз:

– Хочешь, я тебя порежу?!

Орех на угрозу тоже ответил грубостью:

– Ты кто вообще такой? Откуда вылупился? Я тебя не знаю.

– В логе увидишь, кто. Когда на помойке реснешься.

Ореха угроза не напугала, он продолжал в том же духе:

– Слыш, пацан, кто это тебе столько партаков набил? О, да он был мастер. Вы прикиньте, он даже стрелку к заднице нарисовать не забыл, чтобы кореша дорогу не потеряли.

– Ты чё сказал?! – взревел оскорблённый, прямо из воздуха выхватив длинный нож и поднимаясь во весь свой немаленький рост.

Читер не хотел лезть в неинтересный и непонятный конфликт, но пришлось вытаскивать пистолет. Направив оружие на небритую жертву криворукого татуировщика, он относительно вежливо попросил:

– Успокойся, мы сейчас уйдём.

– А если я не успокоюсь? – ничуть не испугался громила.

– Если не успокоишься, Читер тебе член нахрен отстрелит, – пояснил Орех. – Мишень, конечно, без микроскопа не увидишь, но он не промажет. Да он даже целиться не будет, это ведь тот самый Читер.

– Какой тот самый?

– Тот. Самый. Читер, – чётко разделяя слова, повторил Орех.

– Так ты Орех? Чё сразу сказать не мог? – резко успокоился небритый, пряча нож. – Чего сразу грубить? Неправильно это.

Читеру последние фразы незнакомца показались наигранными. Да и не последние тоже. Будто любительский спектакль. Но мало ли что, может у него такая манера общения. Он не стал напоминать, кто и как начал грубить первым. Да и вообще – это спорный вопрос.

Просто попросил ещё раз:

– Успокойся. Мы сюда на минуту зашли.

– Да ладно-ладно, я спокоен. А ты правда какому-то чуваку за два километра яйца отстрелил? А где твоя винтовка? Или ты реально из пистолета это сделал?

Пока Читер пытался сформулировать ответы на специфические вопросы, Орех окончательно вытащил "добычу" из палатки. Это оказалась темнокожая девица с излишне пышными формами и с миловидным лицом, слегка подпорченным намечающимся двойным подбородком и частично скрытым под не слишком чистыми осветлёнными волосами. Те были растрёпанны до такой степени, будто она с детства расчёской не пользовалась. Грязная затасканная одежда и облепленные глиной модные кроссовки довершали не очень-то приятный облик.

Читер покосился на ближайший котлован. Так и есть, глина в нём такого же оттенка, если глаза не обманывают. А ещё заметны многочисленные доказательства того, что обитатели здешнего дна используют яму для гигиенических целей.

– Она спит или бухая? – брезгливо уточнил Март, указывая на так и не открывшую глаза "добычу".

– И то и другое, – пробурчали из недр палатки обессиленным старческим голосом.

– Это кто там такой бодрый отзывается? – продолжил уточнять Март.

– Домовой, – буркнули в ответ, после чего злым голосом добавили: – Только вот ржать не надо. Прозвище у меня такое. Я не сам его выбирал. Куда вы там Соску тянете?

– Соску? – усмехнулся Март. – Это что, её так звать?

– Бывают прозвища и похуже, – ответил Домовой.

– И я так понимаю, своё она тоже не сама выбирала, – кивнул Март. – До меня тут слухи дошли, что она целительница. А мы как раз идём на рывок, где целительница нам пригодится. Орех сказал, что она прямо-таки рвётся пойти с нами.

Орех такого не говорил, но охотно поддержал лидера:

– Ну да. Она же говорила, что хочет в другой регион свалить. Да и ты, Домовой, это говорил. Помнишь, вчера, на трубах когда сидели? Вы ещё деньги хотели на это дело намутить. Я вам подкинул пару тем, где маленько срубить можно. Но сейчас вариант без денег. Нормально всё будет.

– Такие вопросы с Гангреной решать надо, – прохрипели из недр палатки, после чего на свет показался обладатель хриплого голоса.

Это оказался не старик, а какое-то чучело непонятного вида, пола и расовой принадлежности. Грязен, уныл, оборван, лицо оплывшее, с одной стороны украшенное дивных расцветок синяком, а с другой его пересекали две скрещивающиеся ссадины, покрытые запёкшейся кровью.

– С твоим, что ли, гангренозным организмом решать? – с сомнением спросил Март. – И как ты это себе представляешь?

Домовой трясущейся рукой указал на небритого:

– Вот к нему с такими темами. Это он Гангрена. Погоняло у него такое.

– Да откуда вас здесь столько красивых собралось? – Март покачал головой.

Но всё же повернулся к Гангрене:

– Эй, это что, твоя целительница? Ты кто вообще такой? Почему за неё решаешь?

– Я этого хмыря первый раз вижу, – добавил Орех.

– Я её парень, – хмуро ответил тот.

– То есть, ты парень этой юной леди, которая ночует в одной палатке с другим парнем?

– А чё тут такого? – равнодушно спросил Гангрена.

Март пожал плечами:

– Да ничего, я просто так поинтересовался. Мне без разницы, кто тут, с кем и чем занимается. Как уже сказал Орех, нам нужна целительница, а не подробная история вашей необычной личной жизни.

Гангрена покачал головой:

– Не, мужики. Без обид, но вы гляньте на Соску. Она сейчас полностью никакая, она сейчас насморк у хомячка не вылечит.

Доказывая свои слова, Гангрена грубо пнул девушку в бок, оставив на одежде желтоватый оттиск подошвы:

– Во, видали? Да она считай, что мёртвая. И так каждый день. И вообще она просто тупая баба. Если её не лупить, вообще с места не сдвинется. С ней вам говорить не о чем. Я здесь всё решаю. Если нужна аптечка ходячая, решайте со мной.

Март, уставившись на девушку, продолжавшую пребывать в глубоком анабиозе, продолжил настаивать на своём:

– У нашего хомяка нет насморка. Да и хомяка у нас тоже нет. И заводить его не планируем. И вообще лечить сейчас никого не надо. Надо просто сесть в машину. Это ведь несложно, сесть в машину. Дело в том, что мы идём на рывок. Прямо сейчас выдвигаемся. Мы, это я и моя команда. Я так понимаю, ты про нас что-то слышал.

– Да надо быть тупее Соски, чтобы про вас не знать, – кивнул Гангрена. – А куда рвать собираетесь?

– А нам не всё ли равно, куда двигать? – не переставая зевать, вклинился Домовой.

– На запад мне нельзя, – нахмурился Гангрена. – Вообще без вариантов. Я там кое-кому маленько денег должен. И накосячил слегка. Такое не забудут, не те люди.