Артем Каменистый – Уровни сложности (страница 38)

— Пистолет выпускает пули. Пули убивают, — тоном человека, пытающегося объяснить умственно неполноценному основные правила пользования унитазом, высказался Читер.

— Решил, что ты такой юморист, да?! — вскипел Таракан, повышая голос. — Ну так давай и остальных посмешим. Эй, народ! Знаете, зачем Читера через границу понесло? Вы не поверите, он идет к своей бабе. К этой самой Няше. Он, видать, слился слишком рано, конец нормально намочить не успел. Вот и переклинило пацана на этой теме. Вы прикидываете?

— И что? — без интереса спросил Толстый, с хрустом расправляющийся с упаковкой чего-то съедобного.

— Да как это что?! Вы видели, что Читер творит? Да он на своем нубском уровне вытворяет такое, что Дворник в сравнении с ним отдыхает. Да такому пацану почти любая баба с разбегу даст и денег за это не попросит. А его несет хрен знает куда. У этой чувихи что, щель не вдоль, а поперек? Не, я серьезно спрашиваю. Я честно не врубаюсь в такую тему. Да это хрен знает что, это какой-то подкаблучник восьмидесятого уровня.

Толстый, продолжая шуршать пачкой, так же равнодушно произнес:

— Он идет к своей женщине. Почему бы и нет? Это его личное дело, а не твое. Тут у каждого есть причина оказаться за границей. По мне, у Читера нормальная причина.

— Да? Нормальная? Ты называешь это нормальным?

— А чего тут ненормального? У него есть цель. Простая и понятная цель. Читер идет к ней.

— Да это бред какой-то, а не цель.

— Для тебе бред, для Читера — нормальная цель. Получше, чем у меня.

— Да? — заинтересовался Таракан. — А тебя зачем через границу понесло?

— Погулять захотел…

— Не гони. Ты только что говорил, что цель есть. Ты не просто бонусов подкосить идешь, тебе там что-то надо.

— Моя цель тоже в другом регионе и называется она Радуга.

— Что?! — странно вскинулся Таракан. — Радуга?! Та самая Радуга?! Серьезно?!

— Не знаю, что ты подразумеваешь под той самой, но, скорее всего, это она и есть. Место известное.

— Вы слышали!!! — заорал Таракан. — Вы это слышали?!

— Приткнись, — беззлобно рявкнул Клоун откуда-то из-за прилавка. — Тут тебе не санаторий для дебилов, тут кластер, по которому кусачи́ голодные бегают. Не надо в таких местах шуметь.

— Не, ну вы слышали? — чуть сбавил тон Таракан. — Толстый, оказывается, в Радугу торопится. Вот так дела.

— И что? — пробурчал Клоун. — Ноги есть, почему бы не сходить в Радугу.

— Ты что, вообще не в теме?! — опешил Таракан. — Анекдотов про Радугу не слышал?! Это же самое голубое место на Континенте. Да это столица голубизны и розового.

— И что? — повторился Клоун. — Это для нас сейчас важно?

— Да разве дело в важности? Это что, Толстый, получается, ты по мальчикам спец?

— Если это было предложение, то нет, откажусь, ты не в моем вкусе, — невозмутимо ответил Толстый и добавил: — Насчет Радуги ты анекдотов переслушал много. Тупых анекдотов. Таких же тупых, как ты сам. Это просто место, где собираются любители свободной жизни. Там тебя не давят. Там всем нормальным людям рады. Там никто никого не напрягает. Делай что хочешь, лишь бы других это не парило. Я думаю, это место хорошее. Но не уверен. Решил проверить.

— Проверить? Да ты другим такое заливай. Все знают, что в этой Радуге только и делают, что долбятся в шоколадный глаз, пока дым не пойдет. Так ты у нас что, заднеприводной, получается?

— С задним приводом у нас здесь только один, и это ты, — ответил за Толстого Клоун. — Дай уже нашим ушам отдохнуть от твоего дерьма.

В дверях показался Март. Лица не разглядеть, уже сильно стемнело, но силуэт характерный, с отставленной в сторону рукой, в которой угадывается цилиндрический предмет.

С жидким содержимым.

— Я не помешаю вашему светскому разговору? — спросил Март.

— Если пришел что-то дельное сказать — валяй, разрешаю, — ответил Клоун.

— Ну спасибо тебе за доброту, дружище. Дворник сейчас побродил по барханам. Далекие дали он с них не разглядел, но, похоже, дорога с той стороны обрывается где-то в километре отсюда. Та, которая с этого края, теряется в пустыне, уходит гораздо дальше. Она идет не совсем в нашу сторону, но частично в правильном направлении. Первая дорога нам вообще неинтересна, потому что назад ведет. Да и зачем она нужна, если быстро исчезает в песке. Завтра у нас план такой: высылаем разведку на обе дороги. Надо найти машину или две. Хоть какие-нибудь колеса. Пешком тут ходить можно, но только до первой неприятности. Сейчас нам повезло, что стая местная оказалась маленькой, а кластер изолирован, и никто не услышал выстрелов. Но везение вечным не бывает, в другой раз попадем по полной.

— Меня отправь в разведку, — неприязненно произнес Читер. — Я ведь очень люблю, когда меня подставляют. И прикрывать меня не надо, как-нибудь сам выкручусь, не тратьте зря патроны.

— Ну чем ты там опять недоволен? Что Дворник не успел из пулемета врезать? Так он не волшебник, чтобы за три секунды поймать в прицел такую тварь. Сам понимать должен. А я сверху вниз плохо видел, что там и как. Темнело уже, в самую тень всматриваться пришлось. Вот и вальнул то, что в прицел подвернулось. Ты нам живой нужен, смысла нет тебя подставлять на ровном месте. Так что успокойся. Ладно, завтра нам будет чем заняться. Ночью придется присматривать за окрестностями. Каждый час смена дозорного. Первым Дворник, он уже лезет на крышу. А теперь по пивку — и на боковую.

Клоун разгреб прикладом песок, обнажив край асфальтового полотна. Здесь его будто ножом обрезали — ровная и гладкая вертикальная поверхность, за которой ничего нет.

Кроме вездесущего песка, разумеется.

Покачал головой:

— Граница, мать ее. Тут всякого дерьма много. В нормальных землях Система к дороге дорогу тютелька в тютельку стыкует или хотя бы тропу приделывает. Не всегда, конечно, но обычно так. Хоть что-то схожее должно быть. А такое, как тут, первый раз вижу. Чтобы бах, и дорога просто в песок уходила… в голимый песок. Видал такое когда-нибудь, Читер?

Тот, присаживаясь на колено, всмотрелся в нависающие над границей кластера барханы и покачал головой:

— Я вообще столько песка впервые в жизни вижу. В этой жизни.

— Я тоже, — признался Клоун. — А сколько ты регионов видел?

— Это второй.

— А в первом каково было? Тоже степи, или какое-нибудь другое дерьмо?

— Не. Холмы, леса, реки. Открытые места там встречались, но степями такое не назовешь. Песчаный холм один видел, посреди леса. Но там пустыней и не пахло, нормальный лес.

— Понятно. Эта твоя Няша там осталась?

Читер напрягся. Ему раскрывать такую тему не хотелось. Но и Клоун — не Таракан, замалчивать как-то некрасиво. Потому пошел на компромисс: ни слова не ответил, зато кивнул.

— Она стоит того, чтобы на такое дерьмо подписываться? — задал второй вопрос Клоун.

Читер чуть призадумался. Впервые за все время прямо спросил себя — а не болван ли он и в самом деле? Пошел на такой риск, на лишения, на черт знает что ради девушки, которую знал всего ничего. С точки зрения любого игрока — в высшей степени неразумное поведение. Здесь, если Система раскидала по разным регионам, забудь все, что было раньше. Считай, что новую жизнь начал, с чистого листа. Возврат невозможен, за редкими исключениями, лишь подтверждающими правило.

Может, это и к лучшему, что игроки рождаются без памяти, туповатыми и заторможенными? Примитивный и действенный защитный механизм, с первых шагов приучающий не оглядываться на то, что было.

И чего уже не будет.

Но затем прислушался не к мыслям, а к ощущениям. И вспомнил всех игроков, которых повстречал за несколько недель новой жизни. Ни один из них по привлекательности и рядом с Няшей не стоял. Имеются в виду, разумеется, не внешние данные. Нет, Няша, конечно, не уродина, но, откровенно говоря, и не первая красавица. Встречал он здесь немало девушек посимпатичнее.

Но вот рядом с собой он почему-то видел только ее. Это его человек, ее как будто создали под Читера, он это понял давно. И никаким сомнениям не дано изменить это убеждение.

Чужим сомнениям: ведь сам он в этом вопросе не сомневается.

Вновь кивнув, Читер на этот раз добавил вслух:

— Да, она того стоит.

— А чего ж так долго отвечал? Уверенности не было?

— Серьезные вопросы требуют серьезных ответов.

— Красивая? — продолжал допытываться Клоун.

— Не в этом дело.

— Ну да, не в этом, конечно. Всем известно, что душа и все такое должны быть прекрасными. Это ведь главное, ага. Остальное совершенно непринципиально, если на стройной фигурке спереди прикреплены две большие сиськи, сзади тугая задница, а сверху одна смазливая мордашка. Такое вот дерьмо.

— Думай что хочешь. Я должен к ней вернуться.

— Я думаю, что у тебя это получится. Ты, может, и не тянешь на сильно умного, но парень упертый. Это заметно. Надеюсь, она и правда дорого стоит, а не дерьмо копеечное. Но даже если и так, твоя цель все равно выглядит получше, чем моя. Я всего лишь пресытившийся кусок дерьма. Всякое уже в голову лезет. Иногда уйти хочется. Слить все жизни. Говорят, когда это случается, ты проходишь первый уровень настоящей игры. То, во что мы сейчас играем, это возня глистов в куче дерьма. Вот и тянет узнать, так ли это. В этом весь я. Ищу новых впечатлений, что-то по-настоящему новое хочу увидеть. Может, твоя девочка даже лучше, чем все наши цели, вместе взятые. Красиво выглядит — заявиться к ней из такой дали… Хотя… Минута красоты, а дальше все одно и то же. Может, прав не ты, а Таракан. Переться в такую даль, чтобы в итоге потрахаться, — это не все поймут.