Артем Каменистый – Территория везучих (страница 75)

К тому же что это за огонь такой, если его никто не видел, а на пораженную им территорию ступить нельзя? Человека тут же скрючивает, он теряет ориентацию и ползает беспомощным младенцем.

Объяснение может быть лишь одно – деревня и ее окрестности попали под удар современного оружия комплексного воздействия. Естественно, секретного, никто ведь о таком не слышал. В этот сценарий укладываются и впавшие в буйство люди, и сбивающая с ног чернота, и отсутствие связи.

Но надо признать, что этой гипотезе многое не соответствовало: откровенно чужие ночные небеса; пойманная однажды радиопередача, более чем странная, вообще не похожая на стандартный радиообмен, но и на шифр вероятного противника тоже не походила; невозможно объяснить невосприимчивость некоторых людей к заразе и так далее – список противоречий набрался приличный.

Однако Архип, взяв на второй день командование в свои руки, цеплялся именно за эту версию, ничего получше у него не нашлось. Он упрямо старался удерживать зараженных в спешно оборудованных карантинах, организовывал охрану при стремительно сокращавшемся количестве бойцов, пытался накормить урчащую свору горячей пищей, а потом и просто сырым мясом, спешно забивая коров, своими же руками выращивая поколение усиленных тварей. На говядине они росли, как на дрожжах, ведь это у них любимая еда.

Поначалу случились два инцидента со впавшими в безумие бойцами. Заражение еще не успело отнять у них разум, но серьезно повлияло на его работоспособность. Один открыл огонь по карантинному загону из крупнокалиберного пулемета (чем, в сущности, немного помог выжившим, сократив поголовье тварей), второй ходил по улице, хохоча во все горло и швыряя гранты в окна домов (с той поры Архип запретил ношение ручных гранат и припрятал все автоматы с подствольниками).

Но такие случаи быстро остались в прошлом, за происшествия начали отвечать исключительно зараженные. Жалкая горстка иммунных не успевала за их аппетитом, твари пожирали не только приносимое мясо, но и друг дружку, нехорошо изменялись, становились ловкими и сильными. Поначалу они сбегали поодиночке, перебираясь через ограды, затем произошел первый массовый побег, когда мертвяки дружным напором обрушили стену коровника. В тот день бойцы Архипа понесли первые потери от своих бывших соседей и родных.

А уже на следующий день случился бунт – три человека уселись на машину и отправились в сторону райцентра с твердым намерением добраться до него, чего бы это им ни стоило.

Через день вернулся лишь один – Жора. Выглядел он плохо, едва ноги переставлял, оружие свое потерял, лепетал что-то бессвязное. Как его не поймали разбежавшиеся по округе обитатели карантинов, непонятно. Что с ним происходит – тоже загадка, обычно парень на здоровье не жаловался.

В краткий миг просветления он сумел рассказать, что машина заглохла, едва заехала на черноту и дальше неизвестно сколько метров скатывалась по инерции с непонятно откуда взявшейся горочки. При этом никто ею не управлял, и водитель и пассажиры впали в невменяемое состояние. Даже то, что в итоге автомобиль перевернулся, до народа не сразу дошло.

Каким образом Жора добрался до зеленой травы, он объяснить не мог. Но, судя по тому, что штанины и рукава стерлись до дыр, а кожа в прорехах до окровавленного мяса, ему пришлось немало поползать.

Архип сходил к спуску, надеясь вытащить оставшуюся парочку, но разглядеть машину не смог, а забираться на черноту не рискнул.

На обратном пути его едва не убил зараженный, развившийся до опасного состояния, растерявший человеческий облик, проворный и сильный. С каждым днем таких появлялось все больше и больше, первоначальные медленные и тупые, внешне неотличимые от нормальных людей, перевелись. Архип, осознавая, чем грозит гуманность, пошел на крайнюю меру – лично перестрелял последних, все еще остававшихся в карантинных пунктах.

Не считая истерики уцелевшей девушки, возражений против столь кровавой развязки не последовало, потому как возражать было особо некому, да и любому понятно, что с такими силами контролировать противоестественных безумцев не получится. В его войске на тот момент осталось два боеспособных бойца – Сашка и Лидка, что с ним, что с ней много не навоюешь. Жора – парень недисциплинированный, но толку даже от такого побольше, однако рассчитывать на него не приходится – вот уже почти неделя прошла, а он не то что на поправку не идет, ему все хуже и хуже становится, только и делают, что капельницы с физраствором ставят и пробуют кое-как воду в рот заливать. Глядя на него, никто теперь на черноту шагнуть не мечтает, выхода из ситуации тоже не видят, только и ждут непонятно чего, часами прислушиваясь к трещащему помехами радио.

Но это лишь на досуге, между делом или даже в процессе, постоянно приходится думать о безопасности, ведь разбежавшиеся жители время от времени предпринимают попытки вернуться в деревню. С ними не церемонятся, расстреливают, вовремя подъезжая к местам прорыва, в последнее время твари не лезут, дальнобойные винтовки научили их не приближаться к человеческому жилью. Контроль за периметром последние защитники осуществляют дистанционно, установив почти два десятка камер, данные с которых выводятся на единый пост наблюдения. День и ночь на нем кто-нибудь дежурит.

Но не сейчас – впервые за все время к деревне вышли люди. И самое удивительное – люди чужие. Уж своих-то здесь знают всех, на то она и деревня.

Пастор, без эмоций посмотрев на пожелтевшую мумию, обернутую чистейшей простыней, своим непередаваемо отстраненным голосом спросил:

– Оно живое?

– Первым красавцем был, все девки заглядывались, – вздохнув, ответил Архип. – С час назад точно живым был, а сейчас поди пойми. Ухо ему потри, он после такого обычно хрипеть начинает.

Наклонившись над Жорой, Пастор потрепал сморщившееся ухо и покачал головой:

– Он дышит, но хрипение я не слышу.

– Ну так что с ним? – обеспокоенно спросила Лида от порога.

– Похоже, он умирает, – ответил Пастор.

– И что, ничего нельзя сделать?!

– Думаю, что это крайняя степень спорового голодания.

– Такое никак не вылечить? – уточнил Архип.

– Я не врач и не знахарь, все тонкости мне неизвестны. Знаю, что споровое голодание на запущенных стадиях не имеет единых симптомов. Я разные случаи видел, но такой – впервые, ничего не могу сказать. Наверное, все дело в том, что он на черноту отправился, будучи новичком, пробыл там долго и потом не получил ни капли живчика. Редкое стечение обстоятельств.

– Я им говорил, что к саже этой даже подходить нельзя, – вздохнул Архип. – Чуял, что нечисто дело, сам неверующий, а рука дергалась перекреститься, когда видел.

– Он пить может? – спросил Пастор.

– Мы ему заливаем понемножку, он, когда в сознание приходит, всегда пить просит, – ответила Лида.

– Позавчера последний раз глаза открывал, – сказал Архип. – Я это не застал, спал уже, Сашка дежурил.

Помещение, в котором держали Жору, служило одновременно и лазаретом, и наблюдательным пунктом. Большой сухой подвал, одну стену которого загромождают спешно сколоченные полки, на них располагаются ноутбуки и мониторы, транслирующие изображения с расставленных по деревне камер. Судя по всему, наверху только ели и спали, дом для этого оборудовали, прикрыв окна и двери кое-как сваренными и сколоченными решетками, организовав по периметру пулеметные точки. Оружия у защитников хватало, там и сям приготовлено к бою, а на улице стояли два автомобиля, предназначенные для оперативного перемещения к местам прорывов. Основательные внедорожники, Архип со своей командой успел испоганить им кузова, по наитию или что-то зная, придя к тем же идеям, коими руководствуются все механики Улья, одинаково уродующие весь попадающий к ним транспорт.

Пастор достал из рюкзака объемную флягу, отвинтил пробку, понюхал, скривился:

– Пациентам в таком состоянии внутривенно заливать надо – лучший способ. Но при таком способе приема обычный живчик для больного новичка плохо подходит, а уж для первой пробы – чистый яд, слишком опасно. Алкоголя много, и какая-то взвесь все равно остается, его процеживают плохо, два-три слоя марли нельзя считать качественным фильтром. Алкоголь для вен – вредно, но неопасно, а взвесь убьет его за несколько минут, он слишком слаб, и он новичок, которому трех недель нет.

– Изготовить нормальный внутривенный раствор как-нибудь можно? – спросил Архип.

– Можно, но время займет, и не уверен, что у вас найдется все необходимое. В самом простом случае достаточно хорошего фильтра, но толку от такого раствора будет немного, часть вредных веществ через него проходит. Мы привыкаем к яду, в малых дозах он даже идет нам на пользу, хотя некоторые для себя или на продажу изготавливают химически очищенный раствор, в нем нет ничего лишнего. К сожалению, у меня он обычный, а это плохо, ведь у нас новичок ослабленный, и у него это первый прием. Не будем рисковать, давайте так зальем, хотя бы пара глотков должна добраться до желудка. А через час повторим, возможно, к этому времени он очнется, живчик способен на многое. И пока занимаемся лечением, ты, Архип, расскажи мне о машине. Мне масло нужно, ты говорил, что Сашка принесет, а он не принес. И свечи мне тоже нужны, желательно два комплекта.