Артем Каменистый – Шесть дней свободы (страница 84)

С этими словами все та же рука легонько похлопала меня по горящей щеке.

– Спокойно, малышка, я тебя не обижу, мне такие глазастые нравятся. Да не дрожи ты так. Хочешь хлебнуть моего живчика? На ликере делаю, всем девочкам нравится. И я им тоже нравлюсь.

Сомневаюсь, что во всей Вселенной найдется хоть одна особа женского пола, которой понравится это омерзительное существо, но, разумеется, озвучивать свои сомнения не стала, вместо этого, постаравшись наполнить голос жалобными нотками, попросила:

– Я лучше воды попью. Воды мне можно?

– Воды? – слегка опешил автоматчик. – Ну воды нам для такой милой сучки не жалко. Она ведь ее отработает, так ведь? Тебя как звать, глазастая?

– Элли.

– Элли? Сама себя так окрестила?

– Нет.

– Ну так скажи спасибо крестному, нормальное имя, а не какая-нибудь Клеопатра, мать ее. Ты ведь будешь с нами ласковой, Элли? Со всеми нами?

– Я пас, – брезгливо процедил Зеленый Платок. – Там кости да кожа, всего лишь ребенок, неправильно это, да и не мое.

– Да у тебя все, кроме спека, давно уже не твое, – нехорошим тоном пробурчал автоматчик.

– Так ведь и ты вот-вот сторчишься, в день по два раза ширяясь.

– Я тоже пас, – сказал одноухий. – Это же малявка, не марайся.

– У нее глаза фиолетовые, – мечтательно произнес автоматчик.

У него в этот момент даже голос изменился, почти нормальным стал.

– Фиолетовые? – подобрался одноухий. – А ведь это тема, если дотащить ее до Голого. За такую интересную он вдесятеро больше нормы забашляет, и это если сбросить задешево. Да и остальные тоже не с помойки подобраны, все вместе хорошо потянет.

Автоматчик, поднимаясь, покачал головой:

– Где мы и где Голый? Это верная неделя пути, если по темноте, а по свету там умные вообще не ходят, все насквозь просматривается, публика известная. Тут бы самим добраться, а уж с таким грузом… Так что рванем наискось к Камышовому, дорога надежная, а от него до Берлоги пара дней хода останется, там всех и сдадим.

– Да ты в своем уме?! – поразился одноухий. – В Берлоге вариантов вообще не бывает, только разборка. Знаешь, как говорят, «резать курицу, несущую золотые яйца»? Так вот – это как раз такие курицы. Мы в Берлоге и рубля с десятки за них не получим, им ведь все равно, кого по запчастям разбирать. Не дело это, не для мясников такой товар, нельзя фарт за гроши продавать. Вот где ты еще на ровном месте таких цыпочек наловишь?

– А я тебе другое выражение напомню: «Лучше воробей в руке, чем лебедь в небе». Тема Голого – это лебединое небо, до него мы отсюда никак не допрыгнем, а вот Берлога и мясники внешних – надежный воробей. Плюс пулемет у девок зачетный, жаль только, что розовый, плюс стволов разных маленько. Гляди что ты принес: «Сако» на вид приличная и «Моссберг» вообще, будто вчера из магазина. Не очень-то на таком приподнимемся, но чуток перекантоваться хватит.

– Балбес, да мы у Голого до звезд поднимемся, он без кидалова такой товар забирает, это каждый знает, у него тяги по всем борделям, не говоря уже о любителях при хорошем бабле. Ты посмотри на девок – одна в одну, как будто из красивого журнала высыпались, таких у нас с руками оторвут, без базара. А в Берлоге что? Пойдешь в этот козлятник торговать розовыми пулеметами? А трусы кружевные под твой размер на сдачу не хочешь? Да ты тронулся, тебе фарт подвалил, а ты его в сортир спустить хочешь.

– Я к Голому не пойду, – поддержал автоматчика Зеленый Платок. – Довести – не вариант, там дорога – просто песня, но движухи нехорошие пошли, народ на той стороне без счета валят, такого беспредела никогда не было. Фарт – тема стоящая, но своя шкура подороже любого бабла будет.

– Да вы оба дебилы, – уже изменившимся, нехорошим голосом заявил одноухий.

– Может, и так, – спокойно ответил автоматчик. – Только ты такой же, как мы, в одном котле варимся. Я тоже согласен, что нам сейчас фарт попер, но поднять бабло на этой теме реально только в Берлоге, так что давай закроем базар. На вот, курни косяк дружбы и проехали.

Одноухий поймал брошенную пачку, протянул одну сигарету Зеленому платку, вторую сунул себе в рот и начал прикуривать.

Я почти не прислушивалась к их разговору, и без этого понятно, что ничего хорошего меня не ждет, все остальное – лишь детали. Нас расчленят мясники внешников? Ну так это еще не самый худший вариант, могут и похлеще что-нибудь придумать.

Но только в том случае, если мы как можно быстрее не избавимся от этой компании, над чем вот уже не одну минуту работаю.

И как же можно работать, сидя спиной к стене и вытянув ноги вперед? Ну пока что я просто смотрю на Киру. Внимательно смотрю. Сверлю ее взглядом, давлю, гипнотизирую.

Давай же, Кира! Ну, давай! Я прекрасно знаю, что ты звезды с небес не хватаешь, тебя даже можно назвать глупой, но нельзя же так упорно меня игнорировать, ты должна понять, чего я от тебя хочу.

Она смотрела в ответ, ее взгляд становился все более и более растерянным, но затем его озарило понимание, и она, не открывая рта, произнесла слова, громом прозвучавшие в голове, непостижимым образом минуя уши:

– Лиска, ты чего так смотришь?

Ура! Слава Улью и его великим дарам!

– Кира, если мы так и будем сидеть, нас для начала изнасилуют эти уроды, а потом продадут мурам, и те разрежут на кусочки, ты же их слышала.

– Но что мы…

– Помолчи. Давай быстрее спрашивай остальных, может, кто-то что-то придумал. Особенно Тину и Ханну спроси, их первыми. Только побыстрее, времени у нас мало.

В голове воцарилось молчание. Скосив взгляд, я увидела, что троица тесно сгрудилась у дверей. Утопая в табачном дыму, они, склоняя головы друг к другу, о чем-то шептались, иногда масляно поглядывая на нас и гнусно посмеиваясь.

Очень может быть, что, докурив, они займутся нами по-настоящему. Времени и правда нет, совсем нет, почему же Кира молчит?!

В голове вновь послышался четкий голос:

– Ханна сказала, что возьмет одного на себя.

Еще раз ура! Если Ханна сказала, что одним займется, ему остается только посочувствовать.

– Она говорит, что лучше начать кому-нибудь другому, чтобы на нее эти не смотрели, чтобы отвлеклись. И потом она начнет стрелять в самого опасного. Она знает, где лежит пистолет.

Пистолет? Он ведь просто травматический. Да, им тоже можно опасно ранить и даже убить, но это не совсем то, что нам сейчас нужно. Однако Ханна сказала, что одного берет, значит, по крайней мере, не станет отсиживаться у стеночки, пока меня будут убивать.

– И еще Бритни хочет чем-нибудь помочь, все время спрашивает, что ей нужно сделать, – добавила Кира.

Тоже неплохо.

– А что Тина?

– Тина не знает, что делать, они слишком далеко от нее.

– Пусть подзовет к себе одного из них, когда я скажу.

– Как подзовет?

– Не знаю как. Она неглупая, пусть сама что-нибудь придумает. Все время держись у меня в голове, как только скажу, пусть начинает.

– Хорошо.

– И остальных предупреди, пусть делают хоть что-нибудь. Нас много, не надо бояться, это какие-то совсем уж печальные рейдеры, они даже связать нас не догадались, мы с ними справимся, если будем действовать дружно. Ты понимаешь, что будет, если ничего не делать? Нужно прямо сейчас с ними разобраться, пока есть возможность. Я так думаю, они появились недавно?

– Перед тобой, вы чуть-чуть разминулись.

– Когда займутся нами серьезно, мы уже вряд ли что-нибудь сумеем сделать.

Откровенно говоря, даже сейчас наши шансы весьма призрачны. Слишком многое зависит от поведения этой троицы, и я не думаю, что они во всем станут играть с нами в поддавки. Не надо полагать, что все вокруг поголовно глупые, а ты одна умная.

Но что еще можно сделать, если время, скорее всего, работает против нас? Прямо сейчас придется что-то предпринимать, дальше все может ухудшиться.

Обернулась к перешептывающимся мужчинам и жалобно произнесла:

– Ну так можно мне хоть немного водички?

Все трое синхронно развернулись, автоматчик, бросив сигарету прямо на пол, небрежно опустил свое оружие на стол, где уже лежал арбалет, оперся обеими руками о спинку стула и, омерзительно облизнувшись, вкрадчиво спросил:

– А ты не забыла, что вода у нас не бесплатная? За нее тебе придется заплатить, причем деньги нам неинтересны. Красивая, ты понимаешь, о чем я? – похабно осклабился урод.

– Просто дайте мне воды, я сделаю все, что вы скажете.

Боже, да я себя уже почти ненавижу. Только Стикс знает, каких трудов мне стоит такое лепетать.

А уж как я ненавижу этих подонков – приличных слов нет ни единого.

Но косноязычный положил на стол автомат. Этим он многое изменил – почти весь расклад сил. Самый страшный противник остался без острых зубов.

А уж если до этих зубов доберутся мои ручки…

Многообещающие перспективы.