Артем Каменистый – Опасный груз (страница 59)
– Бабник никогда не рассказывал о мурах? – спросил Карат. – О местных мурах?
– Бабник нам ничего никогда не рассказывал. Трепался много, это да, но о чем угодно, лишь бы не о деле. О бабах в основном весь его треп.
– Понятно. Ладно, тут что угодно могло случиться. Могли внешники поработать, в разной обуви. Такое ведь нельзя исключать. Или такая же, как наша, группа пробиралась и наткнулась на богатую поляну. Жаль, конечно, что ничего нам не оставили, но, думаю, богатых зараженных мы здесь еще найдем. Это ведь Улей, они не дефицит. Считаю, что надо и дальше идти по этой дороге. Неизвестно, где опаснее: на ней или в зарослях. Но по дороге удобнее идти, и комары не так грызут. Держимся настороже, будьте готовы к чему угодно. Если здесь еще и муры водятся, мы, получается, вообще ничего про эти края не знаем.
– Стоп! – произнес Шуст, резко остановившись и вскидывая руку.
Все подчинились, причем многоопытный Чак тут же отскочил в сторону, припал на колено и выставил пулемет перед собой, готовясь к самому худшему раскладу.
Карат, тоже присев, стянул винтовку с плеча и спросил:
– В чем дело?
– Леска.
– Какая леска?
– Вот ведь ты балбес! Какая-какая! Какой рыбу ловят. Или ты думал, что она только в магазине на деньги ловится?
Чак, уставившись вперед, настороженно произнес:
– Шуст глазастый. И правда леска. Низко натянута. Растяжка, мать ее.
Карат, вглядевшись, тоже засек тонкую, слабо поблескивающую нить, протянутую параллельно дороге. Об такую не спотыкнешься, но это не значит, что она не опасна. Ее не просто так здесь оставили. Леску могут привязать к взрывателю мины, к сигнальному устройству, к выключателю, активирующему камеру слежения, а то и пулеметно-гранатометную турель с дистанционным управлением.
Или покалечить, или определить твое присутствие, – вот для чего растяжки устанавливают.
Шуст, продолжая вглядываться вперед, сообщил очередные новости:
– Следы машины вижу. Свежие вроде. Они там, за леской, обрываются. Подъехали, поставили и уехали. С виду недавно. Может, даже вчера или сегодня.
– Я так думаю, нас сейчас ищут все, кто может, – сказал Чак. – Они все живое должны на ноги поднять. Не каждый день у внешних такие неприятности случаются. Может, ставят сигналки на всех тропах.
– Как-то это примитивно для внешников, не их уровень, – усомнился Карат. – Можно фотоэлемент на одно дерево, источник излучения на другой. Ты этот луч пересечешь и даже не заметишь. У них, думаю, полно таких штуковин.
– Да, – кивнул Чак. – Полно. Но, может, не на все направления хватает. Да и эту леску трудно заметить. Я вот не заметил.
– Слепой потому что, – беззлобно пробурчал Шуст и добавил: – Кому как, а я согласен комаров кормить, чем по этой дороге дальше шагать. Вдруг там и правда дальше фотоэлементы с лучами невидимыми… или похуже чего-нибудь.
– Да, – кивнул Карат. – С дороги придется уйти.
– А вы не посмотрите, что там, на этой растяжке? – спросила Диана.
– Любопытная ты сильно, – ответил Шуст. – А ты знаешь, что любопытство даже кошку сгубило? Вот и не надо нам знать. Эту леску для вида могли поставить. Полезешь в траву смотреть, к чему она тянется, а там тебя самое главное дожидается. И это главное – всегда нехорошее. Так что пускай останется тайной, я это как-нибудь переживу.
Шагать по зарослям – совсем не то же самое, что по дорогам. Они до такой степени густые, что местами хоть начинай рубить, чтобы сделать шаг в нужном направлении. Добавь сюда лианы, и получатся настоящие джунгли.
Чтобы пробираться через такое непотребство беззвучно, надо быть великим волшебником. Таковых в отряде не имелось, потому шум стоял изрядный.
Местами суша обрывалась, дальше приходилось передвигаться по тростниковым дебрям разной степени дремучести. Иногда переправлялись через участки открытой воды, пару раз пришлось искать обход, наткнувшись на приличные глубины.
Увы, но поплавать с такой поклажей не получится.
Второй день напряженной жизни добавлял нагрузку на плечи. И вымотались все, и кормежка почти нулевая, что для прожорливых организмов иммунных весьма губительно.
И что самое скверное – при таких нагрузках резко возрастает потребность в споровом растворе. А его нет, и делать его не из чего.
Всех мучила особая жажда Улья, утолить которую можно только одним способом. Вода лишь частично снимает симптомы, к тому же ее здесь нет. Вся, что встречалась по пути, – до того мутная, что смотреть противно. Организмы иммунных способны перебороть любую хворь, но на это им требуется время. Подхватить пусть и краткосрочную, но кишечную инфекцию, со всеми ее прелестями, никому не хочется.
Усталость, жажда и голод, плюс споровое голодание – не лучший набор в столь непростой ситуации. Сейчас, по прошествии нескольких часов, убитых на преодоление зарослей и плавней, Шуст, наверное, даже в упор не заметит самую толстую леску растяжки. Внимательность у всех притупилась, накатывали апатия и приступы до того сильной усталости, что хотелось на все забить, прилечь на первое попавшееся сухое место и дрыхнуть на нем сутки, а то и больше, не шевелясь.
В таком состоянии опасно бродить по незнакомой местности.
Ну а куда деваться?
Очередная полоса почти непролазных зарослей сменилась лентой открытой воды. Пришлось остановиться.
Чак, настороженно оглядев заросший такими же густыми кустами противоположный берег протоки, угрюмо заметил:
– Нехорошее место. Камыша почти нет. А тот, что есть, битый какой-то. Будто его чем-то изломали. Может, лодками, может, еще чем…
– Кораблю тут не пройти, а лодке запросто, – добавил к сказанному Шуст. – На вид там глубоко, вряд ли пройдем пешком.
Карат огляделся по сторонам. Протока почти прямая, далеко просматривается, и на всем протяжении не заметно ни одного сужения. Искать обход – слишком долго. Это минимум под километр пройти придется. Лишний километр, ведь он не ведет в направлении цели. А там еще и еще шагать. Так можно остаток дня потерять впустую.
Поэтому его решение оказалось очевидным:
– Чак, проверь. Остальные прикрывают.
Залегли среди кустов с оружием на изготовку. Чак боком сполз к воде, зашагал медленно, с трудом выдирая ноги из вязкого ила. Вот он преодолел треть преграды, вот добрался до середины. Вода по грудь достает, невысокой Диане там придется несладко. Но опыт подсказывает, что ее легкое тело не так сильно засасывает ил, так что голова должна остаться на поверхности.
Чак прошел еще несколько шагов по глубине, дальше его фигура все больше и больше начала показываться над водой.
Добравшись до противоположного берега, развернулся, молча взмахнул рукой.
Но Карат не стал торопиться. Вместо этого тоже поднял руку, после чего указал вперед.
Ну не нравится ему и протока, и ее берега. И правда кажется, что здесь нередко проходят лодки. Не выглядят эти места заброшенными. А ведь местечко удобное для засады. А ну как там, по другому берегу, проходит патрульная тропа? Если застигнут в момент переправы, переколошматят играючи.
Потому пусть Чак проверит – будет безопаснее.
Здоровяк знак понял правильно. Кивнул в ответ, перекинул пулемет за спину, поскальзываясь и хватаясь за свисающие с невысокого обрыва корневища, с ловкостью гориллы вскарабкался наверх и скрылся в зарослях. Лишь треск ломаемых под ногами ветвей и шевеление верхушек кустарников подсказывали, что он там не спать завалился, а занимается делом.
Затем шум и движение прекратились. Карат почти с минуту ждал их возобновления, мрачнея все больше и больше.
Но нет, вновь затрещало, и кусты задвигались. А вот и Чак показался. Остановившись на краю обрыва, он взмахнул рукой.
– Чисто, – сказал Карат. – Переправляемся.
– А чего это он так долго возился? – недоверчиво спросил Шуст.
– Не знаю. Предлагаешь спросить, в чем там дело?
– Да тут чуть ли не орать придется, а по воде звуки далеко слыхать, – заметил Шуст.
– Вот и я о том же. Сам у него и спросишь, когда переправимся.
Ил в протоке оказался неприятным. Не так уж глубоко нога проваливается, но там, под тонким слоем, начинается грязь, замерзшая чуть ли не до нулевой температуры. Может, родники пробиваются, может, дело в чем-то другом, но ступни озябли мгновенно. Сразу стало понятно, почему Чак не перебрался к более удобному для подъема участку обрыва. Здоровяк несся по кратчайшей прямой, торопясь побыстрее выскочить из пронизывающего кости холодильника.
Вот и Карат не стал сворачивать с его пути. Добрался до обрыва, проявил силу воли, дожидаясь отставших Диану и Аурелию. Помог и той, и другой, подсаживая, после чего полез было следом.
Но тут сверху раздался истошный крик Дианы:
– Карат, назад!
Тот, не раздумывая, отшатнулся, начал было вскидывать неудобную винтовку, после первого же выстрела из которой неминуемо завалится в воду.
И замер, завороженно уставившись на стволы нескольких автоматов, нацеленных ему в лицо. Сами автоматы пребывали в руках у неряшливых мужиков в полувоенной одежде. На вид – типичные рейдеры, и эти рожи Карат видел впервые.
Один, насмешливо ухмыляясь, прогудел:
– Ну чего стоишь? Не стесняйся, поднимайся, мы здесь гостям всегда рады.
Чак, стоя в окружении незнакомцев, раскинул руки:
– Извините, ребята.