Артем Каменистый – Корм (страница 42)
Да уж, интересные мысли для того, кто, возможно, спускается в логово особо опасной твари.
Грешник ничего не видел и не слышал до последнего. Даже начала закрадываться мысль, что это пустышка, что здесь чисто. Но стоило ему достичь пола подвала, как из зеленоватого свечения вынеслись два гака. Здоровенные, четвёртого или пятого уровня, не меньше. Хорошо, что не одновременно напали. Успел наповал подстрелить первого в голову и без суеты разобрался со вторым, двумя ударами размозжив челюсть и проломив висок.
Неплохо справился, но на будущее надо подумать о копье. Им издали можно работать, а если застрянет в ране или вырвут из рук, за палицу схватиться – секунда. Книга навыка уже изучена, умение хранится в сборнике навыков, если понадобится, его можно активировать в любой момент.
Вот только копья нет. Убогие зубочистки макак Грешник сразу забраковал, а чтобы самому что-то порядочное сделать – времени не хватает. Разве что купить, но у Сяо цены такие, что впору почку продавать.
Или даже две.
С минуту выжидал, но больше из мрака никто не появился. Однако где-то дальше в темноте ощущалось чьё-то присутствие. Вряд ли там скрываются друзья, но и на гаков непохоже. Уродцы всех уровней не склонны к затягиванию процесса: атакуют сразу, или также без промедлений мчатся за помощью, чтобы вернуться с ней как можно быстрее.
Во тьме послышался громкий звук. Будто чем-то увесистым и металлическим провели по бетонному полу.
– Вы там что, диваны переставляете?! – осведомился Грешник, швырнув подальше ещё два химических источника.
Светили они так, будто их это делать под пытками заставляли. Но глаза постепенно свыкались с темнотой, и неяркой зелени вполне хватало, чтобы осмотреться. Однако, как ни всматривался, на всём видимом протяжении подвала ничего угрожающего не заметил.
Звук повторился, и на этот раз ближе. Во мраке проявилось движение, и вот уже в зеленоватом пыльном мареве возникла неспешно бредущая фигура. Массивное телосложение, уверенная походка знающего себе цену хищника, нечеловечески-длинные руки, одна из которых небрежно сжимает край длинной металлической пластины, грубо заточенной с одной стороны, с уродливым крючком на конце и рукоятью, накрученной из драных тряпичных жгутов. Что-то вроде неказистого меча или, скорее, пародии на палаш. Весом килограмм в семь-восемь – не меньше. Такой штуковиной даже если тупой стороной врезать – мало не покажется.
Первый гак с оружием, встреченный Грешником. И первый, превосходивший его по росту. Причём прилично превосходивший. Плюс ни намёка на присущую этим тварям худобу: раздутая грудная клетка, на которой, вот уж сюрреализм, болтаются внушительные грудные железы кормящей самки, мускулатура гипертрофированная настолько, что захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Только пузо неизменное – такое же уродливо-выпуклое, свешивающееся до колен.
А ещё кожа у этой твари угольно-чёрная. Лишь на морде просматривается рисунок из чуть более светлых полос. Возможно – тёмно-красных, как подсказывало описание, но скудное и специфическое освещение не позволяло разглядеть такие подробности.
Однако Грешнику они не требуются. Тот это гак или нет – неважно. В любом случае он не поздороваться приближается, а убежать от здешней твари хотя бы четвёртого уровня – задача, как уже не раз убеждался, почти нереальная. Эта образина явно больше, от такой тем более не скрыться.
Значит, при любом раскладе придётся драться.
Но устраивать самурайский поединок по всем правилам против создания, действующего подобием расплющенного лома – не самая мудрая затея.
Потому схватился за лук.
Выстрел. Тварь небрежно уворачивается, стрела улетает в глубины подвала, и там с печальным звуком ударяется во что-то твёрдое.
Ещё выстрел. С тем же результатом.
На третьем гак вскинул левую руку, перехватил стрелу, небрежно отбросил её в сторону и внезапно рванул с места с невероятной прытью. Только что едва ногами перебирал, и вдруг за один миг преодолел добрые пятнадцать метров.
Грешник давно уже не жаловался на недостаток реакции, но сейчас он разминулся со смертью почти чудом, на считанные сантиметры пропустил оружие гака мимо себя.
И впервые промелькнула мысль, что, наверное, зря он затеял это дело. Чересчур много о себе возомнил, и сейчас за самоуверенность придётся расплачиваться. Если эта тварь и слабее тигра, то ненамного.
А ловушки с петлёй здесь нет, как и нет времени на её изготовление.
Это рассказывать долго, а на самом деле все действия и размышления происходили молниеносно. И осознание того, что разрывать дистанцию нельзя, тоже пришло сразу.
Слишком велика длина вражеского клинка и слишком быстро двигается гак. Нереально молниеносно, противореча законам физики. Не иначе, как у него что-то вроде навыка на резкое сближение развито.
Значит, остаётся только ближний бой. Минимальная дистанция, где противнику с его здоровенной железякой не развернуться.
И бой этот надо завершить как можно быстрее. Чуть протянет, его или сомнут, или отбросят подальше, чтобы добить взмахом тяжеленного ржавого палаша.
И Грешник шагнул навстречу твари. Левой рукой перехватил предплечье, дабы помешать вольготно размахивать железом, а правую выбросил вперёд и вверх.
Гак на это не как безучастный зритель взирал. Он тоже пустил в действие свободную руку.
Массивные короткие когти с треском прошлись по разгрузке, впились в бронежилет, продавливая его до ошеломляющей боли в рёбрах. Будто зубила к туловищу приставили и проталкивают их в плоть при помощи гидравлики давящей с усилием в тонну.
Рука Грешника тоже без дела не оставалась, она занималась нанесением ущерба. Два пальца с дурной силой врезали по глазницам. Тошнотворно-сочный звук, и вот уже монстр впервые за всё время подал голос. Вскричал недоумённо, почти испуганно, отшатнулся, одновременно пытаясь увлечь жертву за собой.
Ещё не понял, что никакая это не жертва, а самый что ни на есть охотник.
Грешник даже не стал выкручиваться из хлипкого захвата. Позволил себя потянуть, как игрушку на верёвочках. Чуть присел и, выпрямляясь, с дикой силой врезал кулаком по далеко выдающемуся подбородку твари. Снизу вверх заехал, в самый краешек.
Не зря в рукопашный бой вкладывался – удар вышел, что надо.
Зубы гака лязгнули, хватка ослабла, уродливый палаш со звоном покатился по бетонному полу. Нет, о нокауте говорить рановато, но тварь, что называется, поплыла. Будь это спортивный поединок, рефери дал бы ей время, чтобы прийти в себя и продолжить бой, или признать поражение.
Но здесь не ринг.
Грешник, обойдя гака сбоку, перехватил палицу обеими руками и пробил незатейливый, но чудовищный по силе удар. Не только руки в него вложил, но и корпусом грамотно крутанул, придавая окованной металлом оконечности оружия дополнительное ускорение.
Затылок твари хрустнул так, что эхо по подвалу пронеслось. Гак захрипел и, нелепо перебирая ногами, направился вперёд. Но далеко не ушёл. Конечности подогнулись, монстр с костяным стуком рухнул на колени, замер в неустойчивом равновесии, будто раздумывая, в какую сторону ему заваливаться.
Грешник помог твари определиться с выбором. Снова повторил тот же удар. И на этот раз затылок не только хрустнул под металлом, он брызнул во все стороны кровью.
А может и не только кровью.
На лицо плеснуло горячим. Грешник отскочил от заваливающейся туши, выплёвывая омерзительно-солёную мерзость, попавшую в рот.
Одежда снова запачкана. А ведь даже пробираясь по лесу сумел сохранить её почти чистой.
Надо запасной комплект носить.
И не один.
Гак упал, но не замертво. Всё ещё шевелился, сучил ногами. Вряд ли пытался подняться, просто сильное тело не соглашалось так быстро смириться со смертью.
Грешник простоял пару минут с палицей наизготовку. Не хотел добивать, чтобы полностью не изгваздаться в крови и мозгах, но и оставлять агонизирующего гака за спиной хотелось ещё меньше.
Мало ли, на что способна умирающая тварь? Лучше проконтролировать процесс до конца.
Ноги гака ещё подрагивали, когда рядом с головой появился объёмистый контейнер.
Вот теперь точно всё.
Однако Грешник не спешил расслабляться. Где-то дальше, в той стороне, откуда появился необычный гак, что-то происходило. Уши то и дело улавливали еле слышимый шум, похожий на крысиный писк.
Осторожность подсказывала, что надо не медля хватать контейнер и выметаться на дневной свет. Или отрезать твари голову, потом хватать и её, и контейнер, а дальше тоже выметаться.
Но дух авантюризма и желание идеально выполнить задание подбивали сходить и взглянуть, кто это там шумит.
Звуки раздавались из дальнего угла, где обнаружилось уродливое подобие огромного гнезда, устроенного из мешков с цементом, обрезков труб и человеческих останков. Всё это добро скреплялось экскрементами, образовывая омерзительную чашу метра три с половиной в диаметре с высотой по краям на половину роста Грешника.
И в этом гнезде пищали «птенцы». Десятка полтора мелких подобий гаков – не больше человеческого младенца. Уродливее, чем взрослые особи (хотя куда уж уродливее): крохотные скрюченные конечности, сморщенная кожа, головы огромные, чуть ли не на половину тела, глаза прикрыты, как у новорождённых котят, животы далеко вывалились узкими лентами и походили на присосавшихся червей-паразитов. Барахтаются в слизи и испражнениях, попискивают, и вонь в этом месте столь ядрёная, что лёгкие работать отказываются, хотя у пролома она почти не ощущается.