Артем Каменистый – Альфа-ноль (страница 71)
– Нет. Ведь это агат моей мамы. Больше мы такой не купим, – последние слова Бяка произнёс еле слышно, убитым голосом.
Не зная, что ещё на это можно сказать, я похлопал приятеля по плечу:
– Спасибо, что рассказал свой секрет. Мне всегда хотелось это узнать. Спасибо за доверие. Давай я свой расскажу.
– Я знаю твой секрет, – спокойно сказал Бяка.
– Какой?
– Когда ты был в бреду, больным, ты что-то стащил со своей шеи. Что-то невидимое. Гед, ты нулевой. У тебя вообще нет ступени просветления. Но ты живой, ты похож на нормального человека. А такого не может быть. Но ты есть. Ты как-то хитро прячешь это. Но такое не спрячешь от высших сил. Они видят, что ты пустота, а пустоту ПОРЯДОК должен заполнять. Поэтому ПОРЯДОК даёт тебе много всякого дорогого. Вот поэтому ты можешь сделать четвёртый ранг навыка за несколько дней. И тебе даже не жалко тратить дорогое на меня. Ты как великий герой из легенды, у которого всегда всё есть. Много всего дорогого. Вот потому ты всегда так уверен в себе. Только зря ты думаешь, что это тебе сейчас поможет. Рядом с нами шарук. Шарука даже хорошие охотники не могут убить. А мы не хорошие охотники. Мы никто. Ты нулевой, а я слабый упырь. Сегодня мы умрём. И это будет хорошая смерть. Я умру рядом с тем, кому могу верить.
Подивившись тому, как чётко Бяка меня разоблачил, я покачал головой:
– Нет, друг, сегодня умрём не мы.
Глава 41
Вода и дерево
Мне пришлось выманить под бросок ножа шесть чиков, прежде чем решил, что снизил поголовье летающих по большому кругу до безопасного уровня. Я их здесь каждый день вырезал, но без особого толку, потому как за ночь построение выравнивалось.
Но сегодня ему выровняться не успеть.
Связка блёсен улетела в туман, но, увы – недалеко. Не повезло, – попала в цистос. Такое и раньше случалось, ничего страшного. Однако взгляд Бяки, и без того мрачнейший, помрачнел ещё больше. Аборигены – народ суеверный, счёл нехорошим знаком.
Но меня их мракобесие не касается. Да, руки слегка подрагивают, но не из-за неудачи первой попытки. Просто психологически тяжело отважиться на то, что даже лучшие охотники фактории считают невозможным. Хана тебе, шарук. Готовься.
Теперь не надо напрягать уши, а надо просто крутить катушку. Даже неважно, с какой скоростью, чик по любому не отвяжется от звенящей приманки. Однако я всё же старался делать это помедленнее, дабы шум не расслышали другие твари.
Чик всё ближе и ближе. Вот уже он в пяти шагах от ямы. Бяка, стоявший по её центру, начал нервно ёрзать. Как он не храбрился, как ни уверял, что жало почти не причиняет боли, а картина приближающейся твари ему очень не по душе.
Вот в тумане что-то промелькнуло. Вот чика уже можно разглядеть во всех подробностях. Не самый крупный, приблизительно вторая-третья ступень мощи Хаоса. Вот проявились очертания. Если верить описанию навыка, парализующий яд от такой особи я должен нейтрализовать играючи.
Между тем чик даже не пытается обратить внимание на упыря. Так и следует за блёснами, своим скудным умишкой пытаясь уразуметь, что же ему сотворить с эдакой диковинкой.
Второй бросок прошёл, как надо. Увесистый груз увлёк за собой большую часть шнура с катушки. Приземлился приблизительно шагах в тридцати от чика, заходившего на очередной круг. Упал с гулким ударом о сухую почву, прозвенел заманчиво.
Гудение твари мгновенно изменило тональность. Значит, засёк источник шума сразу же, после чего шустро подзарядился энергией от хозяина и поднялся на крыло, перестав касаться земли своими чуткими «сейсмодатчиками».
Чуть дёрнув спиннингом, я заставил приманку шлёпнуться в грязь у ног Бяки. Железяки тут же погрузились в жижу, а чик в тот же миг замер, растерянно загудев.
Упырь болезненно зашипел, а чик, развернувшись, отправился прочь, удовлетворённо жужжа.
Неизвестно, что бы он предпринял дальше, но Бяка решил загнать развитие ситуации в жёсткие рамки.
Глядя на жужжащий шар чуть ли не в упор, упырь зловеще прогудел:
– Сегодня умрём не мы. Так Гед сказал. Гед если сказал, так и будет.
От начала высказывания к концу уверенность в голосе заметно снижалась. Всё же товарищ не очень-то надеется, что я и сейчас добьюсь успеха. Чик на голос среагировал, рывком подскочив к источнику шума. Бяка только и успел прикрыть глаза руками, как жало впилось ему в предплечье.
Да ну их… Охотнички… Обычные трудяги, заявившиеся сюда заработать. Тот же Камай смог бы вычистить весь этот туман, не оставив ни одного шарука. О настоящих воинах надо думать, а не равняться на простолюдинов, не желающих рисковать за лишний грош.
Я справлюсь. Я ведь не крестьянин какой-нибудь, я, как-никак, последний представитель древнего клана. Кровь у меня голубее ясного неба, а сам я, в перспективе, опаснее Камая в десять раз.
Если не больше.
Летающий мяч сделал своё дело. Можно уходить.
К центру окружности.
А я, отбросив спиннинг в сторону, прыгнул в грязь. Бяка после удара хвостом не упал, а повис. Товарищ предусмотрительно указал, что не хочет завалиться в содержимое ямы после того, как подействует яд. Потому мы соорудили обвязку из остатков каната, подцепив её к центральному колу. Вот на ней сейчас и удерживалось обмякшее тело.
Подскочив, я не стал тратить время на аккуратное освобождение товарища. Сначала положил ладонь на его руку, активировав навык, а в следующее мгновение перерезал обвязку, обхватив падающее тело.
– Бяка, ты как?!
На миг обернувшись, Бяка продемонстрировал лицо, на котором торжество причудливо перемешалось с ужасом. С последним – всё понятно, а вот причину первой эмоции он зажимал в кулаке – несколько грибов с мелкими шляпками и длинными ножками.
Стволы цистосов задрожали, передавая вибрацию от тяжёлой поступи кого-то ужасающего, передвигающегося где-то вверху. Я не знал, как выглядит эта поросль там, высоко над головой. Туман ни разу не позволил разглядеть. Но одно понятно – она сплошная, будто исполинский зонт. Дождь, который прошёл позавчера, капал только на болоте. Здесь при этом было так же сухо, как всегда.
Он что, успел их высмотреть и сорвать, пока по земле катился?
Вот ведь ненормальный.