Артем Каменистый – Альфа-ноль (страница 30)
В
Слов было много. В разы больше, чем я видел от ПОРЯДКА за всё время с того самого дня, когда прозрел зрением Рока.
Но я не читал слова и не изучал цифры. Я просто лежал, тяжело дыша. И когда мечущийся вокруг меня и кайты Бяка, наконец, соизволил начать вытаскивать рыбину на сушу, до меня окончательно дошло, что именно сейчас произошло.
И только тогда бегло пробежавшись по цифрам, я, с трудом совладав с дыханием, обессилено произнёс:
– Бяка, знаешь, кто мы?
– Кто ты, я теперь знаю точно, – возбуждённо протараторил Бяка. – Ты сумасшедший. Да ты полностью псих!
– Нет, неправильно. То есть да, правильно, конечно. Но не в этом дело. Мы с тобой победители. Мы её победили.
Вот теперь точно всё. Я не только победитель, я ещё и первооткрыватель чего-то нового.
Невиданного доселе предмета.
В Роке невиданного.
Я открыл рыболовную блесну.
Не Колумб с его Америкой, конечно, но, судя по тому, что я успел разглядеть, ПОРЯДОК счёл это достойным деянием.
Глава 18
Великая гора сокровищ
Гуго присел над окровавленной и облепленной песком тушей кайты, сунул пальцы в дыру, оставленную киркой, поковырялся в ней зачем-то и, обернувшись к Эшу, сказал:
– Я такой большой кайты с прошлого года не видал. Эгеро подстрелил её с Соколиного камня. Точно в голову попал, повезло, что ко дну сразу не ушла. Наши вообще их редко ловят. Эй, пацаны, вы что натворили? Вы что, этой хренью её убивали? – громила указал на кирку в руке Бяки.
– Да, – ответил я. – А что, разве это плохо?
– Дурачки вы оба. Вы ей мозги выпустили. Мозги кайры – хорошая специя.
– Мы не знали. Нам за них ничего не говорили.
– Ну так теперь узнали.
Пожав плечами, я резонно заявил:
– Вернуть мозги на место не получится. Извините.
– Мозги, печень, икра, если есть: всё это специи, – любезно просветил Гуго. А чешуя идёт на корм курам, у них от неё яйца крупнее становятся.
Рассказывая этого, мужчина обернулся в сторону Рурмиса и ещё пары рыбаков, почти подростков. Все трое скромно жались к своему навесу, выпученными глазами уставившись на громадную кайту. Наших с Бякой усилий хватило лишь на то, чтобы дотащить её до этого места, прежде чем сверху спустилось большое начальство, оповещённое наблюдателями о том, что на косе творится что-то несусветное.
Рыбаки под взглядом руководства потупились, а Гуго с ухмылкой произнёс:
– Сколько вы сегодня из сетей вытащили? Небось, как всегда?
– Ну так с бреднем сейчас не походишь, – начал оправдываться Сатат. – Там ведь кайты всех от мели отогнали, да и вода холодная.
– Вот где кайты, – Гуго указал на мёртвую рыбину. – А бредень ваш ночью наверху оказался. Им там Карасей наловили. Прям ночью и наловили. Жирных карасей, пахучих. Вы гляньте, кто у нас рыбачит лучше, чем вы. Эти мальчишки сами глазам своим не верят. Но поймали ведь.
Насчёт неверия, Гуго прав на все сто. Я не понимал, как такое могло получиться. Эта кайта немногим торпеде уступает. Хоть бери, да линкоры ею топи. Ну, может я, конечно, преувеличил, но в мой рост она точно вымахала. Сколько же в ней весу? Уж явно не меньше двадцати килограмм. А скорее все тридцать.
Эх, нет весов, чтобы точно зафиксировать трофей. Да и метрическая система в Роке не принята. Как переводить местные фунты и прочее в килограммы – не представляю. Только очень приблизительно – на глаз, а это несерьёзно.
Поймав на себе взгляд Эша, я попытался принять самый невозмутимый вид. Не очень-то, наверное, получалось, ну да куда деваться, как-то ведь разговор начинать надо.
Указав на рыбину, я с пафосом заявил:
– Мы сказали, что поймаем кайту, и мы её поймали. Теперь мы можем забыть о том, что случилось ночью?
– Забывать о таком не надо, – нехорошим голосом заявил Эш. – Когда что-то забывают, может возникнуть желание это повторить. Не стоит вам повторять такие шутки. Шутки это дело такое… они не всегда заканчиваются весело. И не для всех…
– Понял, – кивнул я. – Будем бережно хранить в памяти. Но я вообще-то имел ввиду другое.
– Да я прекрасно понял, что ты имел ввиду, пацан с ловким языком. Ты, должно быть, прямо в него свои знаки атрибутов вкладываешь, очень уж хорошо он работает. Моё слово крепче камней, на которых стоит фактория. Я сказал, что вы свободны, значит, вы свободны. И можете забирать свою добычу. А можете не забирать. Я даю вам выбор.
Взгляд Эша из тяжёлого стал оценивающим. И оценивал он меня.
Продавать, что ли, собрался?
– Что за выбор?
– Вы можете уйти со своей рыбой и делать с ней всё, что хотите. Никто вас не станет заставлять чистить нужники. А можете оставить рыбу для фактории. Жареная кайта, это то, чему всегда рады наши горняки. Нечасто она у них бывает. Да и специи из её печени лишними не будут. Если оставите, вам за неё ничего не дадут. Только покормят кашей, на ужин. Но Дерьмецов освободят от наказания. Они не станут вычёрпывать все уборные до дна. Выбирайте: или рыба ваша, или не ваша.
– Рыба ваша, – не колеблясь, ответил я.
Бяка при этих словах зашатался, будто по башке дубиной схлопотав, еле слышно что-то пробормотав. Я разобрал лишь одно слово «моё», произнесённое через горькие слёзы.