Артем Каменистый – Альфа-ноль. Все части (страница 211)

Поначалу пришлось выслушать немало новых словечек и даже их сочетаний. В свой адрес, естественно. Опытные моряки не склонны к сокрытию эмоций, когда, стоя на палубе, пытаются объяснить олуху, забравшемуся по вантам на одну из двух мачт, что и как ему следует делать дальше.

Я человек легко обучаемый и на лету постигал морскую науку. На меня все реже и реже кричали и даже почти перестали ставить в пример безголового баклана как гениальное существо (в сравнении с некоторыми). Ну а я, разглядывая увеличивающуюся с каждым днем коллекцию навыков корабельной тематики, даже подумывал изучить парочку.

Вдруг пригодятся.

Помимо карабканья в последние два дня мне приходилось подолгу оставаться наверху, в корзине на верхушке самой высокой мачты. Именовалась она «воронье гнездо» и служила для наблюдения.

Так же быстро я начал понимать, что рейс наш если не откровенно контрабандный, то мало от него отличающийся. Шкипера чрезвычайно волновала перспектива повстречаться с другим кораблем. Потому моя задача проста: завидев на горизонте парус, тут же должен докладывать.

Ну а в промежутке между разглядыванием моря меня ждали узлы и карабканье по вантам.

Километры по ним налазился, ведь любое изменение курса влекло новые приказы шкипера о перемене парусов.

⠀⠀

Седьмой день с утра погодой радовать начал. Мы успели забраться прилично на юг, здесь даже по ночам всего лишь прохладно, не приходится мерзнуть до зубовного перестука. И ветер сегодня устойчивый, но несильный. Благодать. Я даже разделся до пояса, в очередной раз загорая в вороньем гнезде.

Покрутил головой. Парусов не видать, горизонт чист, если не считать юго-восточного направления, куда мы и направляемся. Там низко стелется темная облачность, она чуть-чуть над водой вздымается. Но ведь планета круглая, за ней детали не разглядеть, а это значит, что в том направлении могут скрываться серьезные тучи. Будет нехорошо, если мы на них нарвемся.

Очень уж хочется наслаждаться приятной погодой и дальше.

Я задумался, не стоит ли доложить об облачности шкиперу. Меня ведь просили лишь чужие паруса высматривать, все прочее не упоминалось.

Повернув голову, заметил чайку. Давненько я их не наблюдал, с первого дня плавания. Чуть скосил взгляд, увидел еще одну, а дальше сразу две пикировали на воду, охотясь за мелкой рыбешкой.

Тут до меня начало что-то доходить. Уставившись в сторону облачности прямо по курсу, задействовал дальновидение на всю мощность, прищурился, пытаясь разглядеть детали и наконец решился обратиться к боцману, сидевшему под моей мачтой:

— Тигс, а чайки разве залетают далеко от земли?!

— Я, по-твоему, сижу тут для того, чтобы на дурацкие вопросы отвечать? Вот у чаек и спрашивай, пока я тебе зад на щупальца осьминога не порвал.

— Далеко от суши я их ни разу не видел. И мне кажется, там, впереди, берег. Плохо видно, но непохоже на море.

— Да поимей тебя кашалот! Чего сразу-то не сказал?!

— Так я и начал говорить. С чаек начал.

— С задницы надо было начинать, из которой тебя родили! Эй! Шофот! — крикнул боцман во всю глотку. — Этот червь гальюнный землю увидал! За такое каждому по чарке полагается!

— Ежа морского каждому в соленый зад! — без заминки ответил на это шкипер. — Точно земля или кому-то от пьянства привиделось?

— Да какое тут пьянство! — возмутился боцман. — Все же трезвые. И откуда про соленые зады понял? На вкус пробовал, что ли?

— Мама твоя рассказала. И кончай уже болтать! Бегом поднимай своих беременных подружек, пора начинать работать!

Я, внимательно подслушивая деловой разговор бывалых моряков, не забывал о своих обязанностях и, заметив кое-что еще, прокричал:

— Вижу два паруса на юго-западе!

— Да чтоб их за блудный уд под килем протащили! Вот теперь точно поработать придется! — нервно заявил на это боцман.

Однако приказ немедленно сменить курс не последовал. И это странно, ведь в прошлые разы при появлении других кораблей мы тут же начинали от них уходить.

Шкипер лично забрался в воронье гнездо, долго вглядывался в южное и юго-восточное направление, после чего начал раздавать доселе не слышанные приказы. Даже я, будучи новичком, сразу осознал, что дело плохо попахивает. Ведь поднимать высокие дощатые щиты вдоль бортов полагается лишь в одном случае — когда намечается обстрел.

Занимаясь этой работой, я сумел попасть в помощники к Кюстаро. Самый старый член команды, на Земле его бы еще лет двадцать назад на пенсию отправили, а тут ценили за развитые морские навыки. Да и атрибуты у него не последние.

А уж опыт такой, что даже шкипер иногда обращается к старику уважительно. То есть почти не матерится.

Кюстаро любит выпить и поболтать, причем ко мне он относится снисходительно-покровительственно: голос не повышает, не ругает, на вопросы отвечает подробно, терпеливо смиряясь с моей вопиющей неосведомленностью в морских делах. Вот это сейчас от него и требуется.

Закрепляя очередной щит, я спросил:

— Что за корабли? Пираты?

Старику только это и требовалось, сразу полилась информация:

— Малец, это море, а в море граница между честным торговцем и пиратом тоньше, чем выщипанная бровь дешевой проститутки. Иной раз и не видать ее, грань эту.

— А почему мы от них не уходим?

— Так куда уходить, если вот она, земля? У Шофа в голове не только гнилые водоросли, море он знает. Мы если и промазали мимо Хлонассиса, то самую малость. Нам в Хлонассис надо, вот и тащимся к бухте. И если это блокадники, нам по-любому с ними придется поиграть в догонялки. Так зачем с этим тянуть?

— Блокадники? — не понял я.

— Малец, да ты откуда такой красивый и глупый свалился? Из какого гнезда? А, ну да, тебе же не рассказал никто, а сам ты наши дела не знаешь. Эх, зеленый совсем, я в твои годы тоже думал, что боцмана козлом за то называют, что от козы родился. Совсем дурачок был. Блокадники — это ребята, которые блокируют Хлонассис с моря. А может, и не блокируют, может, просто под шумок деньжат решили срубить. Сами работают, ни степь, ни город им не платят.

— В смысле «не платят»? — снова не понял я. — О чем вообще речь?

— Малец, давай уже напрягайся, сам думать начинай. Я свои мозги почти все пропил, тех, что остались, на нас двоих никак не хватит. Думаешь, почему там цена на зерно такая высокая? Это ведь зерно, а не алмазы чистые. И зерно, я тебе прямо скажу, паршивое: тощая рожь. Но там его возьмут по цене самого лучшего цветного риса, выращенного до стадии специй. А все потому, что жрать всем охота, а с суши подвоз им еще в прошлом году перерезали. Потому и выгодно к ним вот так прорываться, напрямик, через открытое море. Нет такой силы, чтобы поперек все море перекрыть.

— Кто их блокирует? — неприятно удивился я, впервые услышав, что Хлонассис, к которому так неистово стремлюсь, столь проблемный город.

Кюстаро, взявшись за следующий щит, поднатужился, приподнял и сумел при этом пожать плечами:

— Малец, мое дело море, я делами сухопутных вонючек не интересуюсь. А южан еще и не люблю. У них там такая страна убогая, что они и сами давно в делишках своих путаются. Если они в себе разобраться не могут, каково нам их понимать? Вот и не понимаем.

— Совсем не понимаете? — уточнил я, надеясь все же что-то почерпнуть.

Надо хоть приблизительно представлять, какова обстановка в городе.

Кюстаро, устанавливая щит, ответил многословно:

— Вроде как дело это давнее. Была степь с ханом. Друг друга резали потихоньку, скучно и бедно жили. Потом пришли колонисты. Поставили городок, порт наладили. Со временем помогли степнякам свары друг с другом прекратить. Ну как помогли… Какие-то аристократишки на правах наемников разобрались. Но город при этом под себя подгребли. Обычное дело, когда с благородными пытаешься дела делать. Выгоду всю тоже под себя начали подгребать. Это и горожанам не понравилось, и в степи буча пошла. Степняки выбрали хана себе. А может, сам себя выбрал, кто их там поймет. Говорят, соперника своего он заживо зажарил на вертеле. Как барашка. Ну а жен его и детей зашил в мешки и утопил в глубоком месте. Хан этот аристократов вышибить из города хочет. Чтобы жить по-старому. Горожане, наверное, не против. Но это те, кто победнее. У кого деньги есть, им перемены не нужны. Для нас главное, что Хлонассис под кланом. А весь полуостров у его соперника. Считай, вся страна под ним, только город не взял. Вот и хочет взять. Обложил Хлонассис с суши, осада уже около года длится. Мы хорошую тропу туда натоптали, когда цены пошли вверх. Но эти степняки не такие уж тупые. Хан их поднапрягся и подрядил вороватых ребят за морем приглядывать. У местных своего флота не было и не будет, сухопутные они крысы. Цены поднялись еще больше, но и прорываться теперь труднее. Мы две ходки по новым временам сделали, и тут новости пошли, что совсем все плохо стало. Сразу две посудины под городом перехватили. Может, просто слухи, но вряд ли. Погода хорошая, море тут спокойное, шкиперы не последние. Куда тут пропадать? Шоф один из всей братии не удержался, решил еще одну ходку сделать. Остальные прямо сказали, что лучше ядовитую каракатицу под мышкой согреть, чем еще раз сунуться на рейд Хлонассиса.

— А почему осажденные благородные до сих пор не уплыли? — спросил я. — Ведь море вначале никто не перекрывал, а страну они потеряли.