Артем Каменистый – Альфа-ноль. Все части (страница 194)

Трофеев столько, сколько можно насобирать, прикончив двадцать — тридцать неслабых аборигенов. Нет, я не садист-психопат, смертоубийством ради получения выгоды не занимаюсь. Если сами нарвутся — другое дело, но такое нечасто случается. Просто для сравнения цифры взял. По ним получается, что заработать столько в низинах — это нечто невероятное.

Да я раньше за удачную неделю столько не зарабатывал. И при этом относительно быстро сумел скопить такую гору добра, что его хватило на покупку Пятиугольника и дальнейшее развитие концессии. Плюс раза два по столько же раскидано по тайникам.

И это я еще души не считаю, которые мне тоже пригодятся. Часть из них тут же пустил в дело, развивая новых помощников. И десятком умертвий решил не ограничиваться, поднимал все новых и новых. Надо как следует протестировать управление максимально возможным количеством.

На следующий день повторил поход, чуть изменив маршрут. С полученным накануне опытом результат вышел еще богаче.

Так и пошло: моя армия разрасталась все больше и больше. Я, помня, что качество исходного материала — важно, теперь для пополнения выбирал самых серьезных тварей, обитающих подальше от границ. И расходовал на них прорву душ, выбиваемых по пути. Закладывал простые боевые навыки, вооружал громадными дубинами — и добро пожаловать в бой. Увы, запасами приличного оружия обзавестись не успел, а трофейное в Туманных низинах слова доброго не стоит — сплошная ржавчина.

Но ничего страшного, и тяжелая дубина — прекрасно, когда сражаться приходится против костяных созданий. Они по своей природе уязвимы против дробящего урона, плюс свежая древесина для обитателей Туманных низин — все равно что осина для вампиров.

Под конец я перестал терроризировать мертвое население. Поголовье тварей в окрестностях убежища истощилось, охота перестала приносить прежние дивиденды. Увы, это не игра, где монстры восстают снова и снова в точках респауна. Здесь не все так просто. Если осяду на солидный срок, возможно, смогу очистить Туманные низины от диких умертвий полностью и надолго (а то и навсегда).

Надо или перебираться, или заняться наконец тем, ради чего все это затеял.

Напоследок я не удержался и отправился в Чащобу. Посетил убежище матерого тсурра, до которого раньше не доходили руки. Битва с ним стала пробой сил, потому что я не стал прибегать к известным хитростям, работающим против таких созданий. Громадная тварь сняла немало единиц прочности с нескольких моих помощников, но против толпы долго не продержалась. Оглушили, сломав несколько дубин о бронированную голову, после чего в дело вступил я, вонзив Жнец в стык пластин.

Из тсурра вышло замечательное умертвие. Такое огромное и страшное, что все обязаны бояться.

Кроме меня.

Я-то привык.

И если спросить меня сейчас, за что люди так не любят темных магов, я не стану отвечать, как раньше. То есть не скажу, что в силу естественного страха перед Смертью народ не способен положительно воспринимать тех, кто поставили ее себе на службу.

Да, это тоже причина, но на первое место я бы теперь поставил ауру могущества, которую трудно заполучить от ПОРЯДКА.

Там, где другим требуется поддержка товарищей, им ничего не требуется. Зачем искать помощников, если можно их попросту создать.

Человек, который способен на ровном месте сотворить преданную лишь ему армию мертвых воинов, — это однозначно опасный человек. Ведь, если у тебя есть войско, глупо держать его без дела.

К тому же армия нуждается в пополнении. И желательно в сильном пополнении. То есть любой развитый абориген рискует стать жертвой некроманта, расширяющего свой «штат».

И даже сама Смерть не защищает обитателей Рока от интересов темных магов.

Ведь похороны — это не только ритуал, это прекрасный способ консервации тел. Немного работы с лопатой, и в костяной армии становится на одного бойца больше.

Поднятые кладбища в этом мире не оборот в книгах определенного жанра, а вполне себе реальные события, в том числе из современной истории.

Увы, темных действительно есть за что ненавидеть.

⠀⠀

Пока я пытал сам себя, ускоряя развитие с реактивными скоростями, природа на месте не стояла. Снег сохранился лишь местами на склонах глубоких оврагов, где его за зиму намело толстенный слой. Но и там жить ему оставалось считаные дни.

Весна наконец пришла по-настоящему. Птички щебечут, почки распускаются, что-то уже вовсю цветет, а что-то собирается зацвести чуть позже. Ручьи уже не текут повсюду, но почти везде еще сыровато, да и реки не успели вернуться в привычные берега.

Ошалевшие от прихода тепла обитатели Чащобы активно выясняли отношения, деля территорию и самок. Олени сталкивались рогами с такой дурью, что за километр слышно, и потому до последнего не замечали, что к ним приближается мертвое воинство. А некоторые молодые самцы были столь возбуждены, что сами прибегали на костяной перестук, решив, что это гремят ветвистые украшения на головах соперников.

Мы несли ужас, но не смерть. Я, может, и не самый добросердечный человек, но кое-каких принципов придерживаюсь. Нормальных обитателей севера не трогаю, если они не трогают меня. Случается, делаю исключение из правила, но только ради исследований и пропитания. Серьезную охоту ради массовой добычи трофеев стараюсь устраивать лишь в местах, подобных Туманным низинам. Там привычных животных нет, а если и ухитряются как-то выживать, мне они неинтересны. Разве что одного-другого такого ловкача не помешает добыть, дабы узнать, что за навыки из него можно получить. В столь суровых местах обитания приходится выкручиваться хитрыми способами, а это повышенный шанс научиться чему-нибудь полезному.

Путь наш был недолог и легок, хотя проходил по опасным краям. Полтора года назад я и Бяка смогли здесь пробраться лишь благодаря найденной карте и полезному навыку, полученному под цистосами.

Но тогда нам даже гоблинов приходилось опасаться, а сейчас здесь нет противников, которые мне в одиночку не по плечу.

А ведь я не один.

Далеко не один.

⠀⠀

За полтора года ничего не изменилось. Даже то, что впервые в этих краях я побывал летом, а сейчас разгар весны, почти не сказывалось на картинке. Трава здесь, в тени от гигантских деревьев, никогда не разрастается прилично, так что от времени года ее количество почти не зависит. Разве что редкие папоротники и хвощи под секвойями еще не успели подняться да сырости побольше, ведь снег здесь растаял в последнюю очередь, подсохнуть влага не успела.

Величественные руины, разумеется, тоже никуда не делись. Даже наткнись на них случайно какие-нибудь нелегалы, им не под силу растащить сооружение, почти целиком возведенное из многотонных каменных блоков. Да и зачем на такое силы тратить? Это ведь не мрамор белоснежный, а ничем не примечательный гранит, которого везде навалом.

Да и откуда здесь нелегалам взяться? Место приметное, однако наткнуться на него можно лишь случайно, как это и произошло со мной и Бякой. Громадные деревья скрывают поляну не только из-за своих выдающихся размеров. Как уверял Мелконог, заросли секвой мешают работе сканирующих навыков. То есть аборигены, способные заглядывать издали за преграды, здесь мало на что годятся. Чтобы найти руины, им придется ножками походить, обыскивая сотни и сотни квадратных километров опасного леса. Занятие рискованное, долгое и неинтересное. Если нет информации, никто на него время переводить не станет. Тропа тсурров располагается западнее, оттуда завалы камней не разглядеть.

Скорее всего, я и Бяка — первые люди в этом месте за последнюю тысячу лет, если не больше. Так и не получилось разобраться с хронологией событий, после которых север долго оставался необитаемым, и лишь сейчас люди начали потихоньку его осваивать заново. В летоисчислении древние и современные авторы исторических трудов путаются поголовно. Иногда в разы друг другу противоречат. Вроде как еще три-четыре века назад сюда даже самые сильные аборигены не рисковали соваться. И, разумеется, белых пятен здесь и сейчас куда больше, чем открытых.

То, что в руинах обосновался один из опаснейших хищников, тоже не прибавляло месту привлекательности. И именно это обстоятельство позволило нам с Бякой найти, возможно, самую великую ценность Чащобы. В тот момент я об этом не догадывался. Только и понял, что, скорее всего, в подземельях скрывается нечто такое, в сравнении с чем тсурр — не более чем глист, проживающий в кишечнике самой жалкой букашки. Тогда я впервые столкнулся с тем, что ПОРЯДОК начал выдавать необычные сообщения. Складывалось впечатление, что он запаниковал.

Запаниковавший ПОРЯДОК — это звучит серьезно. Потому всякое желание исследовать открытое подземелье тут же улетучилось.

Но я, разумеется, тот случай запомнил. И, когда появилась возможность, собрал всю доступную информацию по теме.

Оказывается, Некрос — не существо, как я поначалу предполагал. Это исключительно местное понятие, аналогов которого из прошлой жизни не подобрать. Единственное, что можно притянуть за уши, всевозможные сказки о базах под льдами Антарктиды и на Луне, на которых скрываются уцелевшие после разгрома нацисты. И не просто скрываются, а годами и десятилетиями разрабатывают и производят новые виды вооружения, наращивают силы, следят за ничего не подозревающим миром, чтобы рано или поздно устроить кровавый реванш.