Артем Каменистый – Альфа-ноль. Все части (страница 168)

И этот единственный лучник стоит ко мне ближе всех. Спиной, разумеется, потому как сплошной ряд подсобных строений выступает в роли надежного тыла, и с этой стороны подвоха пока что не ждут. Пятки стрелка топчут землю менее чем в метре от дверного проема.

Этот лучник — не Атто. Тот, наверное, так и остался под завалом пристройки. А вот главный безопасник фактории как-то выкарабкался, несмотря на то что возглавлял штурмовой отряд. И кто бы мог подумать, что Гуго, оказывается, еще и дальнобойным оружием работать мастак. Я об этом никогда не слышал. Про него поговаривали, что Обоеруким прозвали за умение сражаться, сжимая в каждой руке по топору или палице. Про таланты снайпера никто никогда не заикался.

Но факт налицо — луком Гуго работает так, что процесс даже из-за спины выглядит эффектно. Отточенным движением рука уходит за плечо, безошибочно ухватывая стрелу за хвостовик. Миг, и она вылетает из колчана, еще миг, и накладывается на тетиву. Молниеносное напряжение мышц, воздух пронзает неуловимо стремительный росчерк, завершающийся в груди одного из работяг. Бедолага роняет кирку, которой только что замахивался, яростный крик обрывается.

А рука Гуго снова отправляется назад.

За очередной стрелой.

Но нет, на этот раз он не успел. Подтянувшись чуть повыше, я надежно оперся о порог левой рукой, а правую выпрямил и провел ею слева направо.

Зажатый в ладони Жнец должен был сотворить с Гуго то, что этот садист несколько часов назад проделал со мной. То есть рассечь его жилы. Но или я не рассчитал дистанцию из-за неудобного положения тела и усталости, или жажда мести затмила рассудок, сказавшись на точности. В общем, результат вышел куда серьезнее.

Но ничего страшного, ведь, как показал опыт с Рурмисом, так надежнее.

Клинок прошел с легкостью, сопротивление плоти я почти не ощутил. Чуть отодвинулся, сжав губы, чтобы хлещущая в мою сторону вражеская кровь не попала в рот, а Гуго завалился, выронив уже вытащенную из колчана стрелу. И, ничего не понимая, тут же попытался вскочить. Разумеется, без толку — снова рухнул. Это заставило его попытаться определить причину неустойчивости. Покрутив головой, он легко ее выяснил и застыл, потрясенно уставившись на свои некогда щегольские сапоги.

Некогда щегольские, потому что в данный момент обувка выглядела скверно. Жнец начисто отсек голенища, превратив сапоги в подобие высоких туфель.

И ступни Гуго остались в этих самых туфлях.

Я не обольщался насчет своего превосходства. Даже будучи искалеченным, этот противник оставался смертельно опасным. Он мог легко удушить меня голыми руками или прирезать кинжалом, вытащив его из-за пояса. Даже топор, который болтался там же, для калеки небесполезен. Запросто отправит меня в небытие одним ударом.

Потому я не стал ждать, когда он перестанет любоваться тем, что сотворили с его обувью и конечностями. Выбравшись на порог, взмахнул рукой и с силой врезал по затылку. Мелькнула было мысль ударить рукояткой кинжала. Оглушить, чтобы мерзавец прошел через непродолжительный суд и мучительную казнь.

Но оружие уже не остановить. Да и зачем? Еще ничего не известно, несмотря на мою уверенность, не факт, что мы победам.

Смерть — лучший способ навсегда избавиться от врага.

Острие Жнеца вонзилось в шею чуть ниже края стального шлема, легко пройдя через мясо и кость. Гуго завалился в пыль, а меня слегка шатнуло — именно так отзывается организм на весомую порцию трофеев, в один миг оказавшихся в скрытом хранилище.

Побежденный не из рядовых, потому вознаграждение оказалось щедрым.

Готово.

Поднявшись, я шагнул вперед. Взмахнул Жнецом налево и с силой рассек голову первого арбалетчика, едва не развалив ее надвое. Выдернув кинжал, чуть развернулся, атаковав второго. Тот что-то заметил, начал было отскакивать, но недостаточно быстро — клинок прошел через руку, почти отрубив ее чуть ниже локтя.

Разбрызгивая кровь и размахивая болтающимся на жалком лоскуте мяса предплечьем, стрелок отскочил еще дальше, истошно при этом заорав. Я не стал его преследовать. Пускай и дальше кричит, этим он никого не привлечет, потому что почти все участники баталии занимаются тем же самым.

Ор стоит такой, что уши в голову вдавливает.

Потеряв интерес к выжившему арбалетчику, я бросился дальше. Моя цель находится впереди, посреди вражеского построения. Именно там сверкает чешуя доспеха, прикрывающего спину Девила. Тот уверен, что в тылу все спокойно, не оборачивается, работает длинным мечом, будто механическая молотилка. Без фехтовальной техники, без каких-либо изысков одного за другим рубит простых работяг, оказывающихся перед ним. Несмотря на топорные взмахи, шансов у них нет, бедолаги даже прикрыться толком не успевают. Их беда даже не в том, что у них нет нормального оружия. Всё из-за того, что это действительно простые работяги. У них нет ни опыта, ни набора боевых атрибутов, ни прокачанных навыков, предназначенных для такого боя.

Для воина высокого уровня они не более чем легкодоступное развлечение. В честном бою такой головорез способен в одиночку, не напрягаясь, выстоять против нескольких десятков подобных противников.

Увы, я столь же слаб, как падающие от меча горняки. Весь мой прогресс последних недель против Девила — ничто. Да я даже глазом не успеваю отслеживать мельтешение его клинка, как прикажете такое парировать?

Но кто сказал, что я направляюсь к главарю, чтобы с презрением бросить ему перчатку в лицо и затем устроить бой при поднятых забралах?

У меня и шлема-то нет, откуда забралу взяться…

А вот у Девила он есть: дорогой на вид, из темно-серого, почти черного металла, с хитрой формой, позволяющей уменьшать силу вражеских ударов, прилетающих в голову. Низкая посадка защищает шею, но не полностью. При интенсивной работе с мечом то и дело открывается узкая горизонтальная щель между шлемом и панцирем, набранным из мелких пластин. Она настолько узкая, что пройти в нее сможет лишь самый узкий клинок.

Например, такой, как у Жнеца.

Ускорившись на последних шагах, я расчетливо размахнулся и твердой рукой направил острие кинжала в щель, что как раз приоткрывалась в очередной раз.

За миг до прикосновения клинка к коже Девил небрежным жестом запрокинул голову, полностью прикрыв уязвимое место. Волшебный металл безобидно звякнул по доспеху врага и отскочил.

Увы, этот материал волшебный кинжал не берет.

Дальше меня спасли не параметры ПОРЯДКА, а то чувство, которое активировано не у всех. Его задача — подсказывать, что настал момент не просто для бегства, а бегства безоглядного, панического и отчаянного. Мой противник не просто силен, я против него немногим опаснее самой мелкой букашки.

Не мой уровень.

Совершенно не мой.

Я даже разворачиваться не стал, так и подался назад, резво отпрыгивая спиной к рудному сараю. И, приземляясь, не удержался на ногах, завалился, успев скорее угадать, чем увидеть, как меч размазался передо мной туманным полукружьем, взрезав рубаху и оставив неглубокую зарубку на груди. Всего-то пары сантиметров не хватило, чтобы рассечь ребра.

Пожелай Девил меня убить, я сейчас полностью в его власти. Не очень-то побегаешь в таком положении. Один шаг, еще один взмах меча, и на этом все.

Но враг не мог покинуть строй, ведь сейчас все держится на несокрушимой мощи лидера. Стрела какого-то охотника прилетела со стороны переулка, бессильно чиркнув по металлу доспеха, кирка шахтера обрушилась на плечо бойца, прикрывавшего командира слева. Оставить своих, чтобы броситься за мной, — это позволить продавить центр.

Прекрасный подарок противникам.

И Девил, подарив мне напоследок злобный взгляд, рявкнул, отворачиваясь:

— Гулт! Убей мальчишку!

Валяться на одном месте, ожидая, когда некий Гулт бросится выполнить приказ, — не в моих интересах. Поэтому я перекатился дальше, подскочил и, не оглядываясь, бросился назад. Но не в раскрытые двери рудного хранилища, а чуть левее. Заскочил на жердевую изгородь, за которой держали коз. Хлипкая, вес взрослого мужчины не потянет, но меня выдержала прекрасно. С нее забросил Жнеца на крышу и прыгнул следом, уцепившись за деревянный сток для дождевой воды. Пара секунд, и вот я стою на податливой поверхности, крытой тесом, и смотрю на битву сверху вниз.

И мне нравится то, что я вижу. Горняки успели всей оравой добраться до площади, где смогли реализовать преимущество в численности. Противник, не ожидавший массированного нападения и ослабленный после череды диверсий, значительно уступает, но держится достойно.

Вот только расстановка сил прямо сейчас ухудшается. Для агрессоров ухудшается. Стражники и прочие узники подземелья выбираются на поверхность и начинают теснить фланг. Девил потому и не смог уделить мне много внимания. Слишком занят, пытается как-то прикрыться от новой угрозы, кричит не переставая, организовывая перестроение.

Девил силен. Очень силен. Вон сколько трупов перед собой успел навалить. Но он такой крутой один, его воины несопоставимо уступают лидеру.

И никто, кроме меня, не видит, как поселок оживает. С разных сторон поодиночке стягиваются вооруженные жители. Некоторые, удачно выйдя к своим, присоединяются и вступают в бой, остальные, наткнувшись на людей Девила, подаются назад и маячат за углами, не решаясь атаковать. Но к ним присоединяются все новые и новые люди, очень скоро наберется критическая масса, которой все нипочем. И тогда на неприятеля обрушатся со всех сторон, окружат, сомнут. Даже самый сильный воин не устоит, если его станут бить со всех сторон, плюс стрелки без дела стоять не станут.