Артем Каменистый – Альфа-ноль. Все части (страница 124)

Вот один хвостатый бросился слева с явным намерением вцепиться в заднюю лапу. Секач крутанулся в отчаянной попытке достать противника. Но тот проворно отскочил, пока в это время два его сородича атаковали с другой стороны.

Зверь истошно завизжал, разворачиваясь уже к ним. Однако те тоже отскочили, скалясь окровавленными пастями.

Черные твари рвали громадного секача со всех сторон, а он лишь бестолково крутился. В сторонке отползал один крысоволк, волоча за собой выпущенные внутренности. Похоже, это единственный успех загнанного зверя: сумел достать, покуда силы были. Но сейчас все четыре конечности изорваны, да и с хвоста хлещет кровь. Заметно, что секач вымотан, движения его судорожные, отчаянные, скорости и продуманности не хватает. Вот-вот, и свалится, подставив незащищенное брюхо, в которое тут же вцепятся челюсти тварей.

Мы подоспели почти к занавесу. Еще минута, и на поле могла остаться всего лишь одна сторона.

Теперь их стало три: стая хищников, израненный секач и мы.

Мелконог, выскочив из зарослей, резко ускорился и промчался по краю кругового построения крысоволков, трижды взмахнув топором. Тяжеленным оружием он работал небрежно, будто разминаясь, но два крысоволка с визгом отлетели в сторону, пуская фонтаны крови, а еще один отправился за ними в разделенном виде: голова отдельно от туши.

Попав под удар, хищники тут же потеряли интерес к почти добитому секачу. Одновременно задвигались, разрывая кольцо окружения, злобно скалясь в направлении новой угрозы. Причем ни один не торопился атаковать в ответ. Лесовик и вправду разбирается в повадках зверья, его самоубийственная атака сработала.

Я сильно сомневался, что сумею повторить его дерзкий маневр, поэтому притормозил, присел, взмахнул ари над самой землей. Крысоволк, в голову которого я целился, отскочил, но вот соседний не заметил угрозы, сородич до этого прикрывал его с моей стороны. И лезвие прошлось по передним лапам, с хрустом подрубив одну в суставе.

Не обращая внимания на визжащую тварь, я шагнул вперед, выпрямляя правую руку. И кончик ари дотянулся до следующего зверя. Совсем чуть-чуть дотянулся, но тем не менее удар вышел знатным, потому что пришелся точно в висок. Кость там оказалась хлипкая, хрустнула, будто яичная скорлупа, пропуская металлическое острие в мозг.

Едва я выдернул оружие из раны, как крысоволк завалился на бок, суча лапами в агонии, а ПОРЯДОК выдал сообщение о победе.

Вы атакуете крысоволка. Вы наносите значительный урон крысоволку. Вы наносите фатальный урон крысоволку. Крысоволк мертв. Вы победили крысоволка, Крысоволк частично хаотическое создание (шестая ступень просвещения).

Победа над крысоволком

Малый символ ци — 37 штук.

Получено личное воплощение атрибута Ловкость — 13 штук.

Получено личное воплощение атрибута Сила — 4 штуки.

Получен малый общий знак атрибута — 2 штуки.

Получена малая мощь атрибутов — 1 штука.

Захвачен личный знак навыка «изощренный нюх» — 1 штука.

Захвачен личный знак навыка «игнорирование холода» — 1 штука.

Захвачен малый общий знак навыка — 6 штук.

Крысоволк — частично хаотическое создание

Получено символов доблести — 1 штука.

Несмотря на сложность момента, я, даже не пытаясь читать послание, в долю секунды прикинул порядок цифр и даже подумал о странностях распределения трофеев. Такое вот странное ускорение, или, скорее, разветвление мышления, иногда случающееся в критических ситуациях.

За гоблинов давали куда больше, чем за крысоволков. И это не спишешь на разницу ступеней, в моем случае она незначительная. Должно быть, на математику влияет степень разумности противников или иные факторы, из-за которых самым ценным призом является человек.

В высшей степени неуместные мысли для схватки. Складывается впечатление, что сознание почти не принимает участия в происходящем, передав инициативу рефлексам. Вот и лезла в голову всякая ерунда, чтоб хоть чем-нибудь мозг загрузить.

С такими размышлениями я скользнул назад, одновременно замахиваясь вправо и влево. Не пытался никого достать, просто пугал соседних крысоволков, отбивая им охоту кидаться на меня. Выигрывал время, чтобы понять, как себя здесь вести. Вокруг полно прытких тварей, а мне даже прислониться не к чему, чтобы тыл прикрыть.

Прислониться? Тыл?

— Бяка! — прокричал я, не раздумывая. — К спине! К моей спине! Прикрывай!

Упырь все понял с ходу. Взмахом топорика припугнул метнувшегося к нему крысоволка, чуть ли не прижался ко мне, одновременно хватаясь за арбалет. Торопился его перезарядить. А я ведь даже не заметил, когда и куда он выстрелил.

Хищники, сновавшие в нескольких шагах, почему-то не стали нас окружать. Вместо этого с полдесятка бросилось на невольников, проскочив мимо. Я даже подумал было, что они удирают, но, проследив за направлением, увидел троицу, взиравшую на крысоволков с ужасом.

Вонзив ари в землю, я полуобернулся, метнув вслед тварям два ножа. Но они будто не заметили «подарки», лишь один взвизгнул, получив полоску острой стали в основание хвоста.

Ничем другим я помочь не успел. В схватку вступил участник самой серьезной весовой категории — секач. Зверюга, обезумевший от боли и непонимания ситуации, вместо того чтобы помчаться прочь или обрушиться на обидчиков, решил атаковать тех, кто его не трогал.

То есть нас.

И первой целью секач избрал Мелконога. Возможно, потому что вокруг лесовика лилось больше всего крови и громче визжали искалеченные крысоволки. Он махал топором так, что тот в воздухе размазывался, отсекая на своем пути конечности и головы, жестоко вскрывая туши или даже разрубая их на части. Последнее казалось немыслимым, ведь лезвие не настолько широкое, однако именно так и было.

Не иначе как у лесовика развито какое-то серьезное боевое умение.

Прыжок на его коротких конечностях смотрелся комедийно, но это не отражалось на эффективности самого прыжка. Мелконог убрался с траектории атакующего монстра в последний миг, буквально на миллиметры разминувшись с кривыми клыками. А секач, взревев по-бычьи, даже не подумал разворачиваться в его сторону. Зверь так и продолжил мчаться по прямой.

И в конце этой прямой стояли мы: я и Бяка.

— Беги! — крикнул я, но сам при этом остался на месте.

Если отскочить, секач потеряет цель и может непредсказуемо изменить курс. И если я почти на все сто уверен, что сумею увернуться, не позволив себя вспороть или втоптать в землю, то насчет Бяки такой уверенности нет.

А уж о невольниках, которые сейчас на этой же прямой отбивались неказистыми дубинами от пятерки крысоволков, и говорить нечего.

Они трупы.

Если не все, то некоторые.

Спасибо Бяке, не подвел. Не затормозил, не стал переспрашивать, просто рванул к лесу, на бегу торопливо вертя головой. А я, обернувшись к секачу, отвел за спину правую руку, сжимая в ней перехваченное за середину копье, а левую поджал, изготавливая даже не для удара, а для шлепка.

Интуиция: вы полностью сосредоточены. У вас это может получиться.

Надо же, ПОРЯДОК понял, что именно я замыслил.

Повторять маневр, который перед этим проделал Мелконог, я не стал. Да, у меня меньше габариты тела, но этот лесовик похож на громадную каплю ртути, катящуюся с ледяной горки. Скорость и маневренность зашкаливают, реакция такая, что завидки берут.

Мне пришлось отпрыгивать раньше, чем хотелось бы. И секач успел на это среагировать, повел голову в сторону, пытаясь достать меня левым клыком. Я сейчас видел каждую мелочь, каждую подробность на его уродливой роже. Даже время замедлилось, сорвавшаяся капелька кровавой слюны будто в воздухе застыла.

А я, продолжая уходить назад, врезал левой рукой. Рукой, в которой ничего не было. Отвесил пощечину. Да-да, будто обиженная девочка поступил.

Ну а что делать? Разбивать кулак о роговые выросты, которые покрывали не защищенную пластинами голову?

Да и какой смысл бить кулаком? Секач вряд ли этот удар заметит. Ему это даже меньше, чем слону дробина.

Мне не важна сила удара, мне важно лишь то, что вместе с ним я активировал навык, полученный после победы над первым тсурром. Тогда, пытаясь стряхнуть нас с сосны, чудовище то и дело применило его к дереву, заставляя мгновенно перестать трястись. Это нас с Бякой неприятно удивляло, мы подозревали опасный подвох.

Навык у меня приподнят слабо. Бестолковым выглядит. Мало того что работает на смехотворной дистанции и только без оружия, так еще и шанс всего-навсего двадцать шесть процентов. То есть можно рассчитывать, что из четырех попыток лишь одна увенчается успехом. А если учесть, что применение пожирает весь запас энергии бойца, реализовать такое количество попыток в одном бою не получится.

Значит, у меня всего лишь один шанс.

Пощечина — прием не сказать что молниеносный. К тому же я всеми силами старался продлить момент. И каким-то непонятным образом ощутил, что да, все вышло как надо. У меня получилось, я выиграл в лотерею.

Один к четырем — приличный шанс.

И он сработал.

Ну и как последний штрих — пощечину я отвешивал вовсе не секачу. Моя цель — копье, которое так и сжимаю в правой руке.

Туша весом в несколько центнеров разогналась до скорости, которую не всякий велосипедист развить сможет. При таких габаритах быстрота зверя поражала.

А вот маневрировать на высокой скорости ему сложно.