Артем Гаямов – Рассказы 28. Почём мечта поэта? (страница 4)
Около метро «Лиговское» несколько дней подряд возникала экскурсия. Некий молодой человек собирал людей, которые получали приглашения от своих друзей и родственников. Откуда брались приглашения, кто их рассылал – неизвестно. Группа набиралась из трех-четырех человек, и экскурсовод отводил их к дыре. Возвращался он один.
План – глупый, но эмоциональный – возник сразу же. Кирилл снова рванул из квартиры, с «яковлевым» в кармане, на этот раз прямиком на Лиговский.
В первый день никого, похожего по описанию, не обнаружил.
На второй же почти сразу заприметил паренька с татуировками на шее и на руках, подошел и, старательно изображая наивного туриста, спросил, здесь ли собирают группу на экскурсию по странным местам Петербурга.
Парень вынул из уха клипсу наушника, улыбнулся и сказал:
– Вы правильно пришли. Я тот, кто вам нужен. Зовите меня Стас.
Кирилл хотел действовать сразу же – то есть прижать недоноска, ткнуть стволом под шею и вытащить из него всю необходимую информацию, но тут подошла девушка в белом сарафане, а почти сразу за ней – мужчина, похожий на бывшего зэка, но с длинными седыми волосами.
Кирилл решил, что, возможно, так даже лучше. Он сможет проследить за экскурсией от начала до конца, а уже на месте, где-то в домах-колодцах, выяснить все, что нужно. Трезвый расчет и разум отступили на второй план.
Когда двинулись по Лиговскому к мосту через Обводный, Кирилл написал Антону. Предупредил.
Антон отреагировал быстро. Не стал задавать вопросов, а снова попросил не лезть на рожон и сказал, что постарается в ближайшие сорок минут организовать ударную бригаду швей. Звучало немного нелепо, но Кирилл старшему брату доверял. Тот сначала делает дело, а уже потом по косточкам разбирает косяки, если нужно.
Свернули в желтые домики за Лиговским – и началось. Чертовщина с арками насторожила сразу. Кирилл знал, что не могли дома тянуться вширь на такое расстояние. Пространство знатно искривилось. Не было тут и заброшенных или расселенных построек, однако же, чем дальше углублялись в дебри узких дворов, тем явственнее чувствовалось вокруг запустение.
И затем… Кирилл нутром почуял, что оказался где-то на краю дыры… а то и вовсе в эпицентре потустороннего. Стас стал кривляться, рассказывать байки про Бога и соковыжималку, и это окончательно разозлило.
Еще бы пару минут, и Кирилл, наплевав на остальных, стал бы выбивать из парня сведения о пропавших жене и подруге. Но пары минут, как оказалось, в запасе не было.
Произошло нечто.
Антон предупреждал в своих заметках. Но одно дело – прочитать на листе бумаги, а другое – увидеть и услышать в реальности.
«Судя по описаниям, потустороннее идентифицируется как “Паразит17”».
Эхо мертвых музыкантов отразилось от окон, метнулось через распахнутые форточки и размножилось в осколках разбитых стекол. Оно атаковало, целясь в сознание людей, забирая себе ту эмоцию, которую они принесли с собой.
«Потустороннее не имеет плоти. Это фантазия. И у людей оно забирает не физическое, а духовное. Эмоции. Мысли».
Кирилл присел на колено и торопливо выдернул из кармана заранее заготовленные беруши. Стал заталкивать глубже, пресекая звуки.
«Проникает через уши или глаза. Тут главное вовремя определить тип заражения. Для защиты глаз – очки с сильными диоптриями. Для ушей – беруши».
Очки выпали, звякнув об асфальт. Кирилл увидел рядом с собой девушку в сарафане. Она держалась за голову и распахнула рот так, что вывихнутая нижняя челюсть болталась на уровне шеи. Кожа и мышцы в области скул порвались. Сарафан был уже не белый, а кроваво-грязный.
«В данном случае “Паразит17” собирает эмоции – страх, злость, грусть, любовь и так далее. У него есть цель – стать сильнее и могущественнее. Разными способами».
Бригада швей должна быть здесь минут через двадцать. Или через сто. Откуда ему сейчас знать?
Вихрь эха метался по двору. Ветер рвал занавески, выламывал рамы, разбивал стекла.
Кирилл чувствовал, как сквозь беруши глухо бьются потусторонние звуки. Он выдернул из кармана пистолет, наставил ствол на Стаса.
– Останови все это!
Стас повернулся. Он был весел и расслаблен. Кирилл понял: надо стрелять на поражение. Иначе никак.
Краем глаза заметил движение справа, успел отреагировать. На него бежала Софья. Из ее глаз, изо рта и ноздрей шла густая темная кровь. Кирилл выстрелил и увидел, как в шее Софьи, под подбородком, образовалась небольшая аккуратная дырочка.
Софья запнулась о корчащуюся в судорогах девушку в сарафане, а потом упала на Кирилла и подмяла его под себя. Кровь брызнула ему на лицо, затекла за шиворот. Он увидел Стаса, который неторопливо крутил колки на грифе, будто что-то настраивал. В беруши настойчиво стучались отклики эха.
– Вы не понимаете! – кричала Софья, выплевывая слова вместе с кровью. – Вы станете вечностью в этой прекрасной мелодии! Им нужна музыка! Им нужны эмоции! В Изнанке грустно, серо и тихо!
Она била Кирилла – хаотично и слепо – кулаками, не давая ему встать. Кирилл бил в ответ рукоятью пистолета, целился в висок, но Софья будто не чувствовала его ударов.
– Мелодия вечности порождает эхо в нашем разуме! Отголоски мелодии поселяются в голове навсегда!
Бригада швей! Где же она?!
Софья ударила его в нос, и Кирилла захлестнула боль. Что-то хрустнуло внутри головы. Он заорал, попытался сопротивляться что есть сил. А пальцы Софьи выдергивали его волосы, царапали лицо и вдруг метнулись к левому уху, забрались внутрь и резко выковырнули измятую берушу.
Кирилл почувствовал, как внутрь головы устремилось эхо, разорвав барабанную перепонку. Боль была страшная, на изломе. Кирилл взвыл. А Софья уже добралась до второго уха и засунула холодный влажный палец внутрь.
Потустороннее проникло в Кирилла. А потом вынуло из его души мягкие струны любви, протащило по пищеводу через рот и, в легком трепете предвкушения, преподнесло к ногам того, кто умел настраивать гриф.
Она узнала о существовании Изнанки еще три года назад, когда впервые наткнулась на паблик о потустороннем и прочитала первые истории очевидцев.
Конечно, в паблике выкладывали якобы выдуманные истории по одной и той же вселенной, как было сейчас модно, но Софья сразу поняла, что для выдумок эти истории слишком уж наполнены несущественными подробностями, деталями и скрытыми отсылками. Если прочитать каждую историю по два-три раза, то становится понятно, что люди рассказывают правду.
Швы расходились по всему свету. Люди натыкались на потустороннее в обычных подмосковных городках или в экзотических африканских поселениях, в Америке и в Польше, в центре Петербурга и на окраинах Лондона. Те, кому удалось выжить, пытались донести правду, но – как это часто бывает – им не верили, либо затыкали рты, либо…
Почти год изучая Изнанку на разных ресурсах, Софья пришла к выводу, что власти разных стран тоже о ней знают и стараются всеми способами превратить информацию в бред, выдумки или чушь. А когда не получается, избавляются от свидетелей. Ничего удивительного. Так было всегда и везде, посмотрите любой документальный фильм о пришельцах, призраках или вампирах.
Софья и сама, загоревшись историями об Изнанке, стала рассказывать о ней всем и всюду, переписываться на форумах с единоверцами, устроилась модератором сразу в трех пабликах и набрала приличный материал на своей страничке в социальной сети.
Правда, ей не давал покоя один момент. Она чувствовала себя лжецом, когда доказывала сторонним людям о существовании Изнанки. Потому что сама не была там, не видела швов и не общалась с потусторонним.
Кто-то сталкивался с Кукушкой, откладывающей яйца-фантазии прямо в человеческое сознание.
Кто-то спасся от червонного червя, заставляющего людей верить, что их голова раздуется и лопнет, как воздушный шарик.
Кто-то выжил при нападении черничного дятла, выклевывающего дыры в воспоминаниях.
Софья не могла похвастаться ничем, и это ее расстраивало. Вернее, будем честны, Софья злилась и чувствовала неполноценность при общении с очевидцами Изнанки. Она стояла на ступеньку ниже, а хотела встать вровень.
Поэтому, когда в личку написал некто по имени Герман (судя по фото – совсем еще молодой человек, с дурацким пушком под носом) и сообщил, что хочет отправить ее к одному из разошедшихся швов в Петербурге, Софья долго не думала. Кто на ее месте отказался бы?
Спустя сутки она уже выскочила из «Сапсана» и полетела по Лиговскому на крыльях радости.
Стас ей сразу понравился. А вот остальные из экскурсии – не очень. Герман предупреждал, что другие люди ничего не знают об Изнанке и потустороннем. Они были выбраны для того, чтобы заправить струнами души музыкальный инструмент.
«Кто там будет, в потусторонней дыре?» – спросила Софья накануне отъезда.
«Гитарист! – ответил Герман. – Знаете, истинная музыка рождается из эмоций, переваренных не разумом, а подсознанием. Эта музыка отпечатывается в памяти людей, и благодаря ей они живут. А вы станете нашим летописцем».
О, как ей хотелось именно этого!
Пока шли к потустороннему, Софья болтала, не могла сдерживать эмоции, а еще наблюдала за теми, кто пожертвует струны своих душ. Больше всего ее настораживал седовласый. Он походил на мента, а значит, мог вмешаться в самый неподходящий момент. На всякий случай Софья пристроилась рядом.