Артем Дятлов – Письма к самому себе (страница 8)

Разочарование – вот подходящее слово для моего состояния. Когда понимаешь, что самые близкие в детстве люди тебя больше не любят, это позор. Ты стал чудовищем, которое приходит в ночи, оставляет следы и исчезает с кошмаром в памяти. Такому курьеру, как я, приспичило разносить наркоту и подкладывать бомбы, попутно воруя все, что плохо лежит. Что держит меня на плаву? Я не вижу ответа. У меня не было голосов в голове. И тем не менее, я никогда не был одинок.

Работа на стажировке наполняет меня счастьем. Тихая работа над проектом делает меня лучше – я начинаю работать над собой. В это время седьмой пот делает меня другим. Кто я такой, чтобы недооценивать труд? Порою кажется, что счастье только в этом.

Мама одарила меня звонком – и отругала за тяжелый характер. Трудно жить с тем, кто постоянно лает на других. На стажировке не легче. Меня начинают спрашивать, как настроение, из-за моего словесного поноса. Позор мне как ученику!

Подави гнев, отнесись к людям с уважением. Ярость – не единственный способ общаться с людьми. Учись, учись, и еще раз учись. Уроки по программированию ждут тебя повсюду. Ложись вовремя спать, решай задачи вовремя. Если будешь готовым, останется время на работу над ошибками. Банально, но некоторые старые истины не выодят из моды.

Запись 19.

Конец Масленицы – Прощёное воскресенье. Добился ли я чего хотел? Определённо нет. Критична ли эта ситуация? Навряд ли. Перфекционизм – недостижимая ачивка, и чем меньше я гонюсь за ней, тем спокойнее мне на душе. Запахи, звуки – всё это не имеет значения. Главное – спокойствие и результат. Я полностью выполняю учебную программу курса 1С; домашнее задание из-за ошибок слегка запаздывает. Знаки от преподавателей, что всё хорошо, – доказательство успеха и гарант того, что я смогу пройти дальше. Книги и мелкий беспорядок на столе не спроста – в них спрятаны напутствия в долгий путь, полный счастья и успехов по жизни. И хотя я могу писать под наплывом от просмотра новостной недели или же от поней, мне это не столь важно – это был мой выбор; на меня не давят.

«Помоги себе сам, научись самостоятельности» – эти полные праведного гнева слова мелькают между строк в каждом выражении Вероники с тех самых пор, как она покинула меня. Она в целом поступила мудро, выбрав близкую мне философию экзистенциалистов в качестве основы для исцеления моей души. Она ошибалась, полагая, что я смогу полностью ее принять.

В моем видении мира есть отличия от многоуважаемого Камю и Сартра. Я не согласен с тем, что такое смерть и почему ее стоит бояться. Для Камю это было напоминанием о бренности бытия; я же вижу в страхе самоцель на манер аналитиков наподобие оргии Фрейда и маскарада Юнга. Я также уважаю выбор, ценность которого Хайдеггер ставит во главу угла. Но я не могу принять его. Гаутама Будда, основывая новое восточное учение, говорил: «Делайте выбор сами, мы лишь учителя». Принять искаженное Востоком восприятие выбора значит признать, что выбор я делал под давлением. Вероника дала мне дорогу, но закрыла полное понимание этого пути.

Я недоволен той ситуацией, которая сложилась по не совсем зависящим от меня обстоятельствам. Я не смог выполнить ту цель, которую поставил себе сам. Часть энергии ушла на работу над ошибками – подобные потери времени были невосполнимы. Какое-то время уйдет на проверку всего остального, но успею ли я вовремя? Подвешенность вопроса в таких ситуациях – вечный источник напряжения.

Родители окажут поддержку в трудную минуту, но все решения принимаются лично мной. Груз ответственности за последствия – то, к чему я никогда не был готов. Мое сознание, как зеркало, бьется все сильнее, а залечить его невозможно – как оправляться после ударов, меня никто не научил.

Делать акцент на позитиве – самое важное изречение Карнеги – стоит у меня на столе в виде книги. Его следует повесить над дверью и трубить наизусть каждый день. Это тот самый элемент, который я забыл очень давно.

Мама впервые за много дней подняла трубку. Данное воскресенье действительно Прощеное. Я простил ей всё, что накопилось за долгие годы, пытаясь построить отношения хотя бы в пятнадцать минут разговора. Этого голоса мне очень сильно не хватало для полного счастья, хотя я не до конца осознаю, как с ней говорить.

А вот с Маргаритой Алексеевной диалог пропал полностью. Я не знаю, как ей простить то, что сам наговорил в порыве страстей. Этот день мог бы стать надеждой, если бы я не был всё время занят. Я почти уверен, что мои бабушки неспроста поднимают одну и ту же тему. Для них обоих важно, чтобы мы друг друга простили, хоть и по разным мотивам.

Мне в диалоге с ними куда важнее Родительская суббота – поминовение всех тех, кто ушел, куда важнее, чем установление отношений с теми, с кем порывал много раз. Если уж кто и умрет, то пусть гнев станет тем, кто спасет меня от могилы, хоть и будет стыдно.

Пока есть время, найди общий язык с теми, кого оттолкнул от себя – помни, что это был твой выбор. Твоим же выбором, скорее всего, будет и график, который ты себе составил. Семинар, учеба, институт, работа – все едино и равно. Ты имеешь силы справиться с большинством своих проблем, если не будешь вставлять себе палки в колеса. Выборы кончаются, и решения ты принял сам. Стрелять себе в колено или нет – ты тоже сделал этот выбор сам. Имей мужество принимать груз ответсвенности на себя – никто твою работу делать не будет. Sapere aude!

Запись 20.

Преддверие равноденствия.

В университете празднуют Навруз, а я иду на учет в службу занятости. Сегодня была одна ярмарка, завтра другая. Что АОРЭС, что комиссариат – я уже проходил эти пути; на одном я не хочу повторяться, на втором я не хочу меняться местами. Я имею полное право не идти, но совесть гложет. Я хочу подшивать папки и работать на 1С, но позвольте! Агитировать по телефону на службу по контракту? Наступать на одни и те же грабли? У меня есть свобода, но нет предназначения.

Я всегда мечтал помогать людям. Я хотел нести свет, но всегда выходило наоборот. Только зло, только ненависть. Я мечтал стать учителем, но я всегда боялся и помнил про свой диагноз. Пустят ли аутиста к детям или студентам? Я должен попытаться, потому что игнорирую этот путь. Я должен быть готов ко всему.

Наступает весна, а я мечтаю о холоде. Быть сумасшедшим оказалось куда привлекательнее, чем до этого. Я говорю о своем безумии направо и налево, хотел предупредить – напрасно. «Инфософт» мог быть хорошей компанией, но я слил ее. Пары высказываний было достаточно, чтобы меня отстранили от занятий. Я где-то это уже видел, но большего мне и не надо. Я проиграл битву, но выигрываю войну.

Надо же было так облажаться! Я сам выбрал самый плохой вариант развития событий и кровью искупляю свои грехи! Не знал, что я умею так хорошо рыдать. Ничто уже не вернет мне спокойствия!

Я чувствую скорбь, горечь, стыд, и при этом ко мне пришло временное спокойствие и радость. Я впервые за много месяцев рыдал до кровавых соплей; давно уже ничто не могло выдавить из меня столько слез, когда я исповедывался у Маргариты Алексеевны. Она кричала, а я глотал правду и ложь – о самом себе и обо всех остальных. Я был чудовищем, а хотел нести добродетель. Хотелось страдать, и я получил это, но страдания были душевными. Такая боль не длится вечно.

Мир. Я помирился с Ритой, при хрупком балансе с Вероникой. Я всем сердцем верю, что могу дружить с ними обоими. Главное – больше молчать и больше слушать. Мне неважно, что они думают друг о друге. Главное – радость встречи и гармония с самим собой. Я не обязан вечно находиться у них, но могу рассчитывать на их помощь в том, в чем они согласны помочь. Со временем все уляжется.

Видел бы дед, какую ложь я проглотил со слов его мамы Маргариты Алексеевны! Я принял удар на себя, но помог нам всем. Пусть моя родня ссорится, я лишь хочу чтобы они говорили. Самому необязательно отвечать.

Вероника охнула от «сорока лет испорченной» жизни. Они давно разошлись, но единственное, что их держит, – это я. Я должен выбрать, кому доверять. Я всегда останусь с мамой, но терять Маргариту Алексеевну не хочу. Двадцать три года могут обернуться еще парой лет мучений из-за Миланы. Она не знает, какие страсти горят из-за нее. Благими намерениями выложена дорога в ад.

Психолог – срочно! В университете есть специалисты, которые смогут мне помочь. Долой избегать врачей и ждать помощи не пойми от кого. Пригласи Маргариту, она будет этому рада. Но если придется идти в институт, не задавай загадки и не играй в гляделки.

Запись 21.

Мы – бесчисленные осколки зеркала, хранящие мрачные воспоминания. Дневной стационар – мой старый кошмар, настиг меня – снова. Поставят ли мне инвалидность, или же это будет просто изменение курса таблеток – неясно. Выбор был за мной, и я его сделал. Мужаюсь – это будет борьба со страхом, которому надо взглянуть в глаза. Анализы, кровь, кал, слезы, крики, больные в состоянии агонии – я бежал от этого всю жизнь, хотел начать заново. Я не верю, что мне место среди нищих и убогих мира сего. Я боялся этого и жаждал. Что ждет меня дальше? Ночное бдение явно здесь не помощник.

Я разбит. Бывают моменты – когда не знаешь, правильно ли поступил. Все должно было произойти уже давно, и все к этому шло, но с другой стороны, я всегда откладываю это. Хочется свернуться калачиком и спрятаться. Я слишком долго ждал, что этот день не наступит. Это означало, что я буду здоров… Я был бы свободен. Ярмо моего состояния будет всю жизнь давить на меня. Я хочу не зависеть от моего аутизма. Я не слуга своих эмоций, не животное. Я слишком часто несу горе своим близким. Я хотел служить людям, нести добро и свет. Невозможно оказывать помощь, находясь в тени.