Артем Дятлов – Афоризмы аутиста. Записки и изречения (страница 11)
Второй вопрос: Если для того, чтобы рулить дураками, нужно две головы, это значит у человека два кочана на одних плечах, или же голова расколота надвое? Если первое, то это называется сиамский близнец, если второе, что более вероятно – то это навязчивая идея, и расщепление сознания. Тот, кто правит как диктатор, самодержавно и недальновидно – тот, как правило, очень плохо кончает.
И учитывая все это, складывая все имеющиеся факты, приходишь к выводу – чтобы управлять народами, и менять мир вокруг себя, нужно быть немного сумасшедшим. Даже очень сильно сойти с ума – политик, который выглядит нормально, либо диктатор, либо у него в голове пусто. Я смотрю на власть сегодня в стране, и сразу сердце сжимается. Эпоха правления Путина и Медведева попеременно длилась четверть века. За это время выросло целое поколение, которое не знает другой жизни. В 2030 у нас уже не будет четкого ориентира, за кого голосовать. Делаем ставки!
Управлять сумасшедшим домом – это непросто, но выполнимо. Безумие не является признаком отсутствия интеллекта. Врожденная особенность может даже подарить некоторые сверхъестественные способности. Больные шизофренией, пусть и страдают некоторыми побочками, могут видеть объективную реальность там, где здоровый мозг создает себе иллюзии. Многие, очень многие болезни мозга являются прямым примером того, какие ограничения мы на себя накладываем, чтобы не сойти с ума.
Когда ты хочешь стать политиком, или просто занять руководящие должности, тебе нужно нечто большее, чем отбитая голова. На некотором уровне достаточно авторитета, и умение назначать подчиненных на необходимые должности. Но со временем это начинает давать сбой. Управлять теми, у кого есть мозг – вот это большая проблема.
Когда распределяешь должности, не забывай – у твоих подручных тоже есть голова на плечах. Даже если они полностью отбиты на голову, они могут вести свою игру. И даже если подчиненный страдает слабоумием, именно последнее делает подставу очень несвоевременной, неожиданной, больной. Если от сотрудников нет никаких неожиданностей, управление кадрами становится очень скучным.
Мы подсознательно хотим, чтобы великие вожди вели нас. И именно потому, что власть промывает нам мозги, в политике ничему нельзя доверять. С диктаторами за ширмой может происходить все что угодно, и это зачастую что-то непотребное, что нам не понравится. Даже если они думают, что руководят глупцами – они ошибаются. У народа сейчас достаточно ума, чтобы задавать вопросы, даже если они очень тривиальны. Еще страшнее, если у власти оказывается человек с головой на плечах. Самодержавие сейчас не нравится никому.
Глава 47
Мы охотно прощаем нашим друзьям недостатки, которые нас не задевают.
Франсуа де Ларошфуко
Я как настоящий аутист, спрашиваю себя: зачем мне друзья? Мы не рассказываем о своих друзьях, как не рассказываем о своих предпочтениях в еде, напитках и прочем. Люди не делятся своими друзьями, но они нужны им, как независимые советчики. Я тоже искал себе друзей, но этот момент моей биографии освещен красными криками боли. Я мог подружиться с кем угодно, найти совет кому угодно и получить благодарность в ответ. Нынче мне это недоступно, но и знакомство стали более крепкими и осознанными.
Я мечтаю о таких друзьях, которые просвещали меня в каких-то делах, а я просвещал их в ответ советами из своей жизни. Таким друзьям я готов прощать их недостатки. Но сейчас мои друзья – расходный материал. Я получаю от них выгоду, а потом бросаю, не объясняя причины. Я просто не вижу в них личности. Я не могу им простить успеха и множества талантов, что они имеют, но которых нет у меня. Даже когда я отдаю больше, чем получаю, я устаю, не получаю отдачи от знакомых. Мне проще познакомить кого-то с кем-то, чем получить выгоду самому.
Я одинок, гол как сокол. У меня никого нет, кто бы поддержал меня в моих начинаниях. Все от меня устали – такой эгоист. Даже самые близкие и родные не могут выдержать того потока грязи и самолюбия, которое я не них вываливаю. Этот острый язык, полный оскорблений словарный запас убивают любую дружбу. Именно поэтому мой характер описывают как крайне тяжелый. Никто просто не знает, как со мной уживаться в четырех стенах.
Никто мне не простил моего тщеславия, гнева и жестокости – поэтому я сейчас один дома. Никто не может мне простить моих оскорблений, ругани и непокорности авторитетам. Даже мнение моих родителей для меня мало значат – мои родители мне далеко не друзья, как и большинство других родственников. Я никому не верю, потому что в моей семье история соткана из противоречий. У всех своя правда – надо составлять собственное мнение. Мне нужны были факты, но их, как всегда, нет. Поэтому остается ждать пока будет открыты новые факты, которые могут срастись в единую историю.
Глава 48
Искренних любят, но обманывают.
Бальтасар Грасиан
Это как раз про меня – аутисты никогда не врут. Но берегитесь – это не значит, что они всегда говорят правду. Как только они почувствуют подвох, что-то не будет согласовано с их моральным компасом – они начнут предавать кого угодно немедленно. Мы не терпим двуличия, потому что когда нас обманывают, мы обманываем в ответ. И не считайте, что мы искренние. Мы можем врать сколько угодно, пока нам это выгодно – даже если не получается скрыть правду.
Можно ли считать меня искренним? Моя правда – это та истина, которая заставляет всех краснеть. Это та правда, которая всегда некстати – там ожидалось ложь во спасение. Мы всегда скрываем часть информации, где не хотим расстраивать окружающих, правда? Казалось бы, это не имеет отношения к сути дела – но я знаю, что каждая деталь важна. Спасибо раскопкам Трои за тот факт, что в археологии важна каждая деталь, каждый артефакт.
Мне лично все равно, какие лгуны со мной живут бок о бок. У всех своя правда, поэтому раз они противоречат друг другу – они все лгут. Везде одна ложь, и на мое искреннее желание все понять я получаю только ложь. Родственников не выбирают, как-никак! Ложь во спасение – вот чем меня кормят уже многие годы. Я не был к этому готов, но уже привык. Мне нужна была правда – а ее нет!
Я слишком много лет всем говорил правду, надеясь, что мне ответят взаимностью. Я выстраивал репутацию непогрешимого святого – это была лишняя трата ресурсов. Я ошибался, надеясь, что мне поверят и расскажут правду в ответ. На искренность всегда лгут, правда? Везде была ложь, никто не был святым. Вся жизнь была окрашена в черные тона с примесью белого. Все хотели спасти меня, но взамен получили лишь черную ненависть. Ненавижу, когда мне лгут.
Я должен быть готов. На мою правду найдутся тысячи лгунов – и разоблачать ложь, когда вокруг одно двуличие – мое призвание. Я не должен быть паинькой – никто этому не поверит. Стать для всех плохим – вот это рабочий инструмент. Надо разорвать эту паутину лжи – и свою, и чужую заодно. Я прихвачу с собой в Преисподнюю всех, кого смогу, и плевать я хотел на последствия. Я это заслужил, – они сами виноваты, раз лгали мне.
Глава 49
Не браните погоду – если бы она не менялсяь, девять человек из десяти не смогли бы начать ни одного разговора.
Фрэнк Хаббард
Когда синоптик есть в каждом, простите меня, «кирпиче», часами обсуждать природу и погоду кажется немного невежливым. В девятнадцатом столетии гадания на хорошую погоду могли длиться часами. Не могу не признать, каждый мой разговор с мамой начинается со слов: «Как погода?» Это приличное начало диалога, но я устал повторять заученную фразу из раза в раз. Я прекрасно осведомлен о погоде за океаном. Мне не требуется опускаться до клише, чтобы начать разговор.
Никто не виноват в дождливой, снежной или жаркой погоде. Проблема не в ошибках синоптиков – дело в людях. Никто не умеет начинать диалог так, чтобы разговор был интересным и при том нетривиальным. Ролевики, играющие в ролевые игры, это прекрасно знают. Объяснить способности, которыми обладает твой персонаж, нужно таким образом, чтобы это было интересно для отыгрыша и при этом интересно с точки зрения законов ролевого мироздания. Как объяснишь невидимую энергию, что опоясывает вселенную и которой ты, как игрок, можешь пользоваться?
В реальной жизни клише бывает достаточно, чтобы у собеседника не возникало вопросов. «Как дела? Всё нормально». Больше вопросов у несведущего человека не возникает, но мое воспаленное заболевание раскалило сумасшествие добела. Мне хочется бежать от любого постороннего запаха, говорить при каждой фразе, встревать в любом диалоге. Мне мало просто применять заученные заготовки. Я вынужден сказать родителям спасибо, что учат меня маскировать аутизм. На самом деле я хочу не прятаться под маской. Я хочу жить свободно.
Никто не может выбрать момент, чтобы поговорить со мной, хотя бы из малейшего интереса. Кому нужны спутанные мысли, и невнятные ответы. Вместо этого все рассуждают о погоде. Спасибо, нечего сказать. Всем от меня как будто что-то надо. И за этими речами о погоде у меня складывается впечатление, что все следят за мной, чтобы у меня все было хорошо. И погода тут ни при чем. У всех есть ко мне живой интерес, как к родственнику, но не личности, не к собеседнику.