Артем Бук – Тайная история человечества (страница 3)

Конечно, он давно понял, чем это закончится, и теперь прятался в доме. Я не спеша шел по тропинке, думая о том, что теперь придётся заказывать себе новую форму. Хваленый полимерный комбинезон продрался аж в трёх местах. Вот оно, современное качество.

Сейчас выстрелит. Я лениво уклонился от одной пули, потом от второй. Фаренгейт метался по дому, то ли пытаясь спрятаться, то ли ища удобную позицию для стрельбы. Ладно, хватит игр.

– Аз есмь, – заорал я. – Выходи, подлый трус. Предстань перед хозяином. А пистолет брось на пол.

По лицу толстяка обильно струился пот, когда он переступал порог. В ушах – беруши, подумать только. Учёный. Но недоученный. Чтобы защититься от Голоса, нужны глухие наушники. Кроме пистолета агент лишился и пиджака. Испачканные брюки и маленькие свиные глазки, излучающие страх.

– Мне встать на колени, хозяин? – подобострастно спросило существо в дверях.

– Да мне без разницы, – отмахнулся я. – Ну как, понравилось вашим моё ДНК? Узнали чего нового?

– Я не знаю, хозяин, – слезливо проблеял убийца. – Я просто выполняю приказы. Мне дают имя, и я делаю работу.

– И много работ ты сделал? – поинтересовался я. – Кто?

– Три, хозяин, – теперь мерзавец действительно плакал, пусть и вряд ли от раскаяния. – Леди из Женевы. Мужчина из Мельбурна. И ещё журналист из Найроби.

– В Найроби наши отродясь не селились, – покачал головой я. – Видать, твои боссы левые заказы берут. Всё как всегда. В общем, надоели вы нам. Понаделали сдуру мартышек, теперь от них прятаться приходится. Я, кстати, с самого начала был против.

– Есть приказ, – прошептал он умоляюще. – Исходит с самого верха. Устранить все аномалии. Я просто чиновник. Я делаю свою работу.

– Так мы теперь, значит, «аномалии»? – расстроился я. – А когда мы ваших предков в пробирках выращивали, чтобы они наши газоны стригли, вам так не казалось. Скольких всего вы нашли?

– Мне не говорят, хозяин, – Фаренгейт сокрушенно покачал головой, сожалея о том, что не может быть полезен. – Нас четверо. Знаю лишь, что у каждого было по две-три… миссии.

Значит, восемь. А может, и все двенадцать. Неприемлемые потери. Нас ведь осталось всего несколько сотен. Кто же предатель? Он точно есть. Тот, кто подсказал людишкам, что именно искать в ДНК, почти неотличимой от человеческой. То, что делает нас нами. А заодно рассказал о том, что мы любим. Рисовать. Вино. Сыр. Простые радости. И этот кто-то явно копался в мозгах Фаренгейта. Вся полезная информация стерта.

Я с грустью посмотрел на забрызганный кровью мольберт. Мой подарок Маку. А другие братья с Земли отправляли ему посылки с яствами. Бедняга думал, что о нём вспомнил богатенький внук, на самом деле давно вычеркнувший деда-бунтаря из своей жизни. ДНК. Сыр. Вино. Живопись. Огромный старик-отшельник с белоснежной бородой, как будто сошедший с иллюстраций к библейским преданиям. Простая ловушка.

Толстяк долго пыхтел, перетаскивая тела в дом по моему приказу. Почему они выбрали его? Наверное, предпочитают использовать подонков, вне зависимости от веса.

– Я закончил, хозяин, – Фаренгейт стоял, перепачканный кровью, радуясь от того, что смог услужить. Гнусь и есть гнусь.

– Ступай в дом и дёрни рычаг за картиной, – велел я. – Той, на которой море и корабль.

– Да, хозяин, – он трусцой бросился внутрь, а я побрел наверх, туда, где оставил Диану.

Взрыв мягко толкнул меня в спину. Обернувшись, я увидел, как жилище Мака превратилось в огромный поминальный костер, унося с собой тайну того, что этот человек за всю жизнь не совершил ничего плохого. С эсминца пришлют целый десант военных полицейских разбираться в том, что произошло. Но биография радикала разрешит любые сомнения. Притворно сдавшись властям, террорист заманил группу захвата внутрь и подорвал дом. Выжил лишь шериф, которого оставили во дворе. Украденная месяц назад со склада в городе термическая смесь уничтожит тела, расплавит пули и оружие. Никто не сможет опровергнуть эту версию. Моя первая ловушка в охоте на неведомого врага. Задуманная ещё тогда, когда я копался в базах данных, заменяя на своё фото майора-взяточника Обломова, подлежащего ссылке на Торум. Я очень ею гордился.

***

– Поднимите руки, шериф. Медленно, – она облизала пересохшие губы, но дуло уставившегося мне в грудь пистолета не шелохнулось ни на миллиметр.

Ну вот что за человек. Неужели единственный способ заставить её выполнить приказ – это дать команду «сидеть», используя Голос?

– Ты это, не нервничай так, – осторожно посоветовал я. – Случилась трагедия. Взрыв. Все погибли. Нужно сообщить на корабль.

– Я всё видела, – упрямо заявила она. – Вы их всех убили. Всех, кроме Мака. За что они старика? Его даже не пытались арестовать…

– Перепутали его кое с кем, – сдался я. – Со мной. Я – эйс, Высший. Создатель жизни, и всё такое. Мы вам тут уже давненько научно-технический прогресс двигаем. Чтобы людям казалось, будто сами до компьютеров и звездолетов додумались. Но кто-то в правительстве, видать, прознал и учредил службу ликвидаторов, чтобы с нами разобраться. Вот я и придумал заманить их на Торум. Здесь не город на сорок миллионов, исподтишка не ударишь. И закопать можно любую историю, коль скоро себя шерифом назначил.

– Значит, вы не брали взяток? – чудная всё же вещь человеческий мозг. Вот, оказывается, что её два года волновало до такой степени, что даже тайны мироздания и гора трупов интересуют меньше.

– Да я вообще отродясь в полиции не служил, – признался я. – Во всяком случае, в вашем понимании.

– И что теперь? – прошептала она. – Вы и меня убьёте?

– Ещё чего. Для этого я тебя, что ли, с Земли выписывал. Дай-ка сюда пистолет. Умница. Пошли домой.

Сообщение на корабль передали из её гостиной. Она не сопротивлялась, когда я помогал ей освободиться от комбинезона и поил крепким чаем, укрыв одеялом.

– Засыпай, – приказал я. – Когда проснешься, то забудешь всё, что видела вечером. Ты не выходила из дома. Играла до ночи в стрелялку.

– Хорошо, босс, – она сонно потянулась и свернулась калачиком на диване. – А вы ничего, босс. Крутой. Страшненький только. И ленивый. И с девушками обращаться не умеете.

Какое-то время я любовался красивым умиротворенным лицом, покоящимся на подушке. Хорошее дитя. Чью жизнь я разрушил, списав сюда с Земли, потому что на Торуме мне требовалась именно такая. Умная, смелая, честная. Почему некоторые вырастают Дианами, а другие – мерзкими внутри и снаружи Фаренгейтами? Где-то мы напортачили. Жаль, в исчезнувшем мире я не был генетиком. Мозгов и усердия хватило лишь на хранителя. Того, кто знает, где прячутся остальные эйсы. Должен же кто-то защищать их.

Пройдя в ванную, сполоснул лицо холодной водой. Из зеркала над раковиной на меня смотрел усталый невысокий мужчина лет сорока. Ну, или сорока тысяч, если вы в курсе, как всё устроено. Чего это я страшненький? Потому что лысый? Забавно. Когда-то мы дали им волосы на голове лишь для того, чтобы издали отличать от своих. Наверное, поздно начинать носить парик.

Вздохнув, я выключил свет и вышел во двор. Вдали темнел холм, у вершины которого расположился мой домик. Древняя привычка – селиться на горах. Пусть и на таких убогих, раз вокруг нет ничего повыше. Вокруг уже вовсю кружили армейские боты, освещая с неба работу криминалистов, копающихся на пепелище. Медленно бредя по тропе, уводящей от города, я думал о том, где же теперь достать приличного вина с сыром.

Губач ушастый

(Альтс Геймер)

Я смотрел на медведя. Ну до чего же противная морда получилась! Нет, если брать по частям, все вроде бы хорошо и аккуратно – беленькое рыльце, забавные лохматые уши, коричневые пуговицы глаз, но когда эти запчасти сгребались в единое целое, картина выходила преотвратная. Возникало стойкое ощущение, что животное только-только высунуло свой «хрюк» из помойки и сейчас плотоядно облизнется. А выражение звериной физиономии? Нечто среднее между издевательской ухмылкой и полным непониманием происходящего вокруг. Некое отрицание действительности в отдельно взятом медведе.

Все ясно. Я просто скверный проектировщик животных. Мой уродец вполне может претендовать на звание худшего образца из всего семейства. Взять, к примеру, его белого родственника. Мощь. И вместе с тем, какие плавные линии, ни малейшего намека на неуклюжесть. Прекрасная работа. А панды? До чего же они забавные! Ну как получилось у ребят сотворить массивную и одновременно такую смешную зверюшку? Это талант, это умение распознать душу существа, что тут скажешь. Даже наш ближайший сосед – гималайский медведь выглядит по сравнению с моим губачом настоящим аристократом. Белая манишка прекрасно смотрится на черной шкуре, даже заинтересованно-хищная морда его совсем не портит.

Нужно было брать самоотвод от темы. И себя измучил, и медведю биографию испортил. А все гордыня и самомнение. Запросто смогу. Ну как – смог? Нет, но надо с ним что-то делать.

Я подправил своему чудовищу носопырку. Пятачок был черным, поменял его на серый. Стало только хуже. Увеличил степень мохнатости. Теперь жесткая шерсть зверюги торчала в разные стороны длинными и неряшливыми патлами. Медведь поглупел прямо на глазах. Я в отчаянии заломил руки. Ничего не получается! За что мне такие мучения?! И еще название. Губач! Ну какой он «губач», когда он типичный «ушач»?