Артем Бук – Эволюция человечества (страница 9)

– Естественное?

– Здесь мы возвращаемся к вопросу о том, живые ли они, – директор опять описал ладонями некую сглаженную фигуру. – Видите ли, из целого ряда соображений мы спроектировали наши протезы как почти полноценные организмы. Симбионты, я уже говорил. С неустанной потребностью помогать человеку.

Подумав секунду, Смит разрешил брови подняться еще чуть выше.

– Хотите сказать, что когда «запчасть» проголодается, она слезет с «рабочего места» и деловито поползет к мисочке с кормом?

Губы собеседника кривились, и было не очень понятно, что это означает – благосклонную улыбку или брезгливую гримасу. Он подбирал слова, аккуратно и осторожно.

– Если опустить профессиональный цинизм, приправленный естественной брезгливостью, то в общем вы угадали. Конечно, корма используются специальные, к тому же вряд ли этим будет заниматься конечный пользователь…

– Поясните? – позволив директору увидеть в себе обычного человека, не лишенного слабостей, Джед надеялся, что тот слегка размякнет. Совести государственному агенту иметь не позволялось, а вот навыки манипуляции котировались.

– Охотно, – оживились напротив. – Тонкость в том, что помимо рывка в науке протезирования, мы творчески подошли к экономической стороне вопроса. Наверное, вы уже в курсе: каждое наше изделие достаточно дорого в производстве.

– Допускаю, – нейтрально отозвался Смит. Фискальные данные он еще не изучал, но это и не было главным в деле. К тому же, не стоило тратить время там, где информацию могли упаковать и преподнести добровольно.

– Так оно и есть, – важно покивал директор. – И мы подумали: ведь не только обеспеченные люди нуждаются в наших услугах. Средства инвалидов подчас ограничены. Ни с гуманистической, ни с маркетинговой точки зрения это нас не устраивало. Тогда мы подумали еще – и перешли на радикально новую модель распространения. По подписке!

Выражение лица Джеда не изменилось. Триумфальный задор, с которым произносились последние слова, канул втуне. Помявшись от ощущения замаха, угодившего мимо цели, рассказчик продолжил:

– Понимаете, мы исходили из того, что здоровье – не продукт, а сервис. Быть способным работать своими руками, ходить своими ногами, разговаривать, используя свои связки. Возможно, не «двадцать четыре – семь», но чаще, чем никогда – и по вполне сходной цене. С доставкой в оба конца и обслуживанием.

– Доставка? – агент уточнил, исключительно чтобы собеседник не прерывался. Тот поиграл пальцами в воздухе.

– Малые транспортные дроны. Симбионт сам покидает контейнер, сам определяет нужную позицию, сам подстраивается и закрепляется. В обратную сторону все работает так же. Пункты хранения и обслуживания размещаются в оптимальных точках по всей агломерации, время в пути минимальное. Если вам когда-либо понадобится…

– Не понадобится, – отрезал мистер Смит. Ему на мгновение действительно стало мерзко. Что-то глубинное, примитивное, растущее из инстинкта самосохранения всплыло на поверхность, пробив рабочую скорлупу. Решив направить эмоциональный выплеск на пользу дела, Джед сделал шаг вперед и мерно, веско принялся излагать:

– На днях в одной из забегаловок прибрежного района человек совершил кражу съестного. У человека, по словам продавца, одна из рук была темной, другая – светлой, и двигался он так, словно у андроида слетела программа навигации. Оказавшийся на месте офицер полиции пытался задержать подозреваемого, но человек бежал. А когда понял, что его загнали в тупик, развалился на части. Судя по показаниям полисмена, а также по видео с его фиксатора – очень похожие на вашу продукцию. И эти разномастные куски тел не стали дожидаться никаких дронов. Попросту смылись от представителя власти – почти в буквальном смысле. Вам есть, что мне рассказать по этому поводу?

Тишина в лаборатории стала такой, что включившаяся по таймеру вентиляция заставила директора вздрогнуть. Он качнулся назад, лицо заблестело – выступили крохотные капельки пота.

– Слушайте, вы что, обвиняете меня в чем-то?

Смит двинул подбородком.

– Правительственный агент не имеет полномочий дознавателя или прокурора и не подменяет их собой, – баланс вернулся к нему, и голос снова стал ровным. – Но задавать вопросы я могу. И задаю. Если же вопросы возникли у вас – по поводу моих полномочий или границ их применимости, – то на этот случай есть документ.

Из-под плаща, точную копию которого наблюдали парой дней ранее Суавес и Хван, на свет потолочных панелей вынырнула добротная синтекожаная папка. Из папки выполз лист гербовой бумаги – архаичный и солидный, как вся государственная машина. Директор вцепился в него клещом.

– Та-а-к… – простонал он, ныряя в строчки носом. – Та-а-ак. А, значит, вас направил…

– Да, – прервал Джед, и рот собеседника поспешно захлопнулся. – Из этого вы должны понять, что мои инструкции, скорее, конструктивны. Я должен оказывать помощь, а не волочь на дыбу. Так что рассказывайте.

Человек напротив аккуратно положил лист на лабораторный стол. Потом сложил ладони вместе, прикрыл глаза и принялся кивать:

– Ах, какой был перспективный бранч… Вы не представляете. Хотя вы как раз, может быть, и представляете. Нет, нет, не надо опять вот этого: «Я не биолог…» – директор поднял веки, покачался с пятки на носок и принялся ходить по лаборатории. Потом воровато оглянулся, вытянул из внутреннего кармана электронную сигарету и сделал затяжку.

– Мы работали на перспективу. Знаете, не просто заменить утраченное. Не просто вернуть былое качество жизни. Но сделать человека быстрее, сильнее, ловчее… – он снова начал жестикулировать, но теперь движения рук были резкими, рубящими. – И одна из наших рабочих групп добилась существенного уплотнения нейронных связей в… ну, назовем это «мозгом».

– Вы создали ИИ? – флегматично потер переносицу Джед. – Массачусетский инцидент никого ничему не научил, как я посмотрю. С этим даже я не смогу помочь, если что. Вы же понимаете…

– Нет, нет! – ладони принялись резать воздух энергичнее. – Никаких признаков разумности! Вы же не считаете разумной кошку или пчелу? А они порой проявляют больше таланта и находчивости, чем некоторые люди. Так и тут: мы всего лишь улучшили быстродействие и добавили автономности.

– С автономностью полный порядок, – подтвердил Смит. – Я видел кадры. Что вызвало интерес наверху, а, следовательно, и мой – так это объединенная форма. Которая вела себя практически как человек.

Затянувшись еще раз, директор задумчиво выпятил нижнюю челюсть и постучал мундштуком по выступившим из-под губы зубам. Зрелище было не из приятных и Джед чуть дернул бровью, но следить за микромимикой собеседника не перестал. В работе с людьми важно было не упускать детали.

– Это, видите ли, озадачило и меня, – сознаваться нелегко лишь поначалу, а потом человека словно отпускает капкан хранимой тайны. – Рабочая группа доложила, что из хранилища пропал комплект новых образцов. Понимаете? Комплект. В сумме дающий полноценный человеческий организм.

– Значит, и голова тоже? – нахмурившись, агент выудил все из той же папки небольшой VR-проектор и запустил видео, предоставленное полицией. Директор замер, пристально изучая каждый фрагмент.

– Голова, кажется, нет… А, понял, – щелкнул он пальцами. – Со стенда уволокли. У нас есть «болванки», на которых проверяется работоспособность. Одна из них тоже пропала. Служба безопасности, конечно, в режиме полномасштабного поиска…

– Давайте вернемся к разумности, – перебил Джед. – Вы утверждаете, что это невозможно?

– Совершенно, – завертел головой собеседник. – Никаких предпосылок.

Тогда Смит запустил видео еще раз, теперь со звуком. Лабораторию заполнил мягкий шелест дождя, отдаленный гул городских улиц… И шепот:

– Не надо… Не надо…

У директора отвалилась челюсть.

***

Дрон-модуль спецназначения, модель «Eidolon-A Mk.VII», имел серийный номер гораздо короче, чем у аналогичных полицейских машин, что говорило о выпуске ограниченной партией. К бездомным он не относился никак, потому что лимитированный интеллект устройства не оперировал категориями «отношение» или «личная позиция». За это Джед его и любил, для удобства в работе обращаясь к дрону через псевдоним «Адсон».

Склады, возле которых офицер Хван потерял преследуемого, оказались настоящим лабиринтом. За годы и века своего существования портовый город непрерывно испытывал нужду в площадях для хранения, сортировки, фасовки и отгрузки самых разномастных товаров. Нужда эта росла вместе с городом, и теперь обширные территории ангаров, крытых стеллажей и площадок для контейнеров могли человека непривычного принудить плутать сутками.

Сутки у мистера Смита имелись. Даже не одни. Задача, поставленная ему сверху, не содержала формулировок «как можно быстрее» и «любой ценой». А вот слова «не привлекая внимания» и «максимально осторожно» в тексте приказа были. Приходилось соответствовать.

Безопасники компании оказались не совсем бесполезны. Им удалось установить, что маршрут объекта, как правило, замкнут. И замкнут именно складскими заборами. Логично было предположить, что где-то там у беглых протезов лежка. Нора. Убежище. В общем, место, где можно организовать засаду. Остальное было делом спецтехники.

Одинокий – чтобы не спугнуть пропажу раньше времени, – дрон, густо замаскированный под средний погрузчик, час за часом курсировал над блестящим от бесконечных дождей пласфальтом, делая вид, что страшно занят. Каждые двадцать минут он нырял в подходящее укрытие, где менял окраску, номер на корпусе и конфигурацию манипуляторов. Сканеры и детекторы при этом не переставали работать в нагруженном режиме, составляя подробную трехмерную карту тюков, штабелей и бухт, распиханных по всевозможным закуткам и закоулкам. Начальник порта, в чьем ведении находились складские дебри, умолял по окончании расследования передать эту информацию его ведомству – после цензуры, конечно же. Работа кипела, и это было хорошо.