Артем Бестер – Как управлять Вселенной, не привлекая внимания санитаров (страница 2)
Первым на сигнал тревоги среагировал дежурный врач – Игорь Аристархович Островский.
– Все на выход! – взревел он, выскочив из ординаторской в коридор с огнетушителем в руках. – Чего сидим рты раскрыв? Выводим пациентов во двор! Проверяем палаты, туалеты, кабинеты. Никого не забываем – это не учебная тревога, пошевеливайтесь, мать вашу!
Последние слова предназначались замершим в нерешительности санитаркам. Вой сирены застал их в комнате отдыха за просмотром вечернего ток-шоу. Взглянув на Игоря Аристарховича, бешено вращавшего залитыми пятилетним коньяком глазами, санитарки мгновенно осознали всю серьезность складывающейся ситуации и прыснули врассыпную, исполнять приказ.
В клинике поднялась суматоха: захлопали двери, требовательно закричал взбудораженный медперсонал, запричитали потревоженные больные. Из дальнего конца коридора отчетливо потянуло горящими тряпками.
– Горим! Пожар! – срывая голос на визг, проорал кто-то во все горло. – Горим! Пожар!
В следующее мгновение фраза, подхваченная десятками голосов, разлетелась по коридору, заполняющемуся горьким дымом.
2
Мэлор сидел на краю койки, размышляя над «гаримпажэм». Странное бессмысленное слово: «гаримпаж». Оно висело посреди палаты витиеватыми фиолетовыми загогулинами и не давало покоя. Внезапно слово вздрогнуло, звонко треснуло и развалилось на две части: «Горим! Пожар!». Внутри стало беспокойно. Что-то острое прочертило в груди глубокую царапину и проявилось во рту кислым привкусом. Мэлор лег в кровать, укутавшись одеялом с головой. Полежал несколько минут – беспокойство не проходило. Скрипнула палатная дверь. Мэлор максимально вжался в матрас и замер.
– Есть кто живой? – послышался незнакомый женский голос.
Пока Мэлор гадал, стоит отвечать или нет, дверь закрылась. Он тяжело вздохнул, откинул одеяло и снова сел. Доносившиеся из коридора крики стали стихать. Мэлор думал о том, что ему предпринять в связи со всем этим переполохом? Он чувствовал, что пришло время действовать, но не понимал, как должен поступить. Пока Мэлор размышлял над сложившейся ситуацией, из-под двери палаты поползли густые клубы дыма.
«Нужно срочно уходить!» – здравая мысль с трудом пробилась сквозь витавшие в голове комья ваты, и зацепив Мэлора, протащила до дверей и вытолкнула из палаты.
В опустевшем коридоре царила тишина. От едкого дыма глаза наполнились слезами, а кашель, сдавив горло, сухими щелчками стал вырываться наружу. Голова шла кругом. Неожиданно из клубов дыма выскочил ежик в толстой марлевой повязке с огнетушителем наперевес. Мэлор от испуга замер и выпучил глаза.
– Ты что тут делаешь? На улицу! Живо! – Словно в замедленной съемке прокричал ежик голосом Игоря Аристарховича, подтолкнул пациента по направлению к выходу, и растворился в едком дыму.
Удивленный Мэлор поспешил исполнить распоряжение. Чувство приближающейся опасности, ярко полыхнувшее внутри, погнало его к выходу. Проходя мимо большого шкафа, предназначенного для хранения одежды посетителей, он подумал, что нашел достаточно безопасное место, и забрался внутрь. В шкафу было темно, тепло и почти не пахло дымом. Здесь Мэлор почувствовал себя в безопасности. Свернувшись калачиком на куче старых одеял, он почти сразу безмятежно уснул, и ему приснились звезды.
3
К моменту приезда пожарного расчета огонь удалось потушить. Игорь Аристархович, проявив предписанный должностной инструкцией героизм и отвагу, справился с возгоранием в одиночку. Все, что оставалось огнеборцам, так это провести расследование возгорания по горячим следам. Не прошло и пяти минут с начала расследования, как пожарные обнаружили очаг возгорания в дальней кладовой, где уборщицы хранили инвентарь.
По версии пожарных пациенты, а возможно, и сами уборщицы устроили в кладовой курилку. В результате от плохо потушенного окурка затлели сваленные в кучу тряпки, а от них загорелся рулон старого линолеума.
Несмотря на то, что пожар удалось потушить в самом зародыше, обратное заселение пациентов заняло большую часть ночи. Получив внеплановую прогулку, больные разбрелись по территории больничного комплекса и возвращаться в клинику не спешили. Медперсонал сбился с ног, отлавливая в потемках пациентов и рассовывая их по палатам.
4
Мэлор, проснувшись в полной темноте, сначала испугался, но услышав гул голосов, вспомнил, где находится, и выбрался из шкафа. Его появление осталось незамеченным. В коридоре по-прежнему ужасно пахло дымом. Мимо него то и дело сновали обеспокоенные медсестры, помогающие пациентам вернуться в палаты. Оглядевшись по сторонам, Мэлор побрел к себе.
– Стоять! Вот ты где, – услышал он голос старшей медсестры Ирины Павловны и обернулся.
Медсестра сунула ему в руку пластиковый стаканчик с таблетками.
– Вот, выпей скорее, сокол мой ясный, и марш в койку! – распорядилась она и поспешила дальше, не дожидаясь, пока Мэлор выполнит распоряжение. – Олег, стоять! Стоять, я кому говорю! Да-да, это я тебе, Пахомов – не стоит под дурака косить, ты дурак и есть! Ну-ка иди сюда – таблетки пить будем.
Мэлор зашел в палату. Его сосед, Дима Караулко, судя по мерно вздымающемуся одеялу, крепко спал.
«Кремень!» – подумал Мэлор.
Дима был хорошим соседом. Он много спал, много ел и почти не говорил, а если и говорил, то в основном о сне и еде. На его тумбочке стоял пустой пластиковый стаканчик. Посмотрев на свой, Мэлор почувствовал, как внутри поднимается волна протеста:
«Нет. Таблетки я пить больше не буду».
Такое решение, неизвестно как созревшее в голове, озадачило. Раньше он всегда следовал рекомендациям врачей и не пропускал прием лекарств, но сегодня, проснувшись в шкафу, Мэлор почувствовал себя лучше. Именно в тот момент его осенило: виной угнетенному, а порой и сумбурному состоянию, в котором он находился последние недели (месяцы?), были таблетки. Или он понял это прямо здесь и сейчас?
«Боже, как все запутанно!»
Спрятав таблетки в карман пижамы, Мэлор поставил пустой стаканчик на тумбочку и улегся в кровать, но прежде чем заснуть, долго лежал без сна, думая, как обмануть санитарок во время утреннего обхода и избежать приема лекарств.
5
Проснувшись на следующий день, Мэлор испытал невиданный душевный подъем. Мир был ярок, резок и реалистичен. С самого подъема его не покидало ощущение близости чего-то важного. Он не представлял, что это будет, но в неизбежности и важности грядущего события не сомневался ни секунды. Главное – больше не пить таблетки. В какой-то момент Мэлор вспомнил о дневниках.
«Эврика! Интересно, смогу ли я понять записи?» – подумал он, вскакивая с кровати.
Отодвинув тумбочку, он вытащил из пола кусок доски и запустил руку в тайник – небольшое пространство между чистовым и черновым полом. В свое время строители поленились приколотить небольшую вставку в углу, Мэлор заметил это и приспособил нишу для тайника. Или ему кто-то рассказал про тайник? Мэлор попытался вспомнить, но мозг отказывался отвечать на подобные вопросы.
Вытащив одну из тетрадей, он раскрыл ее наугад, попробовал читать и нисколько не удивился, когда получилось. Буквы легко складывались в слова, слова в предложения, а схемы соответствовали сопроводительному тексту, и все это имело смысл. Он мог читать и понимать. Удивительное дело, но вчера написанное еле-еле поддавалось восприятию и представлялось заумным набором слов. Вчера ему стоило больших трудов прочесть одну страницу текста. Интересно, откуда у него появился дневник? Когда он успел его написать? До того, как попал в клинику, или во время лечения? Он прекрасно помнил созданную им Теорию единой Вселенной, но совершенно забыл, когда успел изложить ее на бумаге.
«Ай да таблетки! Ай да доктора!» – подумал Мэлор.
Теперь он понял, зачем его так долго пичкали лекарствами. ОНИ хотели, чтобы он писал. Он нужен ИМ вялым, апатичным, с подавленной волей. Наверняка сейчас много специалистов в тайной лаборатории пытаются расшифровать его записи. Или нет? Если тетради трогали, он бы обязательно заметил. В любом случае дневник нужно спрятать назад в тайник.
Убедившись, что Караулко спит, Мэлор аккуратно приподнял кусок половицы и засунул тетради на место. И все-таки откуда он знает про половицу? Может, Дима показал? Или Караулко положили в палату после него? От непривычно большого количества мыслей голова шла кругом. Задвинув тумбочку на место, Мэлор взглянул на часы – 7:43, самое время осуществить ночной план.
Выйдя в коридор, он увидел Марину ─ рыжеволосую студентку медицинского факультета, проходившую в клинике практику. Она стояла на посту и раскладывала по стаканчикам таблетки для утреннего приема.
– Привет! – облокотившись на стойку, Мэлор попытался изобразить искреннюю улыбку.
– Доброе утро, – отстраненно произнесла девушка, даже не взглянув на него.
– Слушай, я в туалет по большому хочу. Можно я таблетки сразу выпью, чтобы не торопиться?
Марина взглянула на часы – 7:45. Пятнадцать минут до раздачи лекарств.
– Хорошо, держи, – ничего не заподозрив, согласилась она.
Мэлор подхватил протянутый стаканчик, опрокинул содержимое в себя и с упоением начал жевать.
– Возьми хотя бы водой запей, – поморщилась Марина, указывая на графин с водой, – хрустишь, как конфетами.
Мэлор благодарно кивнул, выпил воды, показал практикантке язык и направился в сторону туалета. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он залез в знакомый шкаф. Вынув из-под языка таблетки, Мэлор сунул их в карман, туда, где лежала вечерняя доза. Марина, сама того не зная, угадала: он действительно жевал конфеты-леденцы, полученные от соседа Димы в обмен на обещание поделиться обеденной котлетой.