Артем Белянин – Необитаемый человек (страница 3)

– Капитан! – раздался голос снаружи.

В каюту влетел промокший до нитки матрос.

– Что там, черт возьми, происходит?! – заорал Барт.

– Море обезумело, капитан! – задыхаясь, выпалил матрос.

      Откуда-то сверху раздался низкий душераздирающий гул, словно тысячи горнов слились в едином чудовищном многоголосье. Барт, хватаясь за что попало, добрался до двери каюты и выбежал на палубу. Огромные черные волны, словно ожившие горы, то вздымались, то падали в бурлящую пучину, швыряя корабль то в бездну, то вздымая его на кипящие гребни. Схватившись за мачту, капитан устремил свой взгляд на разгневанное море. Где-то в глубине беснующейся пучины засияли кроваво-огненные всполохи, зловеще осветившие дно. Перепуганные матросы, едва держащиеся на ногах, сдирая в кровь ладони, стягивали паруса. Барт поднял взгляд к небу. В иссине-черных облаках над его головой метались длинные ломаные молнии, в металлических раскатах которых свинцовое небо оглушительно ревело дьявольскими трубами. Очередная волна ухнула, накрывая корабль. Крики команды захлебнулись в ярости Посейдона. Вцепившись в мачту, Барт едва не сорвался в объятия нахлынувшей стихии. Другим повезло меньше. Несколько матросов, отрывая куски деревянной оснастки, полетели за борт, мгновенно исчезнув в пасти «морского Дьявола». Едва корабль выровнялся, Барт ввалился в свою каюту. Внутри отец Яков, отчаянно пытавшийся привести Рахиль в чувства, хлопал ее по щекам и растирал виски. Спустя мгновение девочка открыла свои белесые глаза и, вздрогнув, вцепилась в руку старика. Едва маленькая мессия очнулась, буря, убивающая людей наверху, стала утихать.

– Ну что побледнел, как утопленник? – взглянув на Барта, спросил отец Яков. – Не робей, не пропадем.

– Сраные потроха! Это что было?! – обтирая грязным рукавом мокрое лицо, прохрипел пират.

– Ну каков дурак! – отвернувшись в сторону и блуждая взглядом по стонущим балкам на потолке, сказал Гаспар. – Если этого болвана выбрали капитаном, представляю, сколько мозгов у боцмана.

– Не ворчи, Гаспар. Дай человеку в себя прийти. Он, небось, там, наверху, дьяволу в глаза заглянул, а ты его бранишь, – со вздохом сказал старик.

– Этому миру конец! Говорят же тебе – Оракул не зря эту погоню снарядил, – подойдя к Барту и недовольно посмотрев ему в лицо, сказал рыцарь. – Только благодаря Рахиль мы еще с тобой небо коптим,– кивнув на тяжело дышащего ребенка, добавил он.

      Отстранив крестоносца, пират прочавкал мокрыми башмаками к столу и, открыв ящик, достал из него ополовиненную бутылку рома. Выдернув пробку, Барт жадно влил в себя оставшееся содержимое и опрокинулся в кресло.

– Кто она? – глядя на девочку, спросил Барт.

– Для меня она Мессия, – опустив глаза на ребенка, ответил Гаспар. Бог, снизошедший в этот ад, чтобы спасти нас от отчаяния и смерти.

– И откуда она такая взялась? – выпустив клубы сизого дыма, спросил Барт.

– Ее подбросили под двери монастыря. Видимо, незрячий ребенок был родителям непосильной обузой. Она была совсем крохой тогда. Убийцы, идущие сейчас по нашим следам, пришли, когда ей исполнилось пять. Сначала их было двое, – поведя длинными усами, начал Гаспар. – Была глухая ночь. Монахи отказались их впускать. Тогда они ворвались силой. Я встал на защиту ребенка. И, уж поверь, ни в одной битве в святой палестине мне не было так тяжко, братец. Эти люди не знали ни страха, ни боли, ни пощады. Я чудом одолел тех двоих. Одолел благодаря трем своим друзьям – вере в Господа, отцовскому мечу, да этой старой кольчуге, – проведя рукой по изрубленному доспеху, сказал Гаспар. – В той битве я отдал все, что у меня было. Израненный – я едва дышал. Если бы не Рахиль, не протянул бы и до утра. Она исцелила раны. А когда пришли остальные, мы с отцом Яковом вывезли девочку через задние ворота, и погнали коней в сторону города.

– Какого черта им от нее нужно?! – хрипло спросил Барт.

– На востоке есть крепость. Белым дворцом кличут, – откашлявшись, вмешался пришедший в себя старик. – Эти люди оттуда пришли. Живет там Оракул. Читана ее звать, – распутывая свалявшуюся бороду, добавил он.– Эта женщина много чего знает, многое наперед видит. Слова худого о ней никто никогда не сказывал, да вот только она свято верит, что мир этот должен непременно сгинуть. Судьба, говорит, у него такая и менять ее нельзя.

      Старик на мгновение приумолк, опустив глаза, а затем, посмотрев на спящего ребенка, добавил:

– Если Господь сошел в этот мир в ребенке, знать не желает он этому миру смерти. Она хоть и особый, но все же человек, а человеку до Бога далеко. Не ей решать, кому жить, а кому помирать. И уж, коли нам выпал жребий защищать эту искорку Божию, так, стало быть, защищать и будем. А там на все воля Божья, – оодняв вверх глаза, добавил старик.

– Защитить – дело благородное, но не простое! – прохрипел Барт. – Я бы мог оставить вас на корабле, но в безопасности вы тут тоже не будете. Пиратскую жизнь спокойной не назовёшь. Ни в одном порту нас не ждут, мы везде висельники. Живем от грабежа к грабежу. Того и гляди нарвемся на имперский флот и пиши пропало, – стаскивая с себя мокрые башмаки, добавил он.

– Да нам и незачем с тобой море бороздить, – устало сказал старик. – Доберемся до Скрибы, сойдем на берег, а дальше на запад двинемся.

– На запад? – удивленно спросил Барт, выливая воду из башмака. – Да ты, старый, видать, тоже умом не блещешь. Ты ее спасти или угробить решил? – кивнув на ребенка, спросил пират. – На западе реки текут из крови, а вместо рыб в них плавают мертвецы. Это самое гиблое место во всей этой поганой империи. Какого кракена тебя туда понесло?

– Нам нужно добраться до Марканда, – кряхтя ответил отец Яков.

– Никогда не слышал о таком городе, – закинув ноги на стол, сказал пират.

– А это и не город, – молвил старик. – Это место в горах. Особенное, святое.

– И чем же оно особенное? – почесывая волосатую грудь, спросил Барт.

– Есть там круг из камней. Огромных, древних как этот мир, и камни те желание исполнить могут. Одно всего. Но мне больше и не надобно, – пожав тощими плечами, сказал старик.

– И мое желание выполнить могут? – заглядывая в бутылку, спросил Барт.

– И твое, коли сердцем ты чист.

– Арх! А ведь так многообещающе все начиналось, – икнув, прохрипел пират. – Ну и как ты в том каменном саду оказался? Там же кругом головорезы снуют, хлеще моих.

– Я не бывал там. По рассказам, да по книгам монастырским знаю, – погладив Рахиль по вьющимся волосам, добавил старик.

– Ну и что у тебя за желание? – шмыгнув, спросил Барт.

– Вылечить ее хочу, – опершись на клюку и печально глядя на ребенка, ответил он. У нее ведь не только слепота. На этого агнца Божьего столько хворей наслано от рождения, что пятерым не вынести. А если одного желания мало будет, так я жизнь свою на здоровье ее выменять попрошу. Пусть приберут меня, старого дурня, а она пускай выправится. Да в мир этот падший любовь и свет Божий прольет.

– Звучит как горячечный вздор. Хотя после фокуса с моей раной я готов поверить и в твои камни. Только объясни мне, недалекому, почему девчонка других лечит, а себе помочь не может? Да что там лечит, она этот тонущий в дерьме мир на краю смерти удерживает, а недуг свой на плечи твои взвалила, – швырнув в стол пустую бутылку, спросил Барт.

– Видать, не может. А может не хочет. Не знаю я, – тягостно вздохнув, сказал старик. – Зато знаю, что я этого хочу. И верю, что могу.

– Ну Марканд, так Марканд, – прохрипел Барт. – Я высажу вас в бухте, на восточном берегу Скрибы. Дам еды, денег. С вами пойти не смогу, там каждая мундирная крыса меня в лицо знает. Давно норовят вздернуть. Много я им крови попил.

– Нам и этого хватит! – благодарно склонив седую голову, сказал Яков. – Даст Бог, еще свидимся.

      К утру корабль Барта, обогнув скалистые берега темного полуострова, бросил якорь близ песчаной бухты.

– Шлюпка готова, Кэп! – заглянув в капитанскую каюту, сказал боцман.

– Пора! – прохрипел Барт, затягивая ремень на засаленных штанах.

Гаспар поднял на руки спящую Рахиль и шагнул к двери. Следом, опираясь на деревянную клюку, последовал старик Яков.

      Спустившись в лодку под всплески весел, рыцарь проводил взглядом удаляющуюся фигуру Барта, хмуро стоящего у борта. На прощание капитан поднял вверх руку и исчез в сизой дымке утреннего тумана.

      Нос лодки уткнулся в мокрый песок, и несколько матросов, соскочив в воду, подтащили ее на берег. От удара кормы о сушу Рахиль проснулась. Открыв белесые глаза и нащупав руку старика, девочка с тревогой закрутила головой.

– Все хорошо, милая! – погладив по спине ребенка, сказал Яков и, найдя свою клюку, кряхтя поднялся.

      Сойдя на берег, трое простились с матросами Барта и не спеша побрели по узкой дороге, ведущей вглубь полуострова. Пройдя четверть мили, Гаспар вдруг остановился и тяжелым взглядом прошелся по притихшему вокруг лесу. Где-то слева хрустнула ветка. Рыцарь молниеносно выхватил меч и заслонил собой девочку.

– Стой спокойно, здоровяк, и останешься жив! – раздался наглый голос из чащи. Мгновение спустя, со всех сторон показались небритые отекшие лица разбойников. Двое в руках сжимали взведенные арбалеты. Пятеро были вооружены топорами.

– Мы просто нищие путники! – заговорил отец Яков. – Что вам с нас взять, ребятки? Клюка, да сверток хлеба – все наше богатство. Позвольте нам пройти.