Артем Белов – Проклятый Портной: Том 4 (страница 4)
— Максим Витальевич, мы сможем обеспечить вам… — Алая начала со стандартных слов о безопасности, однако продолжить не успела, так как дверь в кабинет резко распахнулась и на пороге появился мужчина в такой же белоснежной форме, как и следовательница.
— Алаайя, там по твоему делу пришли. Человек уже полчаса ждёт, — недовольно проворчал следователь, скользнув по мне взглядом. — Вы по Октопусу?
— Как понимаю, да, — кивнул я.
— Тогда я вынужден забрать у вас Алаайю Ивановну, а беседу с вами продолжит другой следователь, — мужчина посмотрел на девушку, после чего между ними последовал молчаливый обмен взглядами, из которого победителем вышел следователь.
— Что же, приятно было с вами побеседовать, Максим Витальевич, — поднявшись из-за стола и демонстративно громко захлопнув дело, произнесла Бекерева. — И вы всё-таки подумайте насчёт моих слов. И если надумаете что-то, вот мои контакты.
Девушка протянула мне кусочек бумажки с написанными от руки номерами: рабочим и мобильным.
— А просто звонить можно? — убирая бумажку в карман пиджака, поинтересовался я, однако уже стоявшая на пороге кабинета Алая ничего не ответила. То ли проигнорировала неуставной вопрос, то ли действительно не услышала.
— Предположим, что молчание — знак согласия, — пробормотал я, глядя на закрывшуюся дверь и готовясь к очередному длительному ожиданию.
Впрочем, на этот раз долго ждать мне не пришлось. Уже через пять минут в кабинете, который я уже скоро буду иметь право называть своим, возник приторно-сладко улыбающийся мужчина в помятом костюме, с двумя стаканами горячего кофе и тоненьким файликом, из которого выглядывало несколько листов.
— Добрый день, Максим Витальевич, меня зовут Степан Андреевич, и мне нужно взять у вас показания по поводу случившегося в Октопусе.
— Да уж, наша песня хороша, начинай сначала… — поелозив на стуле, уже практически принявшем форму моего тела, устроился поудобнее и приготовился к очередной порции вопросов и ответов.
Однако, в отличие от беседы с Бекеревой, диалог со Степаном Андреевичем вышел каким-то однобоким. Местного следователя совершенно не интересовали ключевые события, произошедшие в подземелье. Ни момент появления осьминогов, ни трагедия с плотами, ни прибытие спасшихся с Малого острова и появление спасателей.
Зато про Петрова мужчина расспрашивал, не останавливаясь, при этом старательно ставя вопросы так, чтобы, не дай боги, я не мог бросить на графа хоть тень. Так что уже спустя десять минут этого странного опроса я понял, к чему всё клонится, и попросил Степана Андреевича поменьше болтать и побольше записывать. После чего быстро пересказав все главные события в Октопусе, при этом не вдаваясь в оценку поведения некоторых людей, поднялся из-за стола и направился к выходу.
Следователь, конечно, попытался меня остановить, однако я уже стоял у открытой двери и наблюдал, как из кабинета неподалёку выходит смутно знакомый мужчина, а следом за ним Бекерева. Парочка о чём-то переговаривалась, однако в коридоре было довольно шумно из-за снующих туда-сюда людей, так что, о чём именно они говорили, расслышать было невозможно. И я, опасаясь, что меня опять передадут кому-нибудь, сообщил Степану Андреевичу, что если они планируют отнять у меня ещё три часа жизни, то им следует вызывать меня уже официально, а за сим я откланиваюсь.
Мужчина в ответ на это что-то прокашлял, однако больше остановить меня попыток не предпринимал, и я отправился к выходу из полицейского участка, пытаясь вспомнить, где же мог видеть этого типа.
— … и побыстрее, пожалуйста, — усевшись в первое попавшееся такси, я достал телефон, однако прежде набрать номер будущих проблем я вновь посмотрел на мужчину, вышедшего вслед за мной из участка. — Где же я тебя видел, дружище?
Словно в ответ на мои слова, плечистый парень, порывшись в карманах поношенной кожанки, достал пачку сигарет, взял одну и, щёлкнув зажигалкой, прикурил, на мгновение скрыв часть лица.
— Твою же мать… — пробормотал я, заставляя было тронувшегося с места таксиста нажать на тормоза. — Нет, нет, это не вам, уважаемый. Можете ехать.
Машина вновь тронулась, а огонь, мнимая вонь курева и волевой подбородок, который я когда-то имел честь уже наблюдать, наконец, сложились будто части пазла. И я понял, кто же это был в участке.
Сержант Громов собственной персоной. Тот самый тюремщик, который с товарищем выпустили меня из тюрьмы с дамочкой на плече.
— И какого чёрта тебе понадобилось в кабинете имперского следователя, сержант? — задал я животрепещущий вопрос, но ответа найти так и не смог. Так что, отложив возможную проблему на потом, всё же нашёл нужный номер телефона и нажал на кнопку вызова.
— Алло, Марк Викторович Чигарёв? Это барон Серов Максим Витальевич. Мне ваш контакт дал Зуев Игорь Евгеньевич.
Глава 2
— Н-да, дилемма… — негромко произнёс я, убирая телефон в карман пиджака.
За окном такси проносились улицы вечернего города, живущего своей жизнью, будто бы ничего и не произошло. Впрочем, насколько мне известно, происшествие в Октопусе хоть и стало ЧП губернского масштаба, жителей самого города, не то что губернии, это не особо тревожило.
Твари, поднявшиеся из глубин подземных морей на всех этажах, выбраться наружу и устроить дебош в городе не стремились. Отчего среднестатистическим обывателем инцидент воспринимался не более чем очередной страшилкой, передаваемой в утренних новостях.
Конечно, те, чьи близкие находились в Октопусе, начали разгонять волну паники, едва почувствовали неладное. Однако Чигарёвым первые дни удавалось всё спустить на тормозах, присев на уши взволнованным родственникам.
Что? Должен был вернуться к обеду в субботу? Ну да, у нас там возникли кое-какие трудности с транспортом, но мы их решаем, и уже скоро ваш уважаемый Иван Иванович будет дома… Что, утро воскресенья, а Василий Васильевич ещё не прибыл? Ну да, возникли кое-какие непредвиденные трудности, но мы их устраняем… И всё в таком роде. И это действительно какое-то время работало.
Правда, недолго. Уже к вечеру воскресенья несколько знакомых друг с другом родов, узнав, что и близкие друзей домой не вернулись, скооперировались и, наплевав на имперскую протекцию, вломились на территорию Октопуса. После чего вся правда и всплыла. Однако, несмотря на это, выигранное время Чигарёвы использовали по полной.
Во-первых, бойцы рода и несколько отрядов наёмников успели добраться до четвёртого этажа, попутно уничтожая воздушных тварей и эвакуируя находящихся на уровнях людей. Так что со стороны выходило, что двое суток Чигарёвы не сидели сложа руки, а делали всё возможное.
Ну а во-вторых, процесс эвакуации фиксировался максимально дотошно. Едва спасённый переступал границу подземелья, как его тут же хватали под белы рученьки и вели к прикормленным журналистам. Которые тут же начинали расспрашивать выжившего о произошедшем в подземелье.
Естественно, опрашивали вполне конкретных людей в соответствии с заранее составленным списком вопросов. Так что едва только машины разгневанных родов снесли ограждения подземелья, как с экранов телевизоров на людей тут же посыпались многочисленные репортажи со счастливыми спасёнными, бравыми гвардейцами рода Чигарёвых и суровыми наёмниками, увешанными артефактами и в мощной броне.
Само собой, среди этого потока информации чуть позже стали проскальзывать вкрапления менее позитивных новостей. Но первое впечатление уже было произведено, так что жители Иркутска восприняли происходящее вполне себе равнодушно.
Впрочем, это касалось лишь тех, кто был далёк от «благородной» прослойки. Вот последних, как раз-таки лихорадило из-за открывающихся перспектив.
Принятые Чигарёвыми меры хоть и были относительно эффективными, но полностью выправить ситуацию не могли. А уж когда спасатели добрались до курорта и стало ясно, сколько людей погибло на самом деле, и без того шаткое положение рода стало стремительно ухудшаться.
А ещё этот Петров… Мне граф не звонил, но я уже был в курсе, что он и его люди со вчерашнего дня вовсю работают с выжившими из Башни, составляя коллективный иск с «правильными» формулировками. При этом Петров неофициально всем гарантировал защиту от возможных неприятных последствий со стороны Чигарёвых.
И насколько я знал, люди графу поверили. Уже несколько мелких аристо, переживших инцидент на курорте, отказались заключать мировое соглашение с Чигарёвыми, хотя те предлагали довольно приличную компенсацию. По крайней мере, для столь незначительных фигур в разыгрываемой партии.
В принципе, не имей я собственных интересов в этом деле, я бы просто принял деньги и, вежливо откланявшись, ушёл в закат, постаравшись забыть случившееся, будто страшный сон. Но у меня такой возможности уже не было, а тех мелких сошек вела звезда жадности, свет которой сбил их с верного пути.
«Съездили отдохнуть, называется…»
Расплатившись с таксистом, я выбрался из машины и направился к дому. За время нашего отсутствия с особняком ничего не произошло, и никто на его территорию проникнуть не пытался. По крайней мере, Карой такие попытки зафиксированы не были. А я что-то сомневаюсь, что кто-то ниже среднего одарённого смог бы избежать внимания со стороны неживой птицы.