Артем Белоусов – Вечерний караван (страница 6)

Перед тем, как уехать на такси, девушка из комнаты для курения продиктовала мне свой номер. Успевший отойти от тяжелого расставания и зализать все раны, я, вдобавок к этому насмотревшийся на семейные пары из своего круга общения, решаюсь опробовать для себя новый тип взаимоотношений с женщинами, где первоочередным являлась монотонная стабильность происходящего.

Через несколько дней после свадебного торжества мы идем в презентабельный ресторан. Холодны как лед, наш диалог – обмен избитыми фразами прямиком из третьесортного ромкома за бутылкой итальянского вина. Все это действие сопровождается классической музыкой, исполненной вживую разодетым в черные фраки квинтетом – марку нужно держать. Спустя неделю мы занимаемся любовью. По-прежнему холодны как лед. Спустя год я сижу за обеденным столом, слушая Джейн Биркин и ожидая ужина. Неизменно холодны как лед.

Сценарий сегодняшней ночи заучен мной наизусть. Отужинав, мы отправимся в спальню. Она включит телевизор, где в 23:00 на кабельном канале день изо дня показывают европейское кино. Устроившись на кровати, я обниму ее. Она попросит массаж, мотивируя это тем, что сегодня она устала больше обычного. Я беспрекословно выполню ее желание. После она захочет близости. Кто я такой, чтобы отказывать? Управившись с этим нетривиальным занятием, мы поочередно сходим в душ. Затем досмотрим последние пятнадцать-двадцать минут фильма. К титрам моя пассия будет уже во власти сна. Я отключу звук на телевизоре и еще несколько часов буду смотреть в мерцающий экран. Не улавливая канвы повествования, я буду разглядывать сменяющиеся друг за другом кадры пустыми глазами, а усну лишь к рассвету. Встав ко времени, когда солнце находится в зените, мною обнаружится, что в квартире, помимо меня, никого нет. Ключи от входной двери оставлены на тумбочке у изголовья постели – я заполучил их пару месяцев назад. Позавтракав остатками ужина, я покину покои моей избранницы, чтобы спустя пару часов вновь в них вернуться, повторив этот сценарий от и до.

4

Дядя Гашим, как бы мне не хотелось этого признавать, оказался прав.

Девица уплетала уже третий кулек картошки фри, каждая вынимаемая долька из которого болезненно напоминала мне о состоянии моего бюджета, лишившегося источника пополнения в лице магазина дяди. Чавкая, она рассказывала о современных мужчинах и отсутствии у них каких-либо манер, в подтверждение своих слов приведя пример из недавнего прошлого, в котором молодой человек, пришедший на свидание, отказался платить за нее в кафе.

В ответ на столь занимательный рассказ, удачно поразивший цель в самое яблочко, я выдавил улыбку на манер душевнобольного. Она, проигнорировав мою реакцию, продолжила свой треп. Я, незаметно для нее выудив свой кошелек из кармана брюк и заглянув в его отделение для банкнот, осознал, что положение куда хуже, чем мне представлялось ранее – ее глотка поглотила в несколько раз больше крахмала, чем я мог себе позволить. Я был на мели. Вспомнив отца, постоянно тыкающего меня в мое неумение обращаться с бюджетом, я повинно киваю фантому папы, угрюмо стоящему за спинкой стула, на котором развалилось мое сегодняшнее бремя.

Рассказы девушки настолько меня утомили, что я, перестав вслушиваться в ее болтовню, начинаю прокручивать в голове лучший момент из "Бойца с шестом" – драку между пятым сыном Ен Ипа и настоятелем монастыря.

«Я смотрю на Будду и вспоминаю о своей семье» – говорит пятый сын Ена. «Я смотрю на девушку, чей желудок планирует оставить меня без средств к существованию, и также вспоминаю о своей семье» – говорю я. Да, между мной и китайскими мастерами боевых искусств все же много общего.

Мое второе "я" заявляет о себе, начиная препираться со мной внутри моей черепной коробки о том, что в шедевре Цзяляна лучшая сцена – это кровавая расправа над кидани при помощи связки бамбуковых палок, протыкающих обидчиков героя насквозь. Мой внутренний оппонент редко соглашался со мной, в особенности если речь шла над таким щепетильным вопросом, как лучшая сцена в одном из величайших столпов кино. Его можно понять – как выбрать лучшее среди лучшего? Сейчас мы жарко поспорим и каждый вновь останется при своем мнении.

Из толком не успевшей начаться дискуссии меня вырывает оброненная фраза, открыто предупреждающая о надвигающейся опасности – девушка заявляет о том, что у нее пересохло в горле и ей необходима содовая. Улыбка кретина, озарявшая все это время мою физиономию, сменяется каменным выражением лица. Я молчаливо смотрю на нее, надеясь, что с помощью невербальных жестов мне удастся отговорить ее от фатальной ошибки и не усугублять и так патовую развязку вечера, что настигнет нас, как только нам принесут счет и потребует его оплаты. Она, не обращая внимания на мой грозный вид, подзывает официанта. Очередной провал, в будущем нужно будет отточить навык давления на окружающих при помощи угрожающих гримас.

Растерявшись из-за внезапно нагрянувшего бедствия, я не придумываю ничего лучше, как сымитировать боли в животе. Скукожив свое лицо в подобие печеного яблока, я встаю из-за стола и бегу в сторону уборных. Дергаю ручку в мужскую туалетную комнату. Предательски закрыта. Осторожно смотрю через плечо, оглядывая столик, за которым восседает причина моего разыгравшегося артистизма. Девушка с интересом наблюдает за моими потугами скрыться от нее. Увеличив внутреннее напряжение, я тут же достигаю задуманного – пульсирующая венка появляется на моем лбу. Если и это не убедит ее в том, что мой кишечник вышел из-под контроля, то проблема явно не в моем таланте, по которому плачет эстрада, а в ее недалекости. Загвоздка в том, что представление не может быть оборвано на половине, поскольку тогда все мои усилия по созданию образа человека, ведущего неравную битву со сдуревшим сфинктером, пойдут прахом. Время идти на радикальные меры. Кряхтя, я ковыляю к двери, на которой красуется наклейка со схематично изображенной женщиной. Провернув ручку, я открываю дверь. Передо мной – заплаканная девушка, сидящая на крышке унитаза. Подняв на меня глаза, несчастная, чье лицо было измазано потекшей тушью, приоткрыла рот, намереваясь окатить меня бранью за столь невежественный визит. Сориентировавшись в моменте, я успеваю прижать свою ладонь к ее губам, второй рукой закрыв дверь на щеколду.

До моих ушей доносятся приглушенные вопли, пока я спешно стараюсь найти выход из сложившейся ситуации. Приложив указательный палец к своим губам, я пытаюсь привести девушку в чувство, говоря глазами, что в моих помыслах нет ничего, что могло бы ей угрожать. Поползновения, на мое удивление, срабатывают – обитательница уборной, шокированным взглядом взирающая на меня снизу-вверх, затихает. Довольный собой, я правой рукой достаю из нагрудного кармана пачку влажных салфеток, по-дружески предлагая их своей новой знакомой. Дрожащими пальцами она принимает подарок. Я со скоростью черепахи убираю ладонь с ее лица, настороженно ожидая, что в любой миг ей в голову может прийти мысль продолжить концерт. Но, судя по тому, как она доставала из упаковки салфетку за салфеткой, протирала ими свои щеки от чернильных разводов косметики и бросала использованные экземпляры себе под ноги, девушка постепенно приходила в себя.

Я оперся затылком о дверь. Сиюминутная проблема была решена, но я по-прежнему не догадывался, что мне делать с камнем преткновения, который наверняка все так же сидел за столиком, вливая в себя очередной бокал с содовой. Сожитель по туалетной комнате, закончив со снятием макияжа, встал со своего белоснежного трона, протиснувшись к зеркалу, висящему над раковиной. Из-за ограниченного пространства мне пришлось вжаться в дверь, уворачиваясь от порывистых движений локтем в нескольких сантиметрах от моего лица. На метраж туалетных комнат в этом заведении явно поскупились.

Девушка поправляла свои рыжие кудри, будто забыв о моем присутствии. Я молча наблюдал за тем, как она безуспешно пыталась привести растрепанные волосы в порядок, молясь, что моя физическая оболочка и вправду стала невидимой – так я мог бы просидеть здесь до завтрашнего открытия кафе, избежав злополучного счета и маячащей возможности мыть посуду на кухне в зачет его уплаты.

Стараясь не отвлекать девушку от наведения марафета, я проскальзываю к унитазу и сажусь на него, приняв позу эмбриона. Опустив подбородок на колени, я разглядываю свою соседку по туалетной комнате, не найдя лучшей альтернативы для изучения в помещении метр на метр.

Расстегнутая косуха, из-под которой выглядывала футболка с Марсианином Марвином, джинсы и белые кроссовки на ногах. Лицо, до этого скрытое под толстым слоем растушеванной гуаши, оказалось усыпано веснушками. Рассматривая себя в зеркало, девушка, чьи искаженные до этого рыданиями черты только успели прийти в норму, снова заходится в слезах.

Я не знал, как вести себя в подобных ситуациях. Женщины оставались для меня загадкой, а весь мой опыт взаимодействия с прекрасным полом ограничивался первыми свиданиями, после которых мне так ни разу никто не перезвонил. Наверное, большинству девушек неинтересно слушать фанатичные рассказы о лучших фильмах студии Shaw Brothers, но и я не то чтобы расстраивался по таким пустякам. Моя вера в то, что где-то по городу ходит та единственная, что сможет по достоинству оценить мои редкие познания, перевешивала длинный послужной список неудач на любовном фронте.