Артелина Грудина – Брак понарошку (страница 17)
Не хотел бы я, чтобы человек совершивший все эти ужасы, ходил где-то на свободе.
— Вроде как. По крайней мере, осудили и приговорили точно. Но, насколько этот человек виновен или нет, трудно сказать. Сам понимаешь, подтасовать при огромном желании можно все.
— Ты ведь не проводишь независимое журналистское расследование?
Мне бы очень не хотелось, чтобы Кира лезла в подобное. Это опасно, опасно и еще миллион раз опасно.
— Нет, у меня другая задача. Да и, если честно, журналистика — это не мое.
Вот теперь я удивлен по-настоящему.
— Но ты ведь ведущая…
— Пока. И то в большей степени “за компанию”. Ксю просто потащила меня за собой. А я все равно на тот момент не знала, чего хочу на самом деле. Работа на радио уже казалась рутинной и скучной, хоть и комфортной. Сидишь себе спокойно с микрофоном. Никто тебя не видит. Не нужно думать, как ты выглядишь в кадре, какая камера тебя снимает, правильно ли горит свет и удачную ли позу ты заняла.
— Значит, “Просыпайся, страна!” — это временно?
— Да. Я хочу дописать сценарий и показать его знакомым продюсерам. Очень надеюсь, что они заинтересуются.
— А если нет? Есть “план Б”?
Она покачала головой:
— Нет, только “план А”.
— Настолько уверена в успехе?
— Нет, настолько уверена в выбранной сфере деятельности. Другого я не хочу. Вот у тебя есть запасной план на случай провала в футбольной карьере?
Я улыбнулся:
— Нет.
— Вот и у меня.
Спустя три часа я сидел на диване и гладил Сару, пока хамелеон Гарик мимикрировал под розовые солнечные очки Киры. На столе стояла целая шеренга кружек со всеми видами кофе.
Сама же девушка нервно грызла кончик ручки и в который раз зачитывала наши обязательства по отношению друг к другу. Их набралось прилично, листа на четыре альбомных.
— Все указали? Возражений, предложений нет?
Я покачал головой.
— Тогда переходим к запретам и штрафам?
Я смогла убедить Илью переехать ко мне. Ладно, не я, а мой питомник. Сара, Гарик и просто тритон, которому нужно наконец-то придумать ему хоть какое-то имя(,) очень жалобно смотрели на мужчину. Вот он и дрогнул.
А может и сам не хотел возвращаться в квартиру, которую делил с бывшей. Кто знает? Главное мне не придется разрываться на два дома, как это было последние несколько лет.
И работать над сценарием можно в любое время! Ура!
Пусть квартира не такая уж и большая, но думаю, мы с Ильей поместимся. Кроме зала-кухни и моего кабинета, в нашем распоряжение есть еще две спальни и одна на двоих ванная.
Квартира Антона была больше: двухуровневая, с четырьмя полноценными спальнями, большим балконами-лоджиями, личным спортзалом. Странно, почему в такой огромной квартире не нашлось места для моего кабинета? И почему я подумала об этом только сейчас?
Настроение как-то резко ухудшилось. Неприятно осознавать, что ты была слепа к реальности и жила иллюзиями.
Нет, Кира, никаких больше воспоминаний, копаний в прошлом и самобичеваний! Антон остался за спиной. Точка! Одна, жирная. Никаких многоточий!
Чтобы как-то отвлечься, я села на диван, прижала к себе одну из множества подушек и включила комедию с Дженнифер Энистон. Обожаю ее! По-моему, это одна из немногих актрис, которые органично выглядят почти в любой роли.
На паузе стоял фильм “Притворись моей женой”, и это не могло не вызвать улыбку. Конечно, это совсем не про нас. Нет у Ильи комплексов, а у меня двух детей. Да и отдых на островах нам не светит — слишком много дел здесь. Но знак, определенно, в этом есть. Может быть, мне стоит успокоиться и принять уже ситуацию?
Мой взгляд сам нашел несколько исписанных страниц — наш “черновой” договор. Мы ведь все продумали, обсудили, так почему я волнуюсь?
“Потому что ты — женщина, а он — мужчина. И вы оба будете целый год жить бок о бок”, — подсказал внутренний голос.
Ерунда! Мы ведь договорились, что никакой близости у нас не будет. Более того, оговорили вопрос любовников и штрафов, если один из нас вдруг попробует соблазнить другого.
Это ведь должно сработать, верно?
Такой вопрос я задавала себе, уже сидя в кабинете юриста. Не ожидала увидеть Илью в строгом деловом костюме и в туфлях. Весь такой представительный, шикарный, по-мужски уверенный в себе, без перегибов. Никаких перстней на пальцах, галстуков с камушками — Илья вообще его не надел, лишь расстегнул рубашку на первые три пуговицы. И запонок я не увидела, как и наручных часов.
Невольно опять сравнила двух мужчин и снова взглянула на Антона по-новому. Почему я раньше ничего не замечала?
— Это все, что вы хотите включить в стандартный брачный договор?
Олег Дроздов просматривал мои записи с профессиональной отстраненностью. Он даже не улыбался, а я в голове перебирала все пункты и краснела. Почему-то вчера идея расписать все до мелочей казалась хорошей, а вот сегодня…
Мы ведь с Ильей взрослые люди и распределение домашних обязательств могли решить тет-а-тет, как и личные договоренности. Нужно было оставить лишь пункт о неразглашение информации и указать об материальной незаинтересованности в средствах друг друга.
Но теперь уже слишком поздно.
— Возможно, мы что-то упустили. Будем благодарны, если вы нам подскажете, — в отличии от меня Илья выглядел невозмутимо и спокойно поддерживал разговор с адвокатом.
— Главное — вы обсудили важные лично для вас вопросы, указали мне главные пункты договора, которые касаются вашего имущества. Единственное: я бы посоветовал добавить пункт о медицинском самоотводе. Так как вы де-факто друг другу чужие люди, то вопрос жизни и смерти предлагаю юридически переложить на родителей или других родственников.
О плохом думать не хотелось, но жизнь — непредсказуемая вещь, так что нужно и это уточнить в договоре.
Согласились мы с Ильей одновременно и выбрали своими представителями все же родителей.
— Что же, тогда я все подготовлю, а завтра можно будет подписать, — поставил точку в нашей встрече муж Анжелики и даже снизошел до улыбки.
Улыбался он очень знакомо. Они что, с женой по вечерам тренируется на пару?
Кстати, об Анжелике!
— У меня вся эта неделя выходная. Есть время заняться подготовкой, съездить в агентство. Ты как? — уточнила я у Ильи, стоило нам выйти на улицу.
Если честно, от помощи я бы не отказалась. В организацию нашей свадьбы, к своему стыду, я не сильно вникала. Антон с таким энтузиазмом выбирал цвет скатертей, варианты инсталляций для фотозоны и прочее, что я не стала влезать (мешать ему).
К тому же на мне оставался наряд невесты, косметические процедуры, девичник, включая необходимость проследить за Ксю, а то я боюсь, после полета ее фантазии проснусь где-то в Вегасе.
— Вторая половина дня у меня свободна, но помощник из меня так себе. На уровне нравится или нет. Предупреждаю сразу: в моем цветоспекторе десять цветов. Белый, черный, серый и радуга. Красный для меня — красный. Выбрать между канареечным, томатным, брусничным, малиновым, арбузным и еще каким-то я не смогу.
Илья выглядел так серьезно и говорил так растерянно, что я просто не выдержала и рассмеялась:
— Я тоже не смогу. Их действительно так много?
— Просто не гугли и не уточняй. Никогда. Стой, молчи, кивай и в конце просто покажи пальцем на тот, что понравился. Я один раз сдуру сказал, но перепутал названия и мы застряли еще на полчаса в магазине. Не повторяй моих ошибок.
О, мой бог! Давно я так не смеялась. Кажется, не только у меня имеется психологическая травма в анамнезе.
Чтобы как-то поддержать мужчину, я взяла его под руку и предложила:
— Может, заглянем в кафе-мороженое? Думаю, мы заслужили немного эндорфинов, что скажешь?
Сто лет не сидел в детском кафе и не ел мороженое. Даже вспомнить не могу было ли это вообще когда-нибудь, но атмосфера, царящая здесь, не напрягала, а наоборот, расслабляла.
Я сбросил пиджак, закатал рукава и пододвинул к себе поближе свою двойную порцию фисташкового мороженого с мятным сиропом.
— Я иногда сюда с племянниками прихожу, — улыбнулась Кира и тут же добавила: — Когда Вера меня с ними одну отпускает. Это наш секрет — не выдавай, если что…
Я тихо рассмеялся: