Артак Маргарян – Звездная пыль на запястьях (страница 3)
— Спасибо.
— Не за что, — Рейн вернул мне книгу. — Но будь осторожна. Студенты Золотого Дома не любят, когда им перечат. А ты только что нажила врага.
— Я из Нижних Ярусов, — я пожала плечами. — У меня там врагов было больше.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Знаешь, что общего между Нижними Ярусами и этой Академией?
— Что?
— И там, и там выживает тот, кто умеет вовремя ударить. Но здесь удары невидимы. Интриги, слухи, саботаж. Ты готова к этому?
Я вспомнила голодные ночи, соседей, которые пытались обокрасть нашу каморку, и лавку ростовщика, где я работала с десяти лет.
— Думаю, справлюсь.
— Не сомневаюсь, — он чуть улыбнулся. — А теперь идём. У нас занятие через полчаса. Сегодня будем учиться дышать.
— Дышать? Я и так умею дышать.
— Ты умеешь дышать, чтобы жить. А я научу дышать, чтобы колдовать. Это разные вещи.
Он пошёл к выходу из библиотеки, и я последовала за ним. По пути мне на глаза попался Линден, который стоял у стеллажа и прожигал меня взглядом.
Я улыбнулась ему самой сладкой улыбкой, на какую была способна.
Его перекосило.
А я пошла дальше — за ректором, за звёздной пылью на пальцах и за будущим, которое только начинало открываться.
---
Глава 4. Дыхание и тишина
— Дышать нужно не грудью. Дышать нужно всем телом.
Мы сидели на вершине Северной башни. Рейн привёл меня сюда, на открытую площадку, где ветер трепал волосы и мантию, а над головой раскинулось бесконечное небо. Солнце клонилось к закату, и облака были розово-золотыми.
— Красиво, — выдохнула я.
— Красота — это побочный эффект, — отозвался Рейн. — Я привёл тебя сюда не любоваться. Здесь ближе к небу. Звёздная магия отзывается на высоту.
Я села на каменный парапет, свесив ноги в пустоту. Внизу был внутренний двор Академии, крошечные фигурки студентов, фонтаны и дорожки. Страха высоты у меня не было — в Нижних Ярусах мы жили под самой крышей, и я привыкла смотреть вниз.
Рейн сел рядом. Близко — я чувствовала тепло его плеча.
— Закрой глаза, — сказал он. — Слушай ветер. Чувствуешь, как он касается кожи?
— Да.
— Это энергия. Ветер — это движение, движение — это сила. Вдохни его. Не носом — представь, что каждая пора на твоей коже вдыхает.
Я попыталась. Сначала ничего не выходило, только холод щекотал лицо. Но потом — странное ощущение, будто кожа стала прозрачной, и воздух проходит сквозь неё, мягко, тепло.
— Получается, — прошептал Рейн. — Не открывай глаза. Теперь возьми эту энергию и направь в осколок.
Мой осколок лежал на коленях. Я мысленно потянулась к нему — и вдруг он засиял.
Ярко. Гораздо ярче, чем в прошлый раз.
— Открывай.
Я открыла глаза и ахнула.
Вокруг нас кружились звёзды.
Крошечные, с ноготь величиной, они парили в воздухе, переливались серебром и золотом, и их были десятки. Они не гасли — они жили, танцевали вокруг нас, как светлячки в летнем лесу.
— Это… я сделала?
— Ты, — в его голосе звучало удовлетворение. — И не из воспоминаний. Из ветра. Из настоящего мира. Молодец.
Он похвалил меня. Впервые.
Я повернулась к нему и увидела, что звёзды отражаются в его сером глазу. И в этом отражении он выглядел не холодным ректором, а кем-то другим. Кем-то, кто тоже умеет удивляться.
— Почему вы носите маску? — спросила я, не подумав.
Мгновение — и отражение погасло. Он отвёл взгляд.
— Это личный вопрос.
— Простите. Я не должна была.
Звёзды вокруг нас начали гаснуть одна за другой. Я не удерживала их — настроение сломалось.
— Ничего, — сказал он глухо. — Просто… не сейчас. Когда-нибудь я расскажу. Но не сегодня.
Мы помолчали. Ветер трепал его тёмные волосы, и я заметила, что прядь, которая падала на маску, чуть поседела. Хотя он был молод — наверное, не старше двадцати пяти.
— Идём вниз, — он встал. — Занятие окончено. Завтра будем учиться зажигать одну звезду, но долгую.
— А это разве сложнее, чем много?
— Гораздо. Сделать вспышку легко. Удержать свет — искусство.
Он подал мне руку, помогая слезть с парапета. Я снова почувствовала тепло его пальцев и прокляла себя за то, что заметила это.
«Он ректор. Он старше. Он твой наставник. Прекрати».
Но прекратить было трудно.
---
Глава 5. Столовая и союзники
На следующий день я впервые пошла в общую столовую.
До этого я ела у себя в башне — Рейн распорядился, чтобы мне приносили поднос. Но сегодня он сказал:
— Тебе нужно появляться среди студентов. Слухи о тебе уже ходят. Создай репутацию раньше, чем её создадут за тебя.
Поэтому я стояла с подносом посреди огромного зала, полного аристократов, и чувствовала себя мышью в змеином террариуме.
— Смотрите, это она, — донеслось слева.
— Та самая, из башни?
— Говорят, она спит там одна. И ректор к ней ходит по ночам.
Я стиснула зубы и пошла к дальнему столу, где было меньше народу. Но не успела сесть, как передо мной вырос Линден Ферра.
— Занято, — бросил он.
— Здесь пусто.
— Это стол Золотого факультета. А ты даже не знаешь, какого цвета твоя мантия.