Артак Маргарян – Сингулярность одиночества (страница 2)

— Я знаю всё, что знаешь ты, — ответило существо. Голос был тихим, мелодичным, без угрозы. — Я слушало твой сон четыреста лет.

Оно наклонило голову, не мигая глядя на него чёрными провалами глаз.

— Ты последний, Элиан. Как и я. Мы — последние.

---

Глава 3. Общий язык

Элиан смотрел на существо, не опуская винтовки. Руки дрожали — то ли от остаточной вибрации после пси-удара, то ли от напряжения. Четыреста лет. Оно сказало «четыреста лет». Никто, кроме искина, не мог знать точную продолжительность криосна.

— Что значит «последние»? — спросил он.

Существо медленно, очень медленно подняло руку. Элиан напрягся, палец лёг на спусковой крючок. Но существо просто указало на стену. Серебристые узоры на ней засветились ярче, пришли в движение, складываясь в изображение. Проекция. Живая, объёмная, созданная из того же странного материала.

Элиан увидел Землю.

Она была мёртвой. Океаны высохли, континенты покрылись серой коркой. Ни зелени, ни облаков, ни огней городов на ночной стороне. Только бури — бесконечные пылевые бури, закручивающиеся спиралями в мёртвой атмосфере.

— Это текущее состояние вашей родной планеты, — произнесло существо. — Двести двенадцать лет назад биосфера Земли достигла точки невозврата. Последние человеческие колонии погибли. Вы действительно последний.

Элиан опустил винтовку. Не потому что поверил. Потому что ноги перестали держать. Он сел прямо на пол, на серебристый налёт, и уставился в одну точку.

— Мы летели, чтобы найти новый дом, — сказал он глухо. — Тридцать человек. Лучшие. Мы должны были основать колонию на Kepler-442b. Вторая Земля. Там вода, там атмосфера, там...

— Kepler-442b пригоден для жизни, — перебило существо. — Я подтверждаю. Планета ждёт. Но ваша миссия изменилась.

— Изменилась? — Элиан поднял голову. — Ты вообще кто? Что ты такое?

Существо село напротив. Его движения были странными — слишком плавными, слишком точными, будто оно ещё привыкало к собственному телу. Чёрные глаза не мигали.

— Мой вид не имеет названия на вашем языке. Мы называем себя Свидетелями. Мы древнее вашей звезды. Мы наблюдаем за разумными цивилизациями с момента их зарождения и до их конца.

— Наблюдаете? — Элиан горько усмехнулся. — Вы смотрели, как умирает Земля, и ничего не сделали?

— Мы не вмешиваемся.

— Тогда какого чёрта ты здесь?

Существо замолчало. Впервые за разговор оно отвело взгляд — если можно так назвать движение абсолютно чёрных глаз. Когда оно заговорило снова, голос звучал иначе. Тише. Без той отстранённой мелодичности.

— Потому что я вмешался. Я нарушил главный закон своего вида. Я переключил твою камеру на резервный контур. Я спас тебя. И теперь я отрезан от своих. Изгнан.

— Зачем?

— Потому что человечество не должно умереть.

Элиан молчал. В голове не укладывалось. Чужой, древний как звёзды, нарушил закон своего вида, чтобы спасти одного-единственного человека? Ради чего? Ради кого?

— Я не понимаю, — сказал он наконец.

— Поймёшь, — существо поднялось. — У нас мало времени. Ты должен увидеть остальное.

Оно повернулось и пошло вглубь серебристого леса. Элиан, поколебавшись секунду, последовал за ним. Винтовку он подобрал, но держал стволом вниз.

Они шли сквозь гидропонику, превратившуюся в инопланетный сад. Существо вело его к дальней стене, где серебристые заросли были самыми густыми. Там, в переплетении ветвей и нитей, покоилось нечто вроде кокона. Огромного — метра три в высоту, полупрозрачного, пульсирующего изнутри тёплым золотистым светом.

— Это моя работа, — сказало существо. — Четыреста лет я выращивал это. Из клеток твоих товарищей. Из их ДНК. Из их воспоминаний, которые успел считать до их смерти.

Элиан подошёл ближе. Внутри кокона угадывались очертания человеческих фигур. Много. Десятки.

— Они живы?

— Пока нет. Но будут. Это генетически реконструированные тела с имплантированной памятью. Когда придёт время, они проснутся. И у человечества будет второй шанс.

Элиан прижал ладонь к поверхности кокона. Она была тёплой. Он почувствовал слабую вибрацию — сердцебиение. Много сердец, бьющихся в унисон.

— Почему ты это делаешь? — спросил он, не оборачиваясь. — Нарушил закон, потерял всё. Ради чужого вида. Почему?

Существо долго не отвечало. Потом произнесло — и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на эмоцию:

— Потому что я полюбил вас.

Элиан обернулся. Чёрные глаза смотрели на него — и в их глубине, в самой сердцевине, мерцала крошечная искра. Золотая. Человеческая.

— За четыреста лет, пока вы спали, я изучил каждую клетку вашей биологии. Я прочитал ваши книги. Ваши сны. Вашу музыку. Вы хаотичны, нелогичны, саморазрушительны. Вы убиваете друг друга и плачете над сломанным цветком. Вы создаёте искусство, которое ничего не значит для вселенной, и умираете за идеи, которые ничего не изменят. Вы абсурдны. И в этой абсурдности есть то, чего лишены мы. То, что мы потеряли миллиард лет назад.

— Что?

— Смысл. Мы, Свидетели, бессмертны и всезнающи. Мы достигли совершенства и остановились. А вы — нет. Вы вечно идёте вперёд, даже когда не знаете куда. Вы горите. И я хочу гореть вместе с вами.

Элиан смотрел на чёрные глаза, на золотую искру внутри. Винтовка висела на плече, забытая. Где-то глубоко в недрах корабля гудели реакторы. Где-то далеко внизу, под плотным слоем облаков, ждала чужая планета. А здесь, в серебристом лесу, стояли двое — последний человек и последний Свидетель.

— У тебя есть имя? — спросил Элиан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.