Арт Богданов – Сердца трех (страница 15)

  - Накрыли нас плотно. Уроды гребанные.

  - Кто?

  - Я тебе не сенс. Кто, не знаю. Но желающих всегда хватает.

  - Зачем?

  - Глупый вопрос. Тут стреляют все и во всех. Ради чего не всегда сами понимают. Тут у людей с психикой не все ладно, даже у самых устойчивых.

   - А ты чего тут такая печальная?  И где остальные?

   -  Нет больше остальных. Остались только мы.

   От этих слов в голове Стрелка всплыли последние кадры до бессознательного состояния и он непроизвольно дёрнулся, стараясь освободиться. Ничего не вышло. Сил не хватало, а тут ещё в лоб упёрся толстый цилиндр глушителя и заставил замереть.

   - Уймись. Нет их больше. Стикс сожрал новые жертвы. Смирись.

   - Они живы. - Дёрнулся Стрелок, несмотря на ствол у лица. - Я знаю! Я найду их!

   - Дебил. - Коротко бросила Лиса и непроизвольно застонала.

   - Что с тобой?  - Насторожился пленник. Если девушка сейчас отъедет, остаться прикованным к массивным стойкам не самая лучшая перспектива.

  - Ногу мне перебило, и пуля в печени. Нога уже зажила, а вот пуля осталась. Выковырять я ее не могу. Теряю сознание от боли. Рана уже затянулась, но каждое движение вызывает такой болевой шок, что я теряю сознание. Уже трижды пробовала достать. Не получилось. Жду вот, когда наша спящая красавица очнётся и соизволит поучаствовать в жизни социума. - Ёрничая закончила Лиса.

   - А почему я прикован?  И в воде.

   - Ты горел, как печка. Да и сейчас выглядишь, так что краше в гроб кладут. Кожа да кости. Я думала, ты перекидываться в мертвяка надумал. Хотела уже пристрелить.

  - Почему?

  - У тебя температура сумасшедшая была. Монстры горячее нас. Обычно на небольшую величину, но если только поели, то градусов до тридцати восьми греются. А во время трансмутации в новую сущность и того горячее. Вот и решила, что ты тоже стал обращаться. Но признаков изменения тела не было. Потому и сдержалась. Да и сама сдохну, если никто не поможет. Так что выбор не очень богат. В воду тебя спихнула, чтобы мозги не сгорели.

  - Понятно. Может, все-таки, освободишь?  Я вроде не стал тварью и есть тебя, нет никакого желания. А вот от тушняка не откажусь. Голоден, как волк в конце зимы.

     - По тебе заметно. Анатомию скелета изучать можно. Если бы не это, точно пристрелила бы.  - Щёлкнули путы под острым лезвием ножа, и Стрелок не ожидая такого, погрузился под воду. Тут было совсем не глубоко, но он задержался немного, поглощая живительную влагу. В руке, у локтя, резануло болью. Отмахнувшись, он запутался в тонкой пластиковой трубке капельницы.

  - Это что за хрень?  - Парень сжимал в руке тонкий прозрачный  шланг, с пакетом физраствора на конце и иглой на другом.

  - То, что позволило тебе не сдохнуть за эти два дня.

  - Два дня?  Твою мать! Где Крис и Кот?!

  - Забудь о них. Они мертвы. Кот -  точно. Столько пуль словить и выжить, даже в Улье невозможно. Крис, не знаю. Поплыла, как и ты. Ран не видела, но то, что она в бессознанке упала, однозначно. Тебе ещё повезло. Запястье запуталось в сетке, и ты так и остался болтаться бесполезным балластом. Кстати, странно. Твоё запястье до сих пор сломано и не срослось. Даже с такой слабой регенерацией новичка, за два дня должно было стать как новеньким. Что-то с тобой не так.

    - Со мной все не так. - Буркнул Стрелок. - У меня брата убили и девушку утопили. И я хочу крови тех, кто это сделал.

  - Наивный мальчик. Два дня прошло. Их уже не найти. Да и не факт, что заражённые не прибежали на звук пулемёта и не сожрали всех, кто под руку попался, и хороших, и не очень. - Буркнула Лиса. Ее вид вызывал опасения. Бледная, обескровленная кожа и болезненная худоба пугали. И до этого она не была красоткой, сейчас же выглядела чуть лучше зомби.

  - Чем тебе помочь?  - Стрелок встал в полный рост, едва держась от слабости в коленях и всем теле. В глазах помутнело, а сердце застучало с перебоями. Да что с ним такое?  Ран нет, кроме сломанного запястья, а ощущения такие, как будто месяц лежал при смерти. Руки ссохлись и дрожали от любого усилия. Даже вытянуть багги на берег не представлялось возможным.

  У Лисы в вене  тоже торчала крупная игла с трубочкой, на другом конце воткнутая в пластиковый пакетик с мутноватой жидкостью. Физраствор?

   - Живчик и физраствор, из таблеток и речной воды. - Прочла мысли парня Лиса. - На этом и протянули, правда, в весе ты потерял сильно. Кормить тебя не как было. Я-то ела, а вот ты на личных резервах жил.

  - Чем тебе помочь?  - В который раз повторил вопрос Стрелок, едва не падая от усилия. Толку от него ноль целых ноль десятых, но нужно что-то делать.

    - Вытащи из меня пулю и осколки. Похоже, она прошла сквозь часть обшивки и застряла в печени.

  - Я не хирург. Такая операция тебя убьёт.

  - Это Улей. Если не убило сразу, значит выживу. Просто печень очень чуткий орган. Я бы сама выковыряла, но боль такая, что я теряю сознание. Два дня пыталась. Не получилось. Теряю сознание от болевого шока. Ты сможешь. Дальше дело Улья и живчика. Хорошо, что у меня приличный запас споранов остался. Поставишь капельницу и буду как новая. Вот держи.

  Лиса протянула Стрелку пластиковый древний шприц, родом из совка. Пузырёк с насаживаемой иглой. Древность дикая.

  - Это  что за хрень? – Удивился Стрелок. Как это работает было понятно. Вот не понятно как это сможет помочь в их ситуации.

  -  Это стимулятор из местных материалов. Унесёт меня в далёкие дали, пока ты будешь изображать из себя Потрошителя. – Лиса болезненно усмехнулась. – Коварная это штука, но вытянет и мёртвого. Тебя вот вытянула. Теперь моя очередь.

  - Лисёнок, - голос Стрелка сорвался на хрип, - я не хирург. Я даже свиней никогда не резал, а тут ты предлагаешь боевым ножом вырезать пулю из печени?

  Что такое печень и удар по ней, Стрелок прекрасно представлял. Самый восстанавливаемый орган в организме, способный вырасти заново, почти из ошмётков донорского трансплантата. Но при этом самый болезненный в плане повреждений. Удар ножом в печень, считается самым убойным и идеальным в спецназе. Болевой шок противнику гарантирован. Настолько сильный, что сводит судорогой все другие мышцы, включая голосовые связки. Боль вырубает сразу же и навсегда. А теперь ему нужно выковыривать осколки металла из печени живой девушки. Да, Улей не Земля, в чем он уже успел убедиться, но все же.

  - Давай! – Лиса решительно вонзила в вену маленький пузырёк с мутной жидкостью. Пару минут она смотрела в глаза парню своими черными линзами, а потом ее лицо расслабилось. С края губ потекла тонкая струйка слюны. Голова безвольно опала.

   Ей то хорошо. Она теперь в нирване. А что ему делать? В руках боевой тесак, которым только деревья валить и террористов резать. Да что там резать? Их таким куском стали рубить можно.

  Так. Похоже, не только Лиса приняла дозу. Из  прибрежных камышей показалась стройная фигура в тельняшке и голубом берете. Улыбчивая физиономия лучилась доброжелательством и искренним сочувствием. И Стрелок узнал его. Никогда ранее не видел, но узнал. Серёга  Шафран. Младший сержант. Родом из маленького села из-под Перми. За ним шёл серьёзный татарин из Томска. Ринат Ватхуртдинов. Самый серьёзный парень во взводе и вечная точка прикола для остальных. Ну, любили они его поддевать. Нравилась им его реакция. То, как он хватается за нож, как становится в стойку, как его и без того узкие глаза, становятся злобными щёлочками. И его смех, когда он отходит. Искренний. Восточный. Натуральный. Без спеси и хамства. За татарином шёл Боря Шульга – одессит и весельчак. Любитель девушек во всем их разнообразии и тот  ещё Казанова, несмотря на свой животик и плоскую мордашку. Тарзан вышагивал величественно, держа на ремне ПК, как обычный «калаш». Гигант и силач. Перечить ему боялись даже полковники из штаба. Он не отличался особым интеллектом, но досконально знал маркировку «свой - чужой». И стоило взводному сказать «чужой», Тарзана остановить могла только смерть. Сирота из Львова, он видел жизнь без прикрас, и мир делил на два лагеря – свои и чужие.  И ещё, и ещё…. Двадцать восемь человек с разными судьбами и местом рождения вышли на берег.  Окружили парня. Его уже не пугали их полупрозрачные фигуры и  потрёпанная амуниция. У многих виднелись бинты на руках и ногах, но лица лучились задором и добротой.  И все были при оружии. В тельняшках и голубых беретах. Десантура.

  К Стрелку подошёл Айболит. Сухонький ботаник из Новосибирска. Доходяга с руками пианиста, ставившего в тупик профессуру из Склифа и Мечникова. Его прикосновение к плечу навевало спокойствие. Именно он был символом Бессмертных в Афгане. Он вытягивал ребят из тех далей, когда костлявая уже щелкала зубами. Его спокойствие легло и на Стрелка. Парня уже не смущали фигуры полупрозрачных парней вокруг. Он знал, что вытянет Лису из лап смерти. Чего бы ему это не стоило. И брата. И Крис. Они живы. Он знает. Чтобы не говорила Лиса.

  Последним из зарослей камыша показался Кречет. Откуда Стрелок о них все знает, он даже не задумывался. Он просто знал. И Кречета узнал сразу. Тот полз по земле. Одна нога отсутствовала до колена, вторая почти полностью. Левая рука оканчивалась культей. Половина лица испещрена шрамами от шрапнели или чего-то похожего и взбугрилась уродливыми язвами. Но вот глаза. Глаза пугали больше, чем туши элитников. Глаза человека, который не остановится, даже если умрёт. Он все равно дотянется до твоего горла. И эти глаза говорили, что он так же бросится на пулемёт или гранату, прикрывая тех, кто не должен умирать.  Он так и сделал…  дважды.