Арт Богданов – Наследник (страница 53)

— Привет! — Раздался у меня над головой звонкий, мальчишеский голос, как только я вылез из норы. Я вздрогнул и закрутил головой. Кинжал сам собой оказался в руке. Странно, что не посох. Все время забываю, что я маг. Сверху раздался задорный смех.

На ветке дуба сидел мальчишка в богатом камзоле. Не смотря на обилие галунов и драгоценностей, наряд смотрелся стильно и не вычурно. Ещё меня поразила детализация прорисовки его персонажа. Когда смотришь фильм в плохом качестве, то привыкаешь к нему. Но стоит рядом показать картинку в более хорошем разрешении, и старая версия начинает резать глаз. Вот и этот мальчишка был такой картинкой на фоне этого мира. По сравнению с ним, окружающий нас пейзаж, являлся грубым шаржем на реальность.

— Ты кто? — Ошалел я. И больше всего от того, что над головой парня отсутствовал ник. Совсем. Абсолютно.

— А ты как думаешь? — Парень спрыгнул с ветки, но не упал на землю, а завис в воздухе и покрутился вокруг своей оси.

— Питер Пен? — Прикололся я. Мальчишка не выглядел опасным, а его поведение сразу же вызвало ассоциацию. — Парень, ты ошибся. Окно Венди следующее.

Сверху снова раздался смех.

— Не угадал! Попробуй ещё разок! — Мальчуган закрутился волчком так, что его черты размазались. От него в стороны разошлась волна ветра.

Я уже догадался, кто передо мной, но озвучивать не спешил.

— Так кто же ты?

— Тебе ещё нужны подсказки? — Удивился он, перестав крутиться.

Он принял величественную позу.

— Я Бог! И я Создатель!

— Ты Создатель?! — Я засмеялся — Ветер озорник. Похвист раз…

И тут меня переклинило. Я подавился смехом и закашлялся. А парень, склонив по-птичьи голову, наблюдал за мной. В его взгляде помимо озорства, появилась и ирония, и глубина. Он ждал, когда я закончу.

— Раздолбай! — Сипло выдохнул я.

— Правильно. А ты догадливый. — Озорство из голоса ушло. Остались оттенки иронии, но не более. Он приземлился и уселся на корень.

— Чем заслужил такую честь? — Спросил я, немного успокоившись. Насколько я помнил, Великого Раздолбая никто не видел последние лет пять.

— А сам как думаешь?

— Отвечаешь вопросом на вопрос? Ты родом не из Одессы?

— А ты?

Мы засмеялись. Я достал из сумки медальон хранителя и повертел его в руках, пуская солнечных зайчиков.

— Тебе нужно это? Ради него ты здесь?

— Нужно, — согласился Похвист, но во взгляде его не сверкнула алчность, — но не только.

— А что ещё?

— Ты.

— Я?

— Да. А что в этом удивительного?

Я с подозрением уставился на него.

— Это твоих рук дело? Этот квест ты мне дал?

— Почти.

— Я думал, боги не могут вмешиваться в реальность игроков и алгоритмы Центрального Искина.

— Не могут. — Согласился Раздолбай.

— Тогда как?

— Знаешь, как меня ещё зовут, помимо Великого Раздолбая?

— Да по-разному зовут. То Великий Торчок, то Безумный Гений.

— То Великий Манипулятор. — Продолжил за меня Похвист. С его руки сорвался маленький смерч. Пройдясь по поляне вокруг холма, он набрал силу. По пути, подхватил небольшое бревно и закрутил его в себе. Через пару шагов смерч споткнулся о булыжник и пригнулся к земле. Бревно вылетело от удара о камень и ушло в крону дуба. На нас посыпалась листва и обломки веток. А в выставленную руку Похвиста упал жёлудь.

— Вот так все и происходит. Я не манипулятор. Я просто умею просчитывать причинно-следственную цепочку.

— Но смерч запустил ты.

— Тогда все манипуляторы. Все совершают действия, запускающие сотни и тысячи цепочек. Только просчитывать их не умеют. И списывают все на судьбу, злой рок и Сатану. А на самом деле, в девяноста процентах случаев, во всем виноваты сами.

— Спорный тезис, — не согласился я, — часто бывают и объективные причины.

— Объективные причины, часто лишь середина цепочки, и смотреть глубже люди просто не хотят. — Снисходительно улыбнулся Раздолбай. — Тебя бросила девушка? Разлюбила? Полюбила другого? Ты не виноват? А может, ты просто не интересовался тем, что ей нужно для счастья? Ты ей давал деньги и золотую клетку, а она хотела стихов и нежности. Или наоборот.

— А если она просто… к-хм… блудница.

— Все равно твоя вина. Ты либо сам себе лгал, считая ее другой, и сам виноват в результате. Ты не можешь дать ей счастье. Даже если это счастье для неё в постоянных изменах.

— Разве это правильно?

— А разве правильно доить волков, а с зайцем ходить на охоту? Есть парни бисексуалы, есть куколдеры, есть ещё сотни извращенцев, которые смогут дать ей счастье и быть счастливыми с ней сами. Так в чем ее вина, а не твоя? Только в том, что твоя мораль отличается от ее? Тогда посади ее в клетку, свяжи цепями, заставь розгами, полюбить тебя и твою мораль. А ещё лучше сожги ее, как ведьму и оставшуюся жизнь жалей себя. Ты же такой несчастный, а все вокруг тебя виноваты в твоих бедах.

— Сдаюсь. — Хмыкнул я, подняв руки — Я не настолько моралист.

— Знаю. — Усмехнулся Похвист. — Потому и выбрал тебя.

— Для чего?

— Потом все поймёшь. Сейчас рано. Ещё рано.

— Тогда почему ты пришёл сейчас?

— Так нужно. Иногда у людей есть вопросы, но нет ответов. Иногда, наоборот. Но чаще всего у людей нет ни того, ни другого. Я хочу, что бы ты начал задавать себе правильные вопросы и самостоятельно находить на них ответы.

— Какие вопросы, какие ответы? Ты толком сказать можешь?

— Не могу. Пока не могу.

— Тогда зачем все это? И почему я? Вот к чему мне такое счастье? — Я помахал медальоном.

— А чем другие хуже или лучше тебя?

— Ну, может они хотят этого?

— Никто не хочет трудностей. На них идут лишь из-за награды. Мальчишка, мечтающий надеть плащ супермена, думает не о долге и спасении людей, а о поцелуе первой красавицы в классе. О миллионе комментариев в его блоге. О завидующем, лютой завистью, Петьке-хулигане. А взвалить на плечи долг и нести его, потому что больше некому, могут лишь единицы.

— Да я вроде бы не такой!

— Человек, знающий план здания, понимающий поведение огня в помещениях. Твои шансы выбраться из здания без ущерба были примерно 99 процентов. Но вместо этого, ты вытащил других. И ты знал, что стол накренился и угол изменился. Ты знал, что не долетишь до воды. И ты специально прижал детей к груди и падал плашмя. Ты давал им шанс выжить и не стать инвалидами.

— Я уже отжил свое, а они ещё дети. — Буркнул я.

— Всего пятеро из ста решили бы так. Десятеро ещё долго бы мучала совесть, что они не смогли решиться. Остальные разведут руками и скажут. А что я смог бы сделать? Я не бог.

— Чего ты от меня хочешь? — Разозлился я. Правду говорят. Сделал добро — беги.

— Я уже ответил. Ищи вопросы и ответы.

— Мыльная опера какая-то!

— У всего есть причина, и есть последствия. — Похвист показал мне жёлудь. — Если я что-то делаю, значит, имею на то причины.