Арсений Жукотин – Колбаса по-эльфийски (страница 2)

Вторые сутки напролет

Царь у окна все сына ждет.

Не ест, не пьет, да и не спит,

Из ночи в день он в лес глядит,

И думы тяжкие его

Ложатся тенью на чело.

Тем временем, в лесной глуши,

Где нету рядом ни души,

Очнулся принц, еще бухой,

К тому же полностью нагой.

Главой потряс: «Нет, сцуко, жжожь,

Меня так просто не возьмешь!»

И в голове его ответ

Тихонько так: «Превед, Медвед!»

– Кто говорит со мной сейчас?

– Йа – Атцкий Сотона, – ответил глас.

Мелькнуло тут в его уму:

«Я на Олбанском говорю».

А глас сказал: «Чего не спишь?

На весь окрестный лес вопишь?»

– Я не фига не понял, как

Ты, Сотона, иль я – дурак?

Как мог я в этот лес попасть?

Я весь нагой, что за напасть?!

– Ты мне вопрос, а не ответ,

Давай опять: «Привет, Медвед!»

Я говорю: «Чего вопишь,

Мешаешь спать и сам не спишь?»

– Так это… я же с бодуна,

Вообще не помню ни хрена.

Вокруг лишь лес и голоса,

Как не орать-то, – чудеса.

– Тебе напомнить, не щадя,

Иль погодить еще полдня?

– А что, мне хуже может стать?

Я вон – нагой. Чего терять?

– Ну, слушай, – молвил Сотона,

– Про подвиги свои вчера.

Ты весь красивый, на коне,

В кабак ввалился на селе.

– Что, на коне верхом?

Вломился к добрым людям в дом?

– Да. Но не в дом, в кабак,

И заорал: «Ваще ништяк!»

Хозяин быстро подскочил,

Что за «ништяк» такой спросил.

А ты с коня моментом слез,

Затем схватился за эфес.

Как заорешь: «Вина хочу!

И всем налей, я заплачу!»

Видать, ты громко так орал,

Весь сельский люд в кабак сбежал.

И начался кутеж такой,

Что дым столбом, вино рекой.

Сначала пропил ты коня,

Затем ты, шпорами звеня,

Залез на стол и танцевал.

Потом чуть-чуть в углу блевал.

И вновь продолжил выпивать,

А сельский люд ложился спать.

Все разошлись, а ты все пьешь,

Горланишь так: «Что, сцука, жжожь!»

Хозяин тоже спать хотел,

Но ты еще вина велел -

Так пропил шпагу ты свою.