Арсений Замостьянов – Предки наших предков – 2. Кочевые империи (страница 11)
В 1618 году, в начале царствования первого Романова — царя Михаила Фёдоровича — в Тобольске началось формирование нового посольства в Китай, во главе с томским казаком Иваном Петлиным, 9 мая оно отправилось в далекий путь, и, наконец, через три месяца и 22 дня, 1 сентября 1618 года русские посланцы достигли Пекина.
Преодолев огромное пространство, заселенное кочевыми и полукочевыми народами, главным образом монголами, русские установили, что за ними лежит огромный мир оседлой и весьма высокой цивилизации. Вместо прежнего представления, заключавшегося в том, что раз Китай обнесен «кирпичной стеной», то «потому можно знать, что место невеликое», теперь были получены реальные знания об огромной стране, которая является соседом России. В Пекине они прогостили четыре дня. Встречей иностранцев ведала Чжукэсы (Палата по приему иностранных гостей), подведомственная Либу (Приказу церемоний).
Китайское правительство восприняло посланцев как первое посольство из Русского государства, но вельможи династии Мин не считали русских равными себе, но ждали от них дани. Правительственные чиновники отвели Петлину и его спутникам специальное помещение — «поставили их на большом посольском дворе». Император, узнав о приезде в Пекин представителей неизвестного государства, послал к ним одного из сановников, Чжукэсы, в сопровождении «200 человек на ишаках», что говорило о его высоком положении и высоком статусе дипломатической встречи. Он спросил русских: “Для чего естя в Китайское государства пришли?» Петлин ответил, что «великий государь царь и великий князь Михайло Федорович всея Руси прислал их Китайское государство проведать и царя видеть». Но, несмотря на то, что их встреча была обставлена довольно пышно, а гостей «потчевали раманеею и всякими заморскими питьями», китайский дипломатический церемониал не позволял получить аудиенцию императора без подношения ему даров. Выяснив, что Петлину и его товарищам «итти ко царю не с чем», китайский чиновник ответил: «А у нас в Китайском государстве чин таков: без поминок перед царя нашего Тайбуна не ходят». Он даже упрекнул русских гостей: «Хотя бы де с вами, с первыми послами, царь Белой послал нашему царю Тайбуну что невеликое: не то дорого, что поминки, то дорого, что Белой царь ко царю дары прислал, ино бы де и наш царь и вашему царю со своими послами противо так же послал, да и вас бы де, послов, пожаловал да отпустил и на очи бы де свои пустил». Тогда, чтобы не уронить престиж своей страны, Петлин заявил, что они посланы из «Сибирского государства проведывать про великое Китайское государство, и с нами грамот и поминков нет, а будет великого государства нашего государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Руси и к вашему великому государю послы нарочно — и грамоты и дары с ними будут». Удовлетворенный этими объяснениями, чиновник пообещал, что император даст первым русским посланцам «грамоту к вашему царю». Затем стороны обменялись информацией о своих странах. Петлину сообщили о местоположении Пекина, о торговле Китая с соседними странами и о борьбе Минской династии с маньчжурами. Гости сообщили китайскому чиновнику о длительных поисках европейскими купцами северного морского пути в Китай и попытках в связи с этим подняться к истокам Оби. «Оби мы большие реки не слыхали и не знаем, — вынужден был признать сановник, — а из-за моря де к нам прибегают Манцы (южнокитайские племена мань, отличные моряки) на кораблех по всякий год, как свет стал, со всякими товары, а того де я не знаю, устья ли они Обского ищут или с торгом приезжают». Русских интересовал вопрос, почему послы и купцы такого огромного государства, как Китай, ни разу не побывали в пределах России. Ответ, полученный ими от минского чиновника, довольно любопытен и характерен для взглядов китайской дипломатии того периода, не желавшей ударить в грязь лицом: «А послов де царь наш к вашему царю не посылает для того, что де у вашего царя вещи есть всякие, а у нашего также есть».
Вскоре после беседы Петлину была вручена грамота от имени императора, разрешавшая русским приходить с посольствами и торговать в Китае (однако ее, увы, не смогли прочесть ни в Тобольске, ни в Москве из-за отсутствия хорошего переводчика до 1675 года). С тех пор и появилось в русском языке выражение «китайская грамота» как определение чего-то загадочного и неясного, в чем невозможно разобраться.
Дальнейшие дипломатические отношения предлагалось вести также путем переписки. Что же касается отправки минских послов или купцов в Русское государство, то в грамоте подчеркивалось: «И я по своей вере, царь, ни сам из государства не выезжаю, и послов и торговых людей не выпушаю». Весной 1619 года миссия Петлина прибыла в Томск. А в сентябре того же года в Москве Петлин представил подробную «Роспись Китайскому государству и Лобинскому, и иным государствам, жилым, и кочевым, и улусам, великой Оби и рекам и дорогам», к которой проявили немалый интерес в Европе. Она выдержала семь иностранных изданий в течение XVII–XVIII веков. В 1635 году сын боярский Лука Васильев из Томска подал челобитную с просьбой отправить его в Китай, но получил отказ. В 1641–1642 годах в пределах Минской империи побывал конный казак Емельян Вершинин, не только успешно торговавший в Синине, но и доставивший грамоту императора Сы-цзуна русскому царю. В этой грамоте, как и в первой, выражалось стремление поддерживать добрососедские торговые отношения с Русским царством. Но и ее не сумели разобрать в Москве, и правительство вовремя не узнало о предложениях китайского императора. Потом, через монголов, в Москву дошла информация о крушении Минской империи и захвате Китая маньчжурами.
В новую империю — Цин — царь Алексей Михайлович направил посольство во главе с Фёдором Байковым. Они прибыли в Пекин прибыли в Пекин 3 марта 1656 года.
Цинские чиновники потребовали от Байкова передать им привезённые подарки и грамоту. Байков, посчитав это унизительным для России, отказался выполнить это требование. После этого ему угрожали казнью, пытаясь заставить исполнить обряд «коу-тоу» (девятикратное челобитье на коленях), что по китайским понятиям означало бы признание Русским государством верховенства империи Цин. В сентябре китайцы выслали Байкова на Родину. Поручения царя он выполнить не сумел, договоров не подписал, но оставил интересные путевые записи.
В те годы время от времени на Амуре случались столкновения между русскими казаками и маньчжурами. Царь хотел уладить эти конфликты, определить границу.
Алексей Михайлович снарядило новое посольство — под предводительством видного дипломата Николая Спафария, специально изучившего китайский язык. В сопровождении немало свиты он прибыл в столицу империи Цин, где в те годы страной фактически правил князь Сонготу, дядя молодого императора Канси. Посольство больше года находилось в Пекине, но не смогло достичь никаких результатов. Китайцев в то время сношения с белым царем мало интересовали.
Зато Спафарий оставил бесценные заметки, в которых описал не только Китай, но и Забайкалье.
1. Как русские впервые попали в Китай?
2. Что означает выражение «китайская грамота»?
3. Почему царь Алексей Михайлович стремился наладить отношения с Китаем?
— Составьте тест, посвященный ранним русским посольствам в Китай. 10 вопросов.
10. Россия и Китай при Петре Великом
В 1692 году из столицы России в Пекин выехал большой торговый караван во главе с «московским торговым иноземцем» Избрантом Идесом. Этот голландский купец, 20 лет проживший в нашей стране, был приятелем молодого царя.
Идес задачу выполнил, несколько лет он потратил на путь через всю Сибирь и Забайкалье в Китай и обратно, вернувшись в Москву лишь в 1695 году. Царь лично принял вернувшегося купца и рассматривал привезённые из Китая «разные редкости». Торговля с крупнейшей дальневосточной страной обещала быть очень выгодной, ведь Западная Европа тогда с удовольствием и дорого покупала товары из Китая, но почти не имела торговых отношений с этой страной — три с лишним века назад плавание из Европы в Китай, вокруг всей Африки и Индии, было очень трудным и опасным.
В Европе той эпохи были востребованы не только знаменитые шёлк, фарфор или женьшень из Китая, но и многие ныне совершенно забытые товары. Например, ревень или «гречишный корень», как его тогда именовали в России, — травянистое растение из семейства гречишных, богатое витаминами. Со времён античности оно широко применялось в фармацевтике, а в Европе эпохи Петра I считалось почти панацеей — снадобьями из корня ревеня пытались лечить массу болезней, от чумы до геморроя. Самым лучшим считался ревень из Китая, и европейская мода на этот корень приводила к фантастическим ценам.
Транзитная торговля китайскими товарами через Россию была крайне выгодна, несмотря на все тяготы путешествия сквозь Сибирь и обратно. Тем более что русским купцам, в отличие от западноевропейских, не требовалось платить за китайские товары серебром — в Китае нарасхват покупали меха из России, драгоценные шкуры лис и соболей. Петр приказал сделать «китайский торг» монополией государства — все желающие должны были присоединяться к официальному каравану. Самочинная торговля запрещалась, как гласилось в царском указе — «купчин и русских торговых людей в корованы посылать прилично и чтоб Китайской торг не портили».