Арсений Замостьянов – Генералиссимус Суворов. «Мы русские – враг пред нами дрожит!» (страница 1)

Арсений Замостьянов

Генералиссимус Суворов. «Мы Русские – враг пред нами дрожит!»

Предисловие

И славы гром, как шум морей, как гул воздушных споров, Из дола в дол, с холма на холм, Из дебри в дебрь, от рода в род Прокатится, пройдет, промчится, прозвучит И в вечность возвестит, Кто был Суворов… —

Так пророчествовал Державин – друг и боевой соратник нашего героя. Под командованием Суворова он служил во время борьбы с Пугачёвщиной, и он же, будучи признанным поэтом и влиятельным вельможей, стал автором эпитафии полководцу. Державин не преувеличивал. Мерило славы Суворова – вечность.

Когда мы вспоминаем Суворова – у нас вырастают крылья.

На огромном материке русской истории, где уживаются герои разных эпох, окружённые ореолами почитания, прошлое не проходит безвозвратно и бесследно. Мы связаны с прошлым и будущим корневой системой, и значение величайших людей России не ослабевает с веками. Гениальная самобытность всегда актуальна, всегда она противостоит штампу и рутине, если соответствует интересам народа. Таков наш герой – Суворов.

Суворов – верный своему долгу герой счастливой России, России сильной, могущественной и терпеливой. Кроткой и мудрой. И, думаю, что он – как легенда и как пример – еще способен принести своей Родине такое счастье, какого она достойна.

Когда – то презрительно, то восторженно – выражением русского национального характера объявляют экстремала, живущего от апатии до эйфории – это ослабляет нас. Противники хотят видеть Россию слабой и озлобленной, вороватой и агрессивной, в вечной бездельной рефлексии, в пьяных слезах то от умиления, то от зависти. Хотят видеть разобщённость, холерическую агрессию, жестокость. А вот боятся они спокойной уверенности в себе, боятся русского благородства отзывчивой души. Боятся бескорыстия и профессионализма. Боятся созидательной имперской идеи, объединяющей страты и народы. Боятся того, что олицетворяет Суворов.

Александр Васильевич Суворов прожил жизнь удивительную – деятельную, героическую, легендарную. И такие суворовские черты, как склонность к самовоспитанию, упорство, могучая внутренняя дисциплина, соседствовали с природным талантом полководца. Суворов никогда не был расхристанным, неорганизованным гением. Из мемуаров Дениса Давыдова мы узнаём, что все суворовские победы начинались с чистой сорочки! («Вдруг растворились двери из комнат, отделённых столовою от гостиной, и Суворов вышел оттуда чист и опрятен, как младенец после святого крещения»). Замечательное свидетельство.

Недруги, критики да просто досужие ораторы и при жизни Суворова, и после его смерти нередко приписывали успехи непобедимого полководца одной лишь удаче. Александр Васильевич Суворов, будучи человеком проницательным до мнительности, знал об этом. Он знал, что не вписывается ни в одну систему, и современникам нет смысла даже пытаться анализировать «беззаконную комету» военной истории. Получить достойное признание в истории Суворову помогла русская культура – и народная, фольклорная, и авторская.

Русский Марс, русский архистратиг Михаил, непобедимый герой-полководец, который и через двести с лишком лет после смерти остаётся наиболее действенным символом нашей армии… Принципы науки побеждать можно и нужно понимать шире армейского контекста. Это ключ к успеху, окрыляющая мечта, необходимая в каждом деле. Нас уже четвёртый век занимает Суворов-мыслитель, Суворов-лидер – личность, вполне реализовавшаяся в учениях, походах и боях. Не менее важна и легенда о Суворове — истинном народном герое, которого ещё долго будут переосмыслять, ломая копья. Он стремился к свободной самореализации, к максимальной, нутряной самостоятельности и самобытности. Хватать судьбу за холку и идти вперёд – это и называется «повелевать счастьем». Это выражение вырвалось у Суворова в очень откровенном, эмоционально открытом письме к Потёмкину. В другой раз, размышляя о достоинствах полководца, Суворов повторит эту сокровенную мысль, с которой не расставался десятилетиями: «Приучай себя к деятельности неутомимой, повелевай счастьем: один миг иногда доставляет победу».

Наша книга посвящена разным граням суворовского феномена, а лучше сказать – суворовского чуда. История терпеливого, кроткого, но в то же время – решительного и сильного человека была воистину «полна чудес». Сила Суворова – в верности и целеустремлённости, в умении мыслить молниеносно и парадоксально, переигрывая противников. Агрессия, вырастающая из низменных страстей человека, меркла перед суворовской простотой, перед его нравственной неуязвимостью. Наше повествование – про человека, сильного верой, духом и – педантичным профессионализмом. Стремительность мысли и действий Суворова поразительна; в истории России Суворов стал символом неуязвимой быстроты. Не угонишься за таковским.

Исследователи, работавшие после 1917 года (а среди них было немало блестящих сувороведов!), упускали из виду религиозность Суворова. Мы уделяем внимание и этой важнейшей грани суворовского чуда. Вера пронизывает всю жизнь Суворова; читатель заметит, как православная этика проявлялась в жизни полководца и в дни тревог, и в дни триумфов. Нельзя слепо переносить суворовские установки в наше время: он жил в XVIII веке, не мог располагать опытом позднейшего времени… Если сегодня повторять и претворять в жизнь некоторые постулаты Александра Васильевича – получится фальшиво. Но воля и обаяние Суворова неповторимы.

Взаимосвязь, существующая между Суворовым и Россией, угадывалась и современниками полководца, и самыми внимательными исследователями суворовского гения. Д. А. Милютин писал: «Суворов по природе был, можно сказать, типом Русского человека: в нем выразились самыми яркими красками все отличительные свойства нашей национальности…». Своей судьбой Суворов словно повторял судьбу России, а во многом он попросту предзнаменовал будущность нашей культуры. Национальный (а лучше сказать по-русски – всенародный!) герой и должен быть таким. Он, являясь сокровенным олицетворением народного характера, обречён на повторение достоинств и недостатков (последние – продолжение первых) своего народа.

В этой книге вы найдёте очерки всех побед Суворова – полководца, не знавшего поражений. В том числе – историю непопулярных в недавние годы побед над поляками, пугачёвцами и ногайцами. Да, Суворов был первой шпагой империи и самозабвенно возглавлял экспансию государства Российского. Где бои – там и учения. Мы постарались уделить внимание и педагогической стороне суворовского поприща. В походах и битвах, в учениях и боях прошла вся жизнь солдата и генералиссимуса.

А вот вам ещё один повод для удивления. России не раз приходилось отражать нашествия захватчиков. Освободительные войны – наша святыня. А Суворов стал символом русской воинской доблести, хотя ни разу не принимал участия в оборонительной войне. Просто на Россию в те годы не решались напасть, а в Европе, как говаривал князь Безбородко, «ни одна пушка без соизволения нашего выстрелить не могла». И Суворов разрабатывал наступательную тактику полнокровной империи.

Книга дополняется и будет дополняться новыми материалами, как дополняется новыми главами история общественного отношения к Суворову, история суворовской легенды. Всматриваясь в суворовский образ, мы понимаем, какой должна быть судьба человека в России. Многое пришлось преодолеть Суворову, чтобы не зарыть в землю свой талант, чтобы всего себя отдать Отечеству. Уповая на Всевышнего, Суворов не покладал рук на пути самосовершенствования. Он осознавал, что во все времена Отчизне нужны настоящие герои, потому и написал однажды: «Потомство мое прошу брать мой пример».

«Наука побеждать» – это формула на все времена. Будем следовать за Суворовым. В истории немало мучеников, банкротов, авантюристов. Есть жертвы обстоятельств и жертвы исторических пожаров. Чему мы можем у них научиться? Поражениям? А Суворов приносит счастье, которым повелевал. Последуем за ним. В таком путешествии и читателям нельзя жалеть себя, тут потребуются открытое сердце и натренированный ум. А равнодушных просим захлопнуть книгу.

Отец Отечества

Прижизненный биограф Суворова, Иоганн Фридрих фон Антинг, лично служивший под командованием полководца, оставил нам достоверную характеристику Александра Васильевича, своеобразный «портрет с натуры», относящийся к последнему периоду жизни Суворова, когда великий воин был уже человеком пожилым и прославленным:

«Ирой наш, не взирая на то, что в продолжение службы своей сделал превеликое множество самых беспокойных переездов и переходов тяжких, до сорока двух тысяч и более вёрст, не взирая на свои военные изнурения и полученные в боях с неприятелями России раны, имеет ещё и поныне бодрый и моложавый вид не по летам своим. Телесные припадки чужды ему, а причина тому то, что он с самой юности своей приучил к всем неприятностям воздушным и трудам тяжким, наблюдает совершенное во всём воздержание, от чего природное сложение его сделалось весьма крепкое.

Будучи во многом отличным от обыкновенных людей, не менее отличается он весьма и образом жизни своей, так как и препровождением и разделением времени своего. Обыкновенно встаёт он от сна весьма рано, летом и зимой, в поле и в селении, всегда прежде четырёх часов. Постель его – не пуховики изнеженных людей, шёлковые, с таковыми же занавесами, но с давнего времени уже есть самое простое произведение природы, на котором также и утруждённый земледелец почивает, – охапка добрая свежего сена, постланная довольно высоко и широко, покрытая холстинною чистою простынёю, да подушка, а плащ вместо одеяла. Он спит обыкновенно весь раздет донага и не имея на теле ни нитки. Летом и доколе погода и время года дозволяют, он живёт и спит под палаткою в саду. Одевание его поспевает в немногие минуты. Он весьма чистоплотен, обмывается и обливается водою холодною несколько раз в день. Всегда в мундире или куртке военных, но штатского никогда не надевает, как то халата, сюртука, рукавиц, плаща или шубы, какова бы погода ни была, кроме как в дороге, и то известное время, употребляет он из помянутых платьев которое-нибудь: то есть плащ или тулуп».