Арсений Замостьянов – Академия наук на службе России (страница 5)
Биограф Н. И. Попова – К. С. Веселовский, говоря об участии Попова в этой экспедиции, между прочим, писал: «Легко себе представить, сколько забот и спешных распоряжений должно было сделать для снаряжения экспедиций в столь отдаленные места при тогдашних средствах сообщения и для снабжения их всеми нужными для того средствами. Вызванная этими распоряжениями официальная переписка составляет в академическом архиве довольно толстый том («Дело 1760 года об отправлении профессора Попова и Румовского для наблюдения Венеры в Сибирь, № 809”)».
11 января 1761 г. Канцелярия Академии Наук напомнила Попову о необходимости спешить с отъездом из Петербурга. Попов, в тот же день отвечая Канцелярии, писал, что он вполне готов к отъезду «и теперь только остановка за подводами, за подорожной и инструкцией, а также за указом, по которому, в случае если более года в экспедиции пробудет, где деньги на жалованье и прочие потребности брать должно, также за медными деньгами… а все это уже от него не зависит».
15 января 1761 г. оба отряда экспедиции выехали из Петербурга и до Иркутска ехали вместе; Иркутск был конечным пунктом отряда Попова; Румовский проехал до Селенгинска.
В том же деле Архива Академии Наук, на которое выше указано (№ 809), в числе отпусков документов, которые Попов получил из Канцелярии Академии между 11 и 15 января 1761 г., оказался черновик той инструкции, которая была вручена Попову. Она не привлекла внимания Веселовского, но о ней ничего не говорит и В. Ф. Гнучева – последний исследователь, обращавшийся к тому же фолианту Архива Академии Наук, посвященному экспедиции Попова и Румовского в Сибирь.
Между тем в этой инструкции, составленной в Канцелярии Академии Наук, имеются дополнения и исправления, внесенные Ломоносовым, видимо, в последний момент (11–15 января 1761 г.) перед отъездом Попова (см. прилож. 4). Они показывают, что Ломоносов очень внимательно продолжал следить за организацией этого важного научного предприятия Академии Наук.
Работа его над инструкцией Попову, о которой пока не было известно, должна быть поставлена в связь с его выступлениями в декабре 1760 г.
В «Сочинениях и переводах, к пользе и увеселению служащих» (1760 г., октябрь, стр. 359–371) были напечатаны «Известия о наступающем прохождении Венеры между Солнцем и Землею”; автором статьи был академик Эпинус. На заседании Конференции 1 декабря Эпинус представил дополнение к этой статье, которое вызвало возражения Ломоносова, обещавшего выступить на следующем заседании с особым докладом; на заседании 8 декабря, в отсутствие Эпинуса, Ломоносов представил свои возражения, которые напечатаны в «Протоколах Конференции Академии Наук” (II, стр. 459–460). Ломоносов отмечал «погрешности» Эпинуса в его работах. Позднее он переработал свои замечания в особую статью – «Показание пути Венерина по солнечной плоскости, каким покажется наблюдателям и смотрителям в разных частях света мая 26 дня 1761 года», которая была напечатана лишь спустя сто лет. Кто из двух ученых прав в своих расчетах пути прохождения Венеры, могли бы сказать специалисты-астрономы.
В месяцы, предшествовавшие 26 мая 1761 г., Ломоносов продолжал следить за экспедициями Попова – Румовского и за тем, что предполагалось сделать по наблюдению прохождения Венеры в Петербурге.
О тех препятствиях, которые встречали Попов и Румовский в пути до Иркутска, отчасти уже известно из опубликованных рапортов обоих. В фонде Сената оказалось доношение Канцелярии Академии Наук от 5 марта 1761 г., подписанное Ломоносовым, в котором рассказано о том, какие затруднения со стороны местных властей встретил Румовский уже в Казани. В протоколе Сената от того же 5 марта, между прочим, читаем: «1761-го года, марта 5 дня, в понедельник… впущен был Академии Наук член коллежский советник Ломоносов и подал от Канцелярии Академии Наук доношение…» Далее кратко рассказано о происшедшем в Казани: местная полиция, несмотря на сенатский указ, отказала адъюнкту Румовскому «в отводе квартиры»; заслушав это сообщение, Сенат приказал: «В Главную полицмейстерскую канцелярию послать указ, дабы означенной Евреинов [полицейский капитан] за преслушание им сенатского указа в неотводе ему Румовскому квартиры штрафован был по указам», а обоим обсерваторам были выданы «отверстые» указы «о чинении в скором оных обсерваторов в пути проезде вспоможения и об отдаче им пристойных квартир и о скором исправлении всего, что потребно к строению небольшой обсерватории, и о даче им для охранения инструментов караула». Повидимому, в дальнейшем местные власти «способствовали” обсерваторам или они улаживали недоразумения сами, не обращаясь к содействию Академии и Сената…
Помимо наблюдений в Сибири, предполагалось произвести наблюдения и в Петербурге, в академической обсерватории. В связи с нежеланием руководителя ее, академика Эпинуса, допустить к наблюдениям 26 мая адъюнкта астрономии А. Д. Красильникова и «математических наук подмастера» Н. Г. Курганова (они получили на то разрешение Ломоносова), как известно, возникли споры, о которых упомянутые русские ученые доносили 21 мая в Сенат, и Сенат особым указом предписал 22 мая допустить к наблюдениям в академической обсерватории Красильникова и Курганова, которые и произвели их; Эпинус от наблюдений уклонился…
В том же деле Сената, в котором находится доношение Красильникова и Курганова и постановление Сената 22 мая 1761 г., сохранились известия об участии Ломоносова в последующих суждениях Сената о тех же астрономических экспедициях.
5 июня 1761 г., т. е. уже после того как состоялись наблюдения не только в Сибири, но и в Петербурге, Ломоносов был «впущен» на заседание Сената, «и от собрания Правительствующего Сената приказано, чтоб отправленных в Сибирь для наблюдения прохождения Венеры через Солнце профессора Попова и адъюнкта Румовского возвратить немедленно и взять от них надлежащие о той планете примечания и под именем их напечатать, а их немедленно отправить к назначенному делу». Но спустя два дня то же постановление, видимо, было пересмотрено, так как в журнале Сената 7 июня 1761 г. читаем: «Призыван был советник Ломоносов, которому из собрания Правительствующего Сената приказано, чтобы отправленных из Академии в Сибирь обсерваторов надворного советника Попова и адъюнкта Румовского возвратить из Сибири. И по приезде велеть чинимые ими маия 26 числа важные обсервации для чести Российского государства издать свои диссертации. И на возвратном бы пути учинить приготовления, подлежащие до географической экспедиции, дабы как они отсюда паки отправлены во оную будут, то ни в чем остановки не было».
Нельзя не заметить, что в редакции второго постановления видна рука Ломоносова, который, принимая близкое участие в организации астрономических экспедиций, не оставлял, конечно, забот и о географических экспедициях, которые пришлось временно отложить; ввиду окончания астрономических экспедиций было своевременно вспомнить о географических и использовать обоих возвращавшихся из Сибири обсерваторов для предстоящих им новых путешествий…
Наблюдения над прохождением Венеры, сделанные в Петербурге А. Д. Красильниковым и Н. Г. Кургановым, были использованы Ломоносовым для его работы «Явление Венеры на Солнце, наблюденное в Санктпетербургской Имп. Академии Наук маия 26 дня 1761». В этой работе, как известно, Ломоносов первый отметил существование атмосферы вокруг Венеры. Брошюра Ломоносова (4°, 16 стр. с табл.) вышла по-русски в июле 1761 г.; позднее появился ее немецкий перевод.
В распоряжении Ломоносова вскоре оказался и тот мемуар о наблюдении прохождения Венеры через Солнце, который был доставлен в Академию Шаппом д’Отерошем, приехавшим в Россию для этих наблюдений в феврале 1761 г. и своим приездом вызвавшим, как уже отмечено выше, волнения не только в Академии, но и в правительственных кругах. Несмотря на это, русское правительство и Академия Наук оказали французскому астроному полное содействие в его работе. Наблюдения д’Отероша, произведенные в Тобольске, в виде особого «Extrait des principales observations faites à Tobolsk sur le passage de Vénus sur le Soleil le 6 Juin 1761», были доложены на Конференции Академии Наук 24 августа 1761 г. 27 Позднее поступили наблюдения и сообщения русских обсерваторов Попова и Румовского, к сожалению, неудачные; об участии Ломоносова в их обсуждении и последующем издании работы Румовского можно читать в известных трудах, посвященных Ломоносову, Попову и Румовскому.
Анатолий Луначарский
Основание Академии Наук, в начале носившей название Санкт-Петербургской, тесно связано со всеми реформами Петра Великого.
В настоящее время смысл реформ Петра Великого совершенно ясен. Достаточно известно, что реформы эти подготовлялись уже в предыдущее царствование и находили свое логическое продолжение в дальнейшей политике российского самодержавия, хотя иногда и были перебои и искажения.
От таких перебоев и искажений не могли быть свободны и реформы самого стремительного и самого прямолинейного из преобразователей – Петра.
Российское самодержавие являло собою, конечно, прежде всего центр сил и основную форму организации господствующих классов страны. Однако дело не об’стояло очень просто внутри самих господствующих классов, различные слои в них вели между собою немалую борьбу.