Арсений Кораблев – Лео и тихий дракон (страница 2)

Он резко перевернулся на бок, и сердце его сделало в груди громкий стук, будто пыталось выпрыгнуть. На тумбочке лежало нечто совершенно иное.

Трещинка на камне была теперь не тонкой светящейся линией, а широкой, расходившейся в стороны паутинкой, как будто внутри что-то с огромной силой давило на скорлупу изнутри. Свет из неё не бил, а скорее, подрагивал, приглушённый и неровный. А сам камень… он больше не был гладким овалом. Теперь он напоминал странный, слегка деформированный бочонок, покрытый сеткой тёмных линий. И от него исходило не тепло, а жар, как от маленькой, только что вынутой из котелка печёной картофелины.

Лео, затаив дыхание, приподнялся и уселся на кровати, поджав ноги. Он не смел приблизиться. Процесс шёл сам по себе, и любое вмешательство могло всё испортить. Он чувствовал это кожей.

И тогда раздался новый звук. Не щелчок, а тихий, но отчётливый скрежет. Будто кто-то крошечными, но очень острыми коготками царапал изнутри по твёрдой поверхности. Скрежет-скрежет-пауза. Скрежет-скрежет-скрежет.

Лео обхватил колени руками, чтобы они не дрожали. Он был не испуган. Он был потрясён до глубины души. Его находка, его тёплый талисман… он был живым в самом буквальном смысле. И сейчас рождался.

Скорлупа (да, теперь это была именно скорлупа!) затрещала. Один из кусочков, самый большой, блистающий изнутри розоватым перламутром, откололся и упал на поверхность тумбочки с сухим, звонким чик. Лео заглянул в образовавшееся отверстие.

Там, в глубине, шевельнулось что-то тёмное и мокрое от света. Мелькнул крошечный, сверкающий бирюзой, как два кусочка тропического моря, глаз. Он был невероятно огромным по отношению к тому, что Лео мог разглядеть, и смотрел прямо на него с бездонным, животным любопытством и долей страха.

— Привет… — снова прошептал Лео, и на этот раз его голос дрогнул. — Не бойся. Я не сделаю тебе плохо.

В ответ послышался тихий, писклявый звук, что-то вроде «пиип!». И скрежет возобновился с новой силой. Дракончик (а это определённо был дракончик, Лео теперь в этом не сомневался!) работал изо всех сил. Ещё один кусочек, потом другой отвалились, и вот уже была видна часть спинки, покрытая слизкой, полупрозрачной плёнкой, под которой угадывался узор будущей чешуи.

Рождение длилось целую вечность. Солнце за окном поднялось выше, в доме зашуршали утренние звуки: скрипнула дверь ванной, на кухне зазвенела посуда. Каждый звук заставлял Лео вздрагивать — а вдруг зайдут? Надо было прятать. Но как можно спрятать Чудо?

Наконец, последний крупный фрагмент скорлупы отпал с мягким шорохом. На тумбочке, среди обломков, напоминающих разбитую яшму, сидело Существо.

Оно было меньше, чем Лео мог себе представить. Размером с новорождённого котёнка, но совершенно иной формы. Длинное, изящное тельце на тонких, пока ещё слабых лапках, заканчивающихся миниатюрными коготками. Длинная шея. И голова… Голова была самой невероятной. Не страшной, а удивительно выразительной. Большие, раскосые бирюзовые глаза занимали добрую её половину. Крошечный носик с двумя дырочками. И маленький, беззубый ротик, который сейчас был приоткрыт от усилия и удивления. Спинка и бока были покрыты мягкой, влажной чешуей. Она не была твёрдой, как у рыбы, а скорее напоминала бархатистые лепестки какого-то диковинного цветка. И цвет… О, цвет! Он менялся прямо на глазах, по мере того как плёнка высыхала. Из липкого тёмного он превращался в нежный, молочно-жемчужный, с переливами, как у того самого камня. По спине шёл гребень из таких же мягких, прилипших друг к другу бугорков — зачатки будущих спинных пластин.

Дракончик сидел, тяжело дыша, его бока ходили ходуном. Он осматривал свои лапки, с трудом приподнял одну и неуклюже ткнул ею в осколок скорлупы. Потом медленно, с царственным видом, повернул голову и вновь уставился на Лео.

Их взгляды встретились. В огромных глазах дракончика не было ни злобы, ни хищности. Там было чистое, незамутнённое изучение. Он видел перед собой огромное, странное существо, и решал, что же это такое.

Лео медленно, очень медленно, протянул руку. Не чтобы взять, а просто ладонью вверх, как делают, когда хотят подружиться с пугливой птичкой. Его пальцы слегка дрожали.

Дракончик насторожился, откинул голову назад. Но не отполз. Его ноздри задрожали, улавливая запах. Он почуял тепло этой руки, тот самый запах, который окружал его скорлупу все эти часы — запах мальчика, его защитника.

И тогда он сделал шаг. Шатаясь, как пьяный, он поставил одну лапку на край ладони Лео. Коготки щекотали кожу. Потом вторую. Он был невероятно лёгким, как пёрышко, но его тепло было теперь концентрированным, живым жарком. Он вскарабкался на ладонь, сел, свернув под себя хвост, который оказался длинным и тонким, с таким же бархатистым кончиком.

Лео замер, боясь пошевелиться. Он держал в руках настоящее чудо. Самого настоящего дракона. Крошечного, хрупкого, только что родившегося.

Дракончик снова поднял на него свой бездонный взгляд. И вдруг его ноздри задрожали сильнее, он сморщил нос, голова его дёрнулась…

— Ап… апчхи! —

Крошечный, чиховый звук. И из ноздрей дракончика, вместе с облачком пара, выпорхнули три искорки. Не огненные, а светящиеся, серебристо-голубые, как звёздная пыль. Они описали в воздухе дугу, ярко вспыхнули и погасли, не долетев до кровати.

Лео ахнул от восторга.

— Искорки, — прошептал он, глядя на задумчиво облизывающегося дракончика. — Ты сделал искорки. Так и будем тебя звать. Искорка.

Дракончик, словно услышав и одобрив, тихо пискнул: «Пип!» — и потёрся теплой, бархатистой щекой о большой палец Лео. Это было признание. Доверие. Дружба.

А на кухне звенела посуда, и мир за стенами комнаты жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в ней, на тумбочке среди обломков скорлупы, только что началась самая невероятная сказка, уместившаяся на детской ладони.

Глава 4: Первый обед

Тишина в комнате была теперь иного качества. Она была напряжённой, полной значимости, как пауза между вопросом и ответом. Лео сидел на краю кровати, держа на ладони Искорку, и думал. Мысли сталкивались, прыгали и не могли выстроиться в стройный ряд. Дракон. У меня дома дракон. Живой. Настоящий. Что теперь делать?Тишина в комнате была теперь иного качества. Она была напряжённой, полной значимости, как пауза между вопросом и ответом. Лео сидел на краю кровати, держа на ладони Искорку, и думал. Мысли сталкивались, прыгали и не могли выстроиться в стройный ряд.

Первым делом он осторожно, чтобы не уронить дракончика, смахнул осколки скорлупы с тумбочки в пустую коробку из-под носовых платков. Потом накрыл коробку книгой про космос — на всякий случай. Искорка наблюдал за его действиями, поворачивая голову с почти совиной грацией. Его глаза, эти огромные бирюзовые озёра, казалось, впитывали каждое движение.

— Слушай, Искорка, — тихо, как на совещании, начал Лео. — Теперь ты должен вести себя очень тихо. Очень-очень. Мама и папа не должны о тебе узнать. Пока. Ты понял?

Искорка ответил тихим, похожим на журчание ручейка, звуком: «Врррм?» и склонил голову набок. Лео счёл это согласием.

Но сразу же возник первый и самый важный практический вопрос: еда. Только что родившееся существо наверняка голодно. Чем вообще питаются новорождённые драконы? В книжках они ели овец, рыцарей и иногда принцесс. Но Искорка был размером с мышь и смотрел на Лео не с хищным оскалом, а с любопытным доверием.

— Ты, наверное, хочешь есть, — констатировал Лео. — Подожди тут. Сиди тихо. Я что-нибудь принесу.

Он устроил Искорку на подушке, пристроив рядом кусочек мягкой ткани из своего старого халата. Дракончик с любопытством понюхал ткань и, кажется, одобрил её. Затем Лео, крадучись, как разведчик в тылу врага, отправился на кухню.

Было воскресное утро. Из гостиной доносились звуки телевизора. Лео, прижавшись к стене, заглянул на кухню. Мама готовила завтрак. На столе стояла тарелка с нарезанным сыром, лежали яблоки, пачка творога, баночка с мёдом и хлеб.

«Что взять? Всё сразу? Нет, это вызовет подозрения. Надо по чуть-чуть».

Мама кивнула, улыбаясь его внезапному аппетиту. Лео, с драгоценной ношей в руках, помчался обратно в комнату, сердце которого колотилось не от бега, а от волнения.— Мам, я могу взять немного сыра и яблоко в комнату? — как можно небрежнее спросил Лео, появляясь в дверях. — Перед завтраком? — удивилась мама, помешивая яичницу. — Ладно, только немного. И съешь всё, не растеряй по углам крошки. — Спасибо! — Лео схватил пару ломтиков сыра, одно яблоко и, на мгновение задумавшись, протянул руку к мёду. — И… чуток мёду, можно? К яблоку.

Искорка не сдвинулся с места. Он сидел на подушке, свернув хвостик вокруг себя, и казался маленькой фарфоровой статуэткой, пока не повёл носом, уловив запахи.

— Смотри, я принёс разное, — прошептал Лео, усаживаясь на пол перед кроватью и раскладывая перед дракончиком «пир». Он отломил крошечный, с ноготь мизинца, кусочек сыра и осторожно протянул его.

Искорка приблизился, его ноздри затрепетали. Он аккуратно, почти изящно, взял кусочек крошечными коготками, рассмотрел, лизнул. Потом откусил. Жевал задумчиво. Проглотил. Сидел, оценивая. Лео замер в ожидании. Вдруг драконы не едят сыр? Вдруг это яд для них?