Арсений Алмазов – Криминальный мир. Испытание (страница 9)
***
5 мая 201х года
Ставка на «коллегу» из России сработала. Теперь есть две причины, чтобы Борис поделился своим благосостоянием. Вторая – более чем веская. Рустам организовал похищение Алены, все было сделано «без происшествий», чисто и аккуратно.
…Валери набрал номер Виктора:
– Бонжур, шеф! Готов сообщить о подарке из России!
– Салют, Валери! Валяй!
– Россия работает по намеченному плану. Птичка уже в клетке! И будет там чирикать столько, сколько потребуется.
Вот это уже прекрасный аргумент для разговоров как со Шкаренковым, так и Самсоновым!
– Молодцы! Теперь мне нужны фотографии и видео.
– Уже сделали, переправил, лови! Как всегда, заберешь текст из киношки, а пароль архива – мои имя с прописной буквы и телефон без пробелов и первых двух цифр.
– Отлично! Пока!
– Пока! Удачи!
Виктор шел в ногу со временем благодаря своему продвинутому в сфере IT-технологий переводчику: защищенная передача информации – важная вещь в преступном бизнесе, поэтому Валери Гелль использовал стеганографическую программу, которой научил пользоваться Виктора, а затем и Рустама. Последний заархивировал под паролем съемку пленницы Алены и разместил эту цифровую информацию с использованием стеганографической программы в фильме, который Виктор затем и скачал из файлообменника.
***
5 мая 201х года
После того как Борис со своей добровольной помощницей избавился от тела Жана Вассо, напряжение не исчезло. Шкаренкову даже казалось, что в таком тяжелом нервном состоянии он теперь будет находиться еще долгое время. Облегчало ситуацию то, что Шкаренков не чувствовал угрызений совести за то, что лишил человека жизни. А ведь совесть не давала ему покоя даже если, например, он делал или говорил что-то не так по отношению к другим. В этот раз Борис чувствовал себя правым на сто процентов… И в самом деле! Этот бандит оружием угрожал? Угрожал. Ясно, что шутить, если что, с Борисом и Милой он не стал бы. Ну вот и получил то, что заслуживал. А что не стал в полицию заявлять, так это просто потому что не дурак…
Еще повезло, что на стройке никто не засек! Когда Борис собирался сжечь и закопать труп Вассо, он не хотел брать с собой Чернину, но она на этом настояла. Мила совершенно случайно знала законсервированную стройку на окраине Парижа и была уверена, что здесь все будет сделано без свидетелей, она должна показать это место Борису и поддержать его хотя бы своим присутствием. К тому же она почему-то чувствовала себя в какой-то степени ответственной за все случившееся.
Поэтому Борис и Мила действовали вдвоем. Кажется, все обошлось благополучно, хотя Милу всю дорогу не покидало чувство, что вот сейчас их остановит полиция и тогда… Этого не произошло. Борис долго поддерживал огонь, периодически поливая сумку бензином, затем закопал.
***
Когда Шкаренкова гнетут какие-либо проблемы, он откладывает все свои дела и уходит в более интенсивные тренировки, спорт. Здесь, в Париже, отложить рабочие дела не представлялось возможным, поэтому весь предыдущий день он ими и занимался. Но сегодня провести тренировку, снять напряжение, просто необходимо. На самом деле легких регулярных тренировок он никогда не прекращал, несмотря на занятость. В этот день Шкаренков тренировался в теннисном клубе «Ракетка парижанина» в спокойном районе Парижа. Сегодня он пригласил Милу с твердым намерением приобщить ее к большому теннису. Если человек не берет в руки теннисную ракетку, он многое теряет. Несмотря на подкинутые судьбой шокирующие события, предшествующие приглашению Бориса, Мила согласилась. Не сразу, правда. Сначала отказалась, какое-то время в раздумье шастала по квартире, затем перезвонила Борису, заявила, что передумала. Клин клином нужно вышибать.
…Мила должна была вот-вот прийти, но запаздывала. А пока Борис сражался с теннисной пушкой: тренировал острый форхенд – как ответ пушке, пулявшей в его сторону мячами. Пятнадцать минут, двадцать пять… Борис вспоминал молодость, когда он часами отрабатывал какой-либо удар: приходилось входить в состояние, близкое к трансу, в котором уже и делать невозможно, но прекратить никак нельзя… Ведь нужны результаты, которые просто так не приходят! В этом деле, думал Борис, все просто: не будешь себя заставлять, результатов не будет: движения должны быть доведены до автоматизма. А сейчас, хотя и для Бориса после ухода из спорта теперь результаты и не нужны, зато на снятие стресса такое упражнение действует безотказно, это Шкаренков знал прекрасно по собственному опыту. Вот и результат, который нужен Борису. На пятидесятой минуте пришла Мила. Борис вздохнул с облегчением: вынужденная, хотя и по собственной воле, нескончаемая разминка закончена.
– Здравствуй, красавица! – на кавказский манер и с соответствующим акцентом артистично поприветствовал девушку Борис, – выходи на корт, разминайся!
– Привет, Борис! – ответила Мила, улыбнувшись как-то не очень весело, и начала выполнять разминочные упражнения.
Спортсмен-профессионал с любопытством наблюдал разминку девушки, по которой было видно, что двигается не совсем новичок. По фигурке и движениям вполне смотрится!
– Ну как? Разгорелась?.. В принципе, можно уже потихоньку начинать играть, – минут через пятнадцать заявил Борис, – в процессе игры разомнешься, главное – поначалу не спешить и не дергаться!
– Хорошо, давай!
Борис с Милой заняли свои места на корте, теннисист аккуратно послал девушке мяч, чуть ли не на ракетку… Шкаренков, в общем-то, не надеялся, что у новой знакомой присутствуют хоть какие-то теннисные навыки. Однако партнерша по теннису приятно его удивила. Чувствовалось, что Мила не первый раз держит в руках ракетку. Борис с большим удовольствием подвигался, хорошо побегал: дал подруге прилично погонять себя по корту: мастерство профессионального теннисиста требуется не только чтобы заколачивать, но и не в меньшей степени, чтобы дать поиграть партнерше, да и самому набегаться. Девушка раскраснелась, даже слегка развеселилась.
Через час с небольшим Борис и Мила сидели в ресторанчике недалеко от клуба, с аппетитом поедая рагу с бараниной и овощами под сухое красное вино, весело болтая о российских делишках и вспоминая всевозможные случаи из прошлой жизни. Недавнее происшествие «стояло рядом», но не мешало. Мила с благодарностью смотрела на Бориса, понимая, какой он молодец, что организовал интересное мероприятие, иначе, точно, ходила бы как в воду опущенная.
На выходе из ресторана к молодым людям решительно подошли четверо субъектов не слишком интеллигентного вида. Заговорил с Борисом и Милой самый «мелкий» из них, хотя по «повадкам» было похоже, что самый главный:
– Месье, мадемуазель, предлагаю поехать с нами, – внимательно взглянув на парочку, добавил, – Лучше по-хорошему. Это в ваших интересах. С вами обоими хочет говорить наш шеф, с которым лучше не спорить.
Этого «мелкого», но шустрого звали Ален Дюпре, и он не только подавал большие надежды в смысле восхождения по преступной карьерной лестнице, но и уже организовал с подачи Виктора продажу девочек, а иногда и мальчиков, без их согласия, в нелегальный публичный дом в дружественной Турции. Туда за последние несколько лет уже «ушли» более сотни девчонок-проституток, выходцев из третьих стран, «работавших» в Париже, а также – шесть симпатичных девчонок, включая Эльзу, относящихся «к приличным». Эти приличные, разумеется, погоды не делают в финансовом отношении. Больше того, всевозможные риски из-за них увеличиваются многократно. Но для Сорно тем интереснее! Рутина заедает, а Виктор любит разнообразие, любит вершить человеческие судьбы. Так он чувствует себя на подъеме. Неплохую статью доходов давали и мальчики, которых «коллеги» Дюпре похищали из неблагополучных районов Парижа и которые «уходили» туда же. Такое название для заведения, куда попадали девчонки, впрочем, было условным, под ним понималась сеть закрытого типа по всему Стамбулу – домов с усиленной охраной, содержащихся местным бизнесменом в легальной и нелегальной сферах Доганом Кучуком.
Взаимодействующий с ним француз Ален Дюпре был типичным представителем повзрослевшего хулигана, ушедшего не в уличные грабители, а в интеллигентный высокотехнологичный криминал с хорошими перспективами. Ален был, что называется, «живчик» со знаком «минус», и это качество в нем проявлялось – не только в поведении, но и даже в его внешности. Когда нужно было разговаривать с преступными «низами», если можно так выразиться, лицо его было жестоким, страшным и низменным, а говорил он жестко, хлестко, с неприкрытой угрозой и соответствующей лексикой. Когда нужно было общаться с криминальными «верхами» конкурирующих группировок, лицо Алена менялось. Некрасивое, но вполне пригодное для обмена мнениями. И говорил с оттенком интеллигентности и уважительности к собеседнику, однако же сразу было видно, что своих интересов он не упустит, а если потребуется стрелять, у него не заржавеет. При этом, как ни странно, все забывали, что он «мелкий», «хлюпик» и тому подобное, проникались уважением.
Бизнес по комплектации турецкого нелегального публичного дома обещал прилично разрастись. Начинался он исподволь, с «личных» проституток Виктора и Алена. Затем этот канал налаживался. Все больше и больше.